Последняя Певерелл (джен)

Несмотря на все старания Лили, за обедом по-прежнему царила неловкая атмосфера. Марлин, что никого не удивило, даже не пыталась вести себя вежливо. Пока девушки ели, миссис Эванс снова ушла на кухню, не желая мешать дочери и её подругам больше, чем уже успела. Похоже, лишь присутствие хозяйки дома удерживало Марлин от особенно громких оскорблений в адрес Жасмин: миссис Эванс могла услышать. Значит, девушка всё-таки имела какое-то представление о хороших манерах… Или не хотела узнать, от кого из родителей Лили унаследовала свой нрав.

— Знаешь, Жасмин, а ведь ты была права, — начала Марлин, промокнув губы бумажной салфеткой и придирчиво оглядывая наряд Жасмин — совершенно магловский и на редкость практичный.

Платье самой Марлин вышло из моды почти десять лет назад, а оборки на рукавах не были модными никогда. Одежду Алисы Жасмин даже комментировать не собиралась. Лили явно переодела её в плиссированную мини-юбку и блузку, но вещи плохо сидели, и Алисе было в них неуютно.

Жасмин тяжело вздохнула, не донеся до рта вилку с пастой. Она всё-таки ответит — хотя бы для того, чтобы услышать, какая чушь сейчас вылетит изо рта Марлин.

— И в чём же на этот раз?

Марлин по-звериному оскалилась.

— Даже косметика не скрывает шрамы на твоём лице. Удивительно, что миссис Эванс не хватил удар, когда она тебя увидела, — приторно-сладким голосом ответила она, а затем на мгновение задумалась. — Хотя Лили наверняка её подготовила. Предупредила, что придёт слегка изуродованная девчонка, попросила весь день не подпускать соседей — не хватало ещё, чтобы они решили, будто их дочь связалась не с теми людьми.

Если бы во многих своих жизнях Гарриет не видела такого отношения в доме Дурслей, то решила бы, что Марлин просто выдумала эту нелепую тревогу о мнении соседей. На мгновение Жасмин подумала, что пырнуть её ножом — отличная идея.

Вдох через нос.

Выдох через рот.

Дыши глубже.

Она не поддастся на провокацию. Не поддастся, как бы сильно пальцы ни сжимали столовый нож. Убийство ничего не решит. В первую минуту ей, возможно, и станет легче, но затем все планы полетят под откос — а то и вовсе придётся начинать с самого начала. Жасмин не могла этого допустить, как бы приятно ни было представить обратное.

С другого конца стола донёсся звонкий хлопок, вырвавший Жасмин из пучины гнева. Лили ударила Марлин по щеке — так сильно, что звук разнёсся по всей комнате. Её лицо постепенно приобретало цвет волос, а Марлин явно не могла поверить, что подруга на такое способна. До сих пор Жасмин видела Лили настолько разъярённой лишь в стычках с Мародёрами.

— Это было подло, Марлин! Жасмин прекрасно выглядит и вовсе не изуродована. Кем ты, чёрт возьми, себя возомнила, чтобы так с ней разговаривать?

Марлин фыркнула и ухоженной рукой отбросила с лица светлую прядь. Правда, ярко-красный след от пощёчины слегка портил её надменный вид.

— Мы обе знаем, что это неправда. В Лондоне от нас все будут шарахаться из-за её лица.

Для убедительности Марлин даже провела пальцем вдоль шрамов, пересекавших её собственный рот.

Вот же дрянь.

В начале учебного года они даже дружили. Странно, как сильно всё изменилось. Жасмин до сих пор не понимала, что именно вызвало у Марлин такую жгучую ненависть к ней.

— Хватит, Марлин, — огрызнулась Алиса и, ко всеобщему удивлению, ударила ладонями по столу. Обычно она избегала любых конфликтов. Видимо, именно в такую женщину влюбился Фрэнк: в юную ведьму, чьи глаза вспыхивали огнём, стоило другу попасть в беду. — Я слишком долго молчала. Ты переходишь все границы. Да, ты хотела встречаться с Сириусом, но ничего не вышло. Однако Жасмин с ним тоже не встречается. Она не виновата, что тебя отвергли за год до её поступления в Хогвартс. Повзрослей уже, иначе мы оставим тебя здесь.

— Ой, да брось. Ты же видела, как она вешается на Мародёров. Наверняка переспала хотя бы с одним из них — может, решила таким образом поднять самооценку. С её внешностью это ей явно не помешает.

Магия Жасмин рвалась наружу, требуя что-нибудь сломать. Сила пылала в венах. Молча выслушивать одно оскорбление за другим очень быстро надоедало. Марлин понятия не имела, с какими силами играла. Пытаться опорочить саму Жасмин — это одно, но впутывать её друзей без всяких последствий ей никто не позволит.

— Ты понимаешь, что говоришь о моём кузене и его друзьях? Если для тебя весь мир вращается вокруг мальчиков и секса, это не значит, что для меня всё устроено так же. У меня есть заботы поважнее замужества. За стенами Хогвартса назревает война, и я не собираюсь становиться очередной её жертвой. Если ради этого придётся сражаться и получать новые шрамы — пусть. Очевидно, я настолько безобразна, что ни один человек в здравом уме всё равно на меня не посмотрит. Но позволь спросить, Марлин: у кого из нас двоих почти дюжина друзей среди юношей, с которыми можно просто поговорить, а не затащить в чулан и целоваться? Говорят, ты поступаешь именно так.

Марлин раз, затем второй открыла и закрыла рот, после чего фыркнула и вздёрнула нос.

— По крайней мере, со мной кто-то хочет целоваться. А ты им нужна лишь для того, чтобы объяснять женскую точку зрения и помогать найти девушек.

Жасмин отодвинулась от стола вместе со стулом.

— Ты ведь понимаешь, что желание с кем-то встречаться и быстрый поцелуй в чулане вовсе не исключают друг друга? Вот только за весь год в Хогвартсе я не видела, чтобы хоть кто-нибудь хотел от тебя чего-то большего. Зато постоянно наблюдала, как ты убеждаешь подруг выйти замуж сразу после школы. Если они сами этого хотят — прекрасно, но если нет, ты начинаешь на них давить.

Алиса и Лили всё ещё стояли, настороженно следя за Жасмин и Марлин и ожидая, не решит ли одна из них продолжить ссору уже не словами.

Марлин закатила глаза, губы скривились в презрительной усмешке.

— Послушай, для чистокровной ведьмы брак определяет положение в обществе. Возможно, в Австрии всё устроено иначе, но здесь принято именно так. Я желаю подругам добра.

Жасмин фыркнула, приподняв верхнюю губу.

— Полно ведьм, которые строят полноценную карьеру и не выходят замуж, а высшее общество ждёт от своих представительниц не только рождения детей. Ты не наследница чистокровного рода. Что ты, чёрт возьми, можешь знать о том, чего ждут от нас?

Да, отец Марлин был наследником малозначительного рода, но занимался в основном бизнесом, а не политикой. Её мать была маглой. Жасмин понятия не имела, откуда Марлин почерпнула свои нелепые представления. Разумеется, с чистокровными ведьмами связывали немало стереотипов, однако обычно от них требовали лишь родить наследника в первые десять лет брака, а в остальном позволяли вести полноценную жизнь вне дома.

Марлин же, похоже, считала, будто женщина из чистокровного рода обязана сидеть дома и растить детей.

В дверях кухни кто-то многозначительно кашлянул. Миссис Эванс стояла, уперев руки в бока.

— Так когда вы хотите отправиться в Лондон?

— Через несколько минут, мам, — с натянутой улыбкой ответила Лили.

Скорее всего, мать слышала всю ссору. Вечером, когда гости разойдутся, Лили придётся многое ей объяснить.

— Твоя сестра поедет с нами? — спросила Жасмин, повернувшись к лестнице, по которой Петуния не так давно с топотом поднялась наверх.

При упоминании старшей сестры зелёные глаза Лили померкли, и она пожала плечами.

— Туни, наверное, не захочет. Она не любит магию.

Мягко сказано. Правда, многие встречи Петунии с магией были далеко не приятными — за это стоило поблагодарить Северуса, — а в остальном её неприязнь объяснялась скорее завистью. Поднявшись, Жасмин легонько сжала плечо Лили.

— Я попробую с ней поговорить. Мы ведь едем по магазинам — никакой магии. Говорят, я умею быть убедительной.

Лили закатила глаза, но останавливать Жасмин не стала. Этого одобрения было вполне достаточно, и та направилась вверх по лестнице. На стене висело множество семейных фотографий, и всё это напоминало убранство дома на Тисовой улице. Правда, здешние снимки выглядели куда живее, но висели почти на тех же местах. Выходит, Петуния всё-таки по-своему чтила память родителей, хотя никогда о них не рассказывала. Любопытно было увидеть, что на большинстве фотографий она выглядела по-настоящему счастливой. Это Вернон превратил её в такую холодную женщину? Или смерть родителей и сестры притупила все её чувства?

Жасмин никогда не узнает наверняка. Она и прежде не хотела лучше узнать свою тётю, и сейчас почти ничего не изменилось. Та женщина из будущего была ужасна и навсегда такой останется. Но запершаяся в комнате девушка, на которую сегодня едва не напали, ещё не зашла слишком далеко.

Добравшись до площадки, Жасмин повернула налево и едва не расхохоталась. Дверь Петунии была увешана множеством табличек «Не входить», а под ними красовались несколько цветков, нарисованных от руки облупившейся краской. Мерлин, Петуния оказалась одной из тех самых девочек-подростков. Жасмин постучала достаточно громко, чтобы та наверняка услышала.

— Уходи, Лили. Я не хочу разговаривать с тобой или твоими подругами. Они только выставят меня дурой.

— Надеюсь, я ещё не успела выставить тебя дурой — мы ведь только познакомились. Почему ты от нас прячешься?

Если что и могло разозлить Петунию сильнее всего, так это признание в том, что она боится магии и тех, кто ею владеет.

Послышался топот — Петуния приближалась к двери. Та распахнулась куда резче, чем требовалось. В щели показалась светловолосая голова. Лицо девушки покраснело, глаза слегка опухли. Неужели она плакала?

— Я тебя не боюсь. Просто я старше и не хочу возиться с сестрой и её противными подружками. Что тебе нужно? — прошипела Петуния.

Её бледное лицо находилось так близко, что Жасмин разглядела зелёные крапинки в голубых глазах.

Петуния приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы выскользнуть в коридор и не дать Жасмин заглянуть внутрь.

— Я хотела предложить тебе поехать с нами в Лондон. Марлин и Алиса займут всё внимание Лили очевидными вопросами об обычной немагической жизни, а мне не помешает кто-нибудь, с кем можно будет вместе закатывать глаза. В компании это делать гораздо приятнее.

На лице сердитой девушки появилась лёгкая улыбка. Как бы Жасмин ни любила Алису, та бывала не менее бестолковой, чем Невилл, а от обычных магловских вещей приходила в такой же восторг, как мистер Уизли. Возможно, Марлин и выросла в семье полукровок, но всю жизнь провела в волшебном мире и лишь изредка слышала от матери обрывки сведений о жизни маглов.

— Ты разбираешься в обычных вещах?

Жасмин тихонько фыркнула, но всё же кивнула.

— Я выросла в маленьком австрийском городке. Мы жили в доме, похожем на этот, мои родители ездили на работу на машине. Иногда мы ходили в кино. С родителями у меня было самое обычное детство. Да, мы владели магией, но не жили в изоляции, как английские ведьмы и волшебники. Все они ненормальные.

— Ты жила в Австрии? А каково это — жить в другой стране? Я никогда не выезжала за пределы Великобритании, — спросила Петуния и на мгновение широко раскрыла глаза, словно лишь сейчас поняла, что задала вопрос.

Жасмин слегка улыбнулась.

— Язык другой, и здесь люди живут куда теснее, чем я привыкла, но в целом мне пока нравится. Если хочешь, весной, когда я поеду разбирать вещи в семейном коттедже, можешь отправиться со мной.

Петуния на мгновение искренне удивилась, а затем на её щеках проступил лёгкий румянец.

— Я подумаю. А пока давай просто поедем за покупками. Похоже, из всех подруг Лили лишь у тебя есть хоть какое-то чувство стиля.

Она оглядела наряд Жасмин, затем развернулась и оставила дверь приоткрытой — так, что в щель можно было заглянуть. Комната оказалась скромной, выдержанной в светло-голубых и сиреневых тонах, с добротной мебелью из тёмного дерева. На стене висели плакаты и несколько лент за первые места. Из коридора Жасмин не могла прочитать, за что их вручили, но Петуния явно была в чём-то талантлива. Покрывало и ковёр украшали цветочные узоры, а деревянный пол был забрызган краской. Петуния сняла с изножья кровати небольшую сумочку и перекинула через плечо.

— Готова? Лили наверняка думает, что ты меня убила. Похоже, она всерьёз боится, что ты со мной сделаешь.

Петуния поморщилась и принялась теребить выбившуюся нитку на сумочке.

— Ну, кто-то ведь должен был показать Лили, что магия не всемогуща.

Жасмин закатила глаза.

— Конечно, для этого непременно нужно запугать младшую сестру так, чтобы она тебя боялась. Несомненно, всему виной магия, а твоя зависть здесь совершенно ни при чём, — под конец пробормотала она.

Жасмин не хотела, чтобы Петуния снова убежала в комнату и спряталась. Девушка явно была озлоблена, но пока что миссис Эванс только и делала, что окружала Лили заботой и не замечала расстройства старшей дочери. Впрочем, Лили проводила дома всего два с половиной месяца в году. Родителям оставалось не так уж много времени, чтобы её побаловать до возвращения в школу.

— Так было не всегда, — проворчала Петуния, пока они шли к лестничной площадке.

Там их ждали Лили, Марлин и Алиса. Заметив старшую сестру, Лили широко раскрыла глаза и радостно запрыгала.

— Мама уже ждёт в машине! Идёмте!

В какую эпоху ни попадёшь, в Лондоне всегда полно народу. Заблудиться здесь ничего не стоило, и Жасмин совершенно не стремилась жить в этом городе. Размах Лондона ошеломил Алису, однако она всё равно наслаждалась поездкой. Лили чувствовала себя в своей стихии: показывала Марлин и Алисе достопримечательности и рассказывала о них. Правда, подруги почти не слушали — стоило мимо проехать или пройти чему-нибудь немагическому, и они тут же отвлекались.

Петуния держалась тихо и лишь изредка указывала на красивое платье или пару туфель. Миссис Эванс присматривала за девушками — вернее, больше за Алисой и Марлин, чем за Петунией и Жасмин. Похоже, ей нравилось наблюдать за тем, как дочери проводят время с подругами.

— Знаешь, я не совсем то имела в виду, — призналась Петуния, когда они примеряли одежду, а Лили пыталась заставить Алису надеть юбку.

— В каком смысле? — спросила Жасмин.

Она перевернула ценник на блузке и нахмурилась. Эта вещь домой с ней точно не поедет.

— Я так обращаюсь с Лили, потому что тоже хочу владеть магией.

Жасмин тихо вздохнула. Эта горечь со временем превратит Петунию Эванс в Петунию Дурсль.

— Я понимаю, почему тебе хочется магии, но если ты будешь обращаться с сестрой как с мусором, ничего не изменится.

Петуния что-то пробормотала себе под нос.

— Знаю, но она о стольком не может нам рассказать, столько всего не может показать. Мама с папой только о ней и говорят. Тяжело жить в тени человека, который проводит дома едва ли три месяца в году.

Так вот в чём заключалась главная проблема. Родителей гораздо сильнее интересовала магия Лили, чем обычные достижения Петунии, и Жасмин считала это полнейшим безумием. За годы работы в Департаменте магического правопорядка она несколько раз сталкивалась с похожими ситуациями, но было странно видеть, что родители неизменно отдавали предпочтение ребёнку с магией во всех девяти прожитых ею жизнях. Неудивительно, что Петуния возненавидела магию, а Лили так и не поняла, почему сестра ненавидит её саму.

— Ты рассказывала об этом Лили?

Старшая девушка скривилась и сжала кулаки у пояса.

— Нет, она не поймёт. В её глазах мама с папой идеальны. Я не хочу, чтобы она разочаровалась в них. Если она начнёт с ними ссориться, летние каникулы станут ещё невыносимее.

Жасмин сжала переносицу.

— Когда дело касается детей, родители порой бывают удивительно недогадливы. Может, тебе стоит всё-таки рассказать Лили. Если она сама это заметит, то сможет поговорить с родителями. Если они и правда относятся к ней лучше, ей будет куда проще обратить на это их внимание, чем тебе.

Другого решения Жасмин придумать не могла. Магловские родители не так уж часто отдалялись от немагического ребёнка ради того, у кого обнаружилась магия. С другой стороны, у Петунии, похоже, начался бунтарский возраст, и, возможно, семье Эвансов было проще предоставить её самой себе. Вот только Жасмин уже видела, к чему это приведёт, и ничего хорошего в том будущем не было.

Худые плечи Петунии немного поникли, и она прислонилась к стене.

— Возможно, ты права. — Её взгляд переместился ко входу в магазин, где Лили разговаривала с подругами, а мать присматривала за младшими девочками, затем вернулся к Жасмин. Петуния наморщила нос. — Эта блузка отвратительна.

Жасмин была полностью с ней согласна.

Вскоре они вернулись к остальным. Марлин и Алиса показывали на разные магловские вещи и тихо перешёптывались об их странностях. Лили, сидевшая на скамейке рядом с миссис Эванс, выглядела совершенно измученной. Её мать с улыбкой наблюдала за происходящим.

— Вы что-нибудь нашли? — спросила она.

Петуния покачала головой, и волосы упали ей на лицо.

— Нет. Нам приглянулись несколько блузок, но они слишком дорогие для вещей, которые мы, скорее всего, наденем лишь один-два раза.

— Мы тоже почти ничего не нашли. Алисе и Марлин всё вокруг казалось слишком интересным, чтобы сосредоточиться на покупках.

Обе девушки подняли головы, услышав свои имена. Алиса хотя бы имела совесть покраснеть.

— Простите. Я никогда ничего подобного не видела — только читала в книгах.

— Мама иногда об этом рассказывала, но ни разу не брала меня с собой в Лондон и вообще почти не вывозила за пределы наших родовых поместий. Здесь всё такое непривычное, — добавила Марлин.

Лили потёрла виски, и её мать, похоже, поняла, что небольшое приключение подходит к концу.

— Главное, чтобы всем было весело.

Обратно до дома Лили они ехали молча. Марлин не хотела иметь с Жасмин ничего общего. Та сидела рядом с миссис Эванс на переднем сиденье, а остальные девушки теснились сзади.

— Для человека из волшебного мира ты прекрасно разбираешься в нашей одежде, Жасмин, — заметила миссис Эванс после того, как Марлин и Алиса задремали.

На лице Жасмин появилась лёгкая улыбка.

— Несколько лет я жила с родителями в магловском мире, а потом какое-то время меня воспитывала тётя, родившаяся без магии.

Миссис Эванс кивнула, когда они свернули на свою улицу.

— Я рада, что сегодня всем было весело. Петунии не помешало ненадолго выбраться из дома… А кто эти мальчики на крыльце?

Жасмин могла предположить лишь одно. Повернувшись, она убедилась в собственной правоте: на лужайке перед домом Эвансов сидели два известных возмутителя спокойствия. Она их убьёт.

Когда машина подъехала ближе, Сириус имел наглость помахать. Оба были одеты в магловскую одежду, причём вполне соответствовавшую нынешней эпохе. Они неплохо сливались с окружающими, однако сидевшие на чужой лужайке мальчишки всё равно привлекали внимание — и в магловском, и в волшебном мире.

— Поттер? — прошипела Лили, схватившись за ручку двери.

Её щёки слегка покраснели, а Жасмин пришлось сдержаться, чтобы не закатить глаза.

— Я их убью.

— Кто это? — спросила Петуния, разглядывая кожаную куртку Сириуса.

Жасмин готова была поставить деньги на то, что её сшили из драконьей кожи.

— Мой кузен и его лучший друг. Я предупреждала, чтобы они сюда не приходили, — проворчала Жасмин, выбираясь из машины. Она подошла к ним, уперев руки в бока. — Что вы, чёрт возьми, здесь делаете?

Джеймс поднял ладони.

— Маму задержали на работе, а папа ещё несколько недель будет на домашнем карантине. Поэтому мне велели приехать и забрать тебя. Сириус был у нас и решил отправиться со мной… Ремус не захотел навязываться, остался дома и присматривает за папой, пока нас нет.

Объяснение звучало убедительно. Вечером Жасмин всё равно выяснит у Юфимии, правду ли сказал Джеймс, но пока оставит всё как есть.

— У маглов удивительные виды транспорта. До сегодняшнего дня я ни разу не видел мотоцикл своими глазами, — сказал Сириус. Его серые глаза весело блеснули. — А теперь хочу себе такой же.