По велению тьмы (джен)

«Где я?..» — эта мысль была единственной, что осталось от моего прежнего «Я».

Вокруг — только вязкая, абсолютная тьма без единого намека на свет. Неужели смерть выглядит именно так? Но тишина длилась недолго. В моё сознание, словно раскаленный свинец, начала вливаться информация. Это были знания всех предыдущих Хранителей Врат. Память пяти тысячелетий хлынула в мой разум, выжигая личность.

Время во Вратах замерло. Один день здесь тянулся как три года в реальности. С каждой секундой знаний становилось всё больше, мозг плавился, я медленно, но верно сходил с ума. Сколько я здесь пробыл? Месяц? Год? Я просто бродил во тьме, пока голова раскалывалась от чужих голосов. Голоса прежних владельцев, предсмертные хрипы их жертв, шепот тех, кого убил я сам...

— Помогите! — закричал я, но крик утонул в вакууме.

Сознание не выдержало и треснуло. Чтобы не захлебнуться в этом океане, я непроизвольно начал создавать оболочки, переселяя в них осколки своей психики. С каждым новым потоком данных я становился всё холоднее. Мораль, сострадание, любовь — всё это превратилось в пустые звуки. Граница между жизнью и смертью окончательно стерлась.

Спустя «месяцы» я ощутил Энергию. Она была похожа на чакру, но в разы плотнее и яростнее даже природной энергии мудрецов. День за днем я приручал её. Оказалось, что Тьма не требует печатей — она подчиняется чистой воле. Раньше я гордился тем, что сократил печати до одной руки, но здесь это казалось детской забавой.

Через «год» я полностью подчинил себе Врата. Я осознал, что внутри этого измерения я — бог. Я могу материализовать что угодно, кроме самой жизни. Я узнал, что могу открывать разломы в любой точке мира, где когда-то ступала нога предыдущих последователей.

И тогда я понял, почему я здесь. Большинство Хранителей до меня были из клана Нара — их интеллект позволял вмещать колоссальные объемы данных. Почему выбрали меня, Узумаки? Возможно, я просто оказался в эпицентре в тот момент, когда Вратам понадобился новый сосуд. У этого места не было Хранителя больше сотни лет. Темная энергия скопилась в критическом объеме. Еще немного — и Врата бы рухнули, выплеснув накопленную мощь на планету и аннигилировав всё живое.

Нужно было выбираться. Я слишком долго проторчал в этой пустоте, созерцая свои безмолвные, застывшие личности. Я открыл разлом возле руин Храма Узумаки, но стоило мне сделать шаг, как я уперся в невидимую преграду.

«Без ключа не выйти», — всплыло в памяти знание предшественников.

Я перебрал воспоминания Хранителей и нашел ответ. Тот черный клинок, что звал меня в детстве — он лежал рядом, когда я очнулся. В записях говорилось, что меч меняет форму под хозяина, но в моих руках он остался прежним. Либо я поспешил с выводами, либо клинок с самого начала знал, во что я превращусь.

Я шагнул сквозь стену и впервые за «вечность» вдохнул свежий воздух. Я огляделся и вздрогнул: мои красные волосы теперь доходили до самой талии. Понимая, что в бою это станет обузой, я вскинул катану, чтобы обрубить их, но лезвие лишь со звоном отскочило. Мои волосы стали прочнее стали — побочный эффект трансформации. Смирившись, я просто перехватил их в высокий хвост.

Храм был пуст. Мародеры выгребли почти всё, оставив лишь свитки с техниками такой сложности, что для обычного шиноби они были мусором. Но когда я проходил мимо центральной стены, символ клана на ней вспыхнул багровым. Стоило мне коснуться камня, как открылся тайник. Внутри покоилась книга в темно-красном переплете.

В книге рассказывалось про уникальное доудзюцу Узумаки.

Читая описание, я почувствовал, как по коже пробежал мороз. Это было не благословение, а проклятие. Восприятие времени замедлялось настолько, что один час реальности растягивался в сознании на целые сутки. Жить в вечном рапиде... видеть мир как застывшую картинку...

Но цена окупалась мощью: абсолютное зрение на четыре километра, чтение движений мышц и, самое главное — полный контроль над пространством в радиусе пяти метров. Прямая манипуляция реальностью.

Я не стал дочитывать. Забросив книгу и оставшиеся свитки в разлом Врат, я уже собирался уходить, когда меня буквально прошило насквозь. Ненависть. Дикая, захлебывающаяся обида. Опустошенность.

Я знал этот вкус. Это была боль Айки. Моего близнеца. Не теряя ни секунды, я сорвался с места, направляясь к источнику этого крика души.

Посреди леса был возведен барьер такой плотности, что сквозь него не пробился бы и звук. Внешний периметр кишел оперативниками АНБУ, но я проскользнул мимо них, обернувшись вязкой тенью, и просочился внутрь купола.

Картина, представшая моим глазам, заставила Тьму внутри меня вскипеть. В центре площадки стояли два пьедестала. На одном лежала Айка, скованная подавляющими чакру цепями — она кричала от боли, извиваясь в тщетных попытках освободиться. На втором, безмятежно посапывая, лежал младенец.

Вокруг них, словно стервятники над падалью, собрались старейшины Конохи во главе с Хирузеном и тем одноглазым стариком, в котором я сразу узнал Данзо. И, конечно, наш «доблестный» отец.

— Минато, ты уверен? Твой прошлый опыт закончился плачевно, — проскрипел Третий Хокаге.

— В этот раз я не допущу ошибки, — голос Минато был сухим, как осенний лист. — Я равномерно распределю чакру Кьюби. Мой сын не будет слабаком. Я сделаю его героем.

— Не повезло тебе, Четвертый, — вставил Данзо, не сводя жадного взгляда с цепей Айки. — Надо же было парню родиться с пороком сердца... Без хвостатого он станет лишь бесполезной обузой для деревни. Мусором.

— Как бы ни было больно это признавать, но ты прав, — Минато даже не взглянул на корчащуюся в агонии дочь. — Вот мой похищенный первенец... он бы точно вырос великим воином.

Чертовы лицемеры! Они собирались выпотрошить Айку, забрать у неё силу, которая поддерживала в ней жизнь, и разделить её на двоих. Только потому, что они «сильнее», они решили, что имеют право кроить чужие судьбы. Кем они себя возомнили? Богами?

Ну уж нет. Я презирал каждого, кто использовал силу как оправдание для рабства. Я слишком долго сам был подопытной крысой в лаборатории, чтобы смотреть на то, как распоряжаются другими, словно бездушными куклами. В мире не должно быть ни власти, ни королей, ни богов! А ты, Минато... будучи её отцом, ты приговорил свою дочь к медленному выгоранию ради собственного тщеславия.

Айка сопротивлялась до последнего. Я видел, как её тело медленно окутывает ядовитая багровая чакра Кьюби. В тот миг я не просто сопереживал — я стал ею. Каждая вспышка её боли, каждый крик ужаса отдавались во мне физическим ударом. Ярость затопила разум, я уже готов был сорваться с места и вырвать сердца всем, кто стоял у тех пьедесталов. Но стоило мне сделать шаг, как реальность сломалась.

Мир вокруг застыл. Глаза обожгло первобытным огнем, а тело превратилось в неподвижный свинец.

«Значит, всё-таки не повезло», — пронеслось в голове сквозь пелену боли. Я стал носителем тех самых паршивых глаз, о которых читал в тайнике. Видимо, гнев послужил детонатором, и эти глаза пробудились. Концентрация рухнула, темная энергия Врат, не сдерживаемая волей, начала пожирать меня изнутри. Из последних сил я заставил себя обернуться тенью и буквально вполз обратно в разлом. Едва переступив порог Врат, я ощутил, как давление исчезло.

Я рухнул на холодный «пол» пустоты, просто глядя в никуда.

Сон пришел как избавление, но и он был отравлен. Перед глазами бесконечной лентой потекли жизни прошлых Хранителей. Какими же идиотами они были... Веками они использовали мощь Врат лишь для того, чтобы тешить свое эго, выискивая сильных врагов и превращая мир в пепелище. Последний из них пал от руки Хаширамы Сенджу, успев перед этим схлестнуться с Девятихвостым. Эти люди сходили с ума от объема знаний, их сознание превращалось в хаотичный шум, лишенный логики.

Я открыл глаза. Проклятие «рапида» вступило в полную силу. Мои собственные движения казались мучительно долгими, а мир снаружи Врат, который я видел сквозь щель разлома, и вовсе замер.

— Какое же невезение... — прошептал я, и звук собственного голоса растянулся на бесконечные секунды.

Чтобы не сойти с ума, я снова взял ту книгу в красном переплете. Чтение стало моей единственной связью с рассудком.

Легенды гласили: с этими глазами рождаются раз в столетие, и даже тогда лишь единицы способны пробудить их истинную мощь. Многие проживали жизнь, так и не узнав, какое проклятие носят в глазницах. Но меня интересовало лишь одно — абсолютное гендзюцу. «Митокацуригецу». Техника, способная манипулировать душами, разрывать ткань пространства и создавать целые миры, полностью меняя ход истории.

Условия активации были чудовищны. Требовались колоссальные объемы чакры — такие, что обычный человек сгорал бы за секунду. В хрониках говорилось, что почти все мои предшественники погибали, так и не успев завершить печать. Лишь одному удалось применить её на Шинигами, сделав Бога Смерти вечным рабом. Платой за это стала жизнь владельца и смерть Девятихвостого, чью энергию он выкачал досуха.

«Так вот почему ты меня так боишься...» — усмехнулся я про себя. Знание дало мне идею, способную разом решить все мои проблемы.

Я вскочил, перехватил катану и шагнул в разлом. Я провел во Вратах восемь часов за изучением записей, но в реальности не пролетело и мгновения. Обернувшись вязкой тенью, я вновь просочился сквозь барьер и подошел вплотную к Айке. Пока Хокаге и старейшины, захлебываясь в собственном пафосе, спорили о «благе деревни», я бесшумно погрузился в сознание сестры.

Там царил мрак. Я стоял по щиколотку в холодной воде перед колоссальной клеткой. Из-за прутьев на меня взирали два горящих багрянцем глаза, полных вековой ярости.

— Наконец-то решилась? — пророкотал Лис, явно приняв меня за Айку. — Тебя предали все. Даже собственный отец. Освободи меня, и я заставлю их захлебнуться собственной кровью!

Он довольно оскалился, но стоило мне сделать шаг из тени, как его морда исказилась.

— Ты... ты не она! — Лис в ужасе отпрянул в глубь клетки, его шерсть встала дыбом. — Эти глаза... Ты — тот похищенный близнец!

— Ты всегда так встречаешь гостей? — я спокойно прошел сквозь прутья решетки и сел на корточки прямо перед его носом. — Извини, если напугал. Скажи, как твое имя? Ведь оно у тебя есть, верно? Если нет — я могу придумать тебе новое.

Взгляд монстра внезапно дрогнул. Ярость сменилась растерянностью, а затем — странным, почти человеческим интересом. Огромный зверь медленно опустился на лапы, склонив голову перед мальчишкой, который смотрел на него без страха и жажды власти.

— Курама, — пророкотал он, и мне показалось, что в этом звуке проскользнуло легкое смущение.

— Приятно познакомиться, Курама! А меня… — я внезапно замолк. А ведь и правда… как меня зовут? Шисуи никогда не называл меня по имени, да и вряд ли сам его знал. — Раз уж у тебя есть имя, а я своего не помню, может, ты что-нибудь придумаешь?

— Наруто, — отрезал Лис.

— Какое-то оно… странное.

— Не я его выдумал. Так тебя нарекли при рождении, — Курама чуть приподнялся на передних лапах, и в его взгляде снова вспыхнуло подозрение. — Но давай к делу. Ты ведь здесь не для того, чтобы болтать об именах. Что тебе нужно?

— Сделка.

— Сделка? — Лис заинтересованно шевельнул ухом.

— Я хочу, чтобы моя сестра выжила. Я вижу, что её жизненная сила едва теплится, а этот ритуал высасывает из неё остатки сил.

— Ты прав, малец… — Курама тяжело вздохнул. — Жизнь просто перетекает в того младенца на соседнем пьедестале. Я не властен над этим процессом.

— Тогда сделай всё, что в твоих силах. Поддерживай её, делись энергией, не дай ей угаснуть. Взамен я дарую тебе свободу. Истинное освобождение. Если ты, конечно, всё еще будешь его желать.

— И когда же наступит это «освобождение»?

— Когда придет срок Айки. Я знаю, что Биджу умирают вместе со своими носителями. Я извлеку тебя за миг до её конца и перемещу туда, куда ты сам пожелаешь.

— Заманчиво... — Курама оскалился в подобии усмешки. — Но ты не учел одного: а если я вырвусь раньше? Или если меня извлекут враги?

— Даже если ты вырвешься сам, покоя тебе не видать. Люди — как назойливые насекомые, они будут пытаться запечатать тебя снова и снова. Я же создам для тебя отдельный мир. Место, где никто и никогда не посмеет тебя потревожить.

— Смелые слова. Ты говоришь так, будто ты — бог, — Лис хрипло рассмеялся.

— Я не бог. Более того, я считаю, что богам в этом мире не место. Но я владею техникой, которую ты прекрасно помнишь. Митокацуригецу.

Курама замер. Вода под его лапами пошла рябью.

— Даже моей чакры не хватило, чтобы запустить её...

— Я знаю. Но я нашел способ обойти это ограничение. Так что скажешь, Курама? Ты со мной?

— Так уж и быть... по рукам, Наруто.

— Только одно условие, Курама, — добавил я, глядя в его огромный зрачок. — Ты не скажешь Айке ни слова о нашем уговоре. И когда мы встретимся снова, сделай вид, будто видишь меня впервые. Скорее всего, это буду не совсем я...

— Я не привык задавать лишних вопросов, когда на кону свобода, — пророкотал Лис. — Твои условия приняты. Считай, мы договорились.

Мы закрепили сделку рукопожатием — крошечная ладонь ребенка на фоне когтистой лапы монстра, — и я мгновенно вернулся в свою реальность.

Выскользнув за пределы барьера, я бесшумно прикончил двух зазевавшихся оперативников АНБУ и приволок их тела к разлому Врат. Мне нужны были инструменты. Я попытался пересадить свой первый ментальный осколок в мужское тело, но реальность взбунтовалась: началось мгновенное отторжение, и труп за считанные секунды рассыпался на пепел.

Параметры. Рост, вес, плотность чакры — всё должно было соответствовать оригиналу. Второй труп принадлежал женщине из АНБУ, и она подходила почти идеально: рост идентичен моему, комплекция схожа. Я повторил процесс. На этот раз сосуд выдержал, хотя кожа тут же пошла паутиной трещин от избыточного давления темной энергии. Для моей цели этой оболочки хватит.

Эта первая личность, которую я отделил от себя, вобрала в себя все мои чувства. В отличие от меня, она казалась живой, яркой, почти настоящей. Я приказал ей идти к барьеру, накачав её энергией Врат до самого предела и вручив тот самый свиток, за которым меня отправил Шисуи.

Сквозь связь я чувствовал, как Курама в поте лица сдерживает поток жизни Айки, буквально зубами вырывая секунды её будущего существования. Мой двойник уже достиг границы барьера. Энергия Врат внутри него начала детонировать: тело куклы вывернулось, кости захрустели, перестраиваясь. Через пару минут на месте человека уже извивалась гигантская Черная Сколопендра, слепо крушащая всё вокруг.

Минато успел. Перезапечатывание прошло по его сценарию, но Коноха заплатила за это кровью. Той ночью деревня едва не превратилась в пепелище; их спасло лишь своевременное вмешательство Шисуи. Мой учитель одолел двойника-сколопендру, правда, ценой собственной ноги. Впрочем, Шисуи к этому не привыкать — конечностью больше, конечностью меньше... Клетки Хаширамы быстро исправят эту оплошность. Он унёс моего двойника в логово.

Я не стал возвращаться. Зачем? Чтобы снова стать частью их фальшивой драмы? Я остался внутри Врат, погрузившись в бесконечные пласты знаний. Я изучал Фуиндзюцу, постигая его до атомного уровня, и день за днем вел войну со своим главным врагом — Временем.

Моё восприятие стало моим персональным адом. Чтобы не захлебнуться в рапиде, я создал тысячи теневых клонов из темной энергии. Они могли существовать вечно. Я раздал каждому свитки, книги, задачи — я занял каждую крупицу своего раздробленного сознания, лишь бы не сойти с ума от безделия. Параллельно я тренировал тело, разгоняя свою скорость до предела, чтобы хоть как-то синхронизироваться с ускоренным мышлением.

Годы внутри Врат тянулись как тысячелетия, хотя в реальности прошло всего несколько лет. Моё тело застыло в одной поре, не подвластное старению. Здесь я узнал истинную правду, скрытую за воспоминаниями Хранителей. Я узнал об Ооцуцуки.

Инопланетные захватчики, прародители чакры. Существа, которые превращают планеты в фермы, взращивая Древо и поглощая жизни миллиардов ради одного плода. Они стремятся к высшей точке эволюции, мечтая отбросить смертную оболочку и стать богами.

Какая ирония... Они стремятся стать тем, что я поклялся стереть из бытия.

Им чертовски не повезло, что на их пути встал я. В моем мире не будет места «высшим существам». В моем мире не будет богов, кичащихся силой. Я — последний Хранитель Врат, и моя воля станет финальной точкой в их бесконечной истории.

Спустя столетия, прожитые в безвременье Врат, я поглотил всё. Каждая крупица знаний предшественников, каждый всплеск темной энергии теперь подчинялись моей воле. Но вечность взяла свою цену: я начал медленно соскальзывать в безумие. Тени прежних Хранителей обрели плоть в моем сознании, их голоса стали непрекращающимся белым шумом.

Но хуже всего был голос самих Врат.

Они приняли облик той девушки, которую я встретил перед своим падением. Она была невыносимо прекрасна, и именно это выдавало её нереальность. Этот образ преследовал меня с первого вздоха. Она — воплощение моих истинных чувств и желаний, которые я давным-давно запер в «черный ящик» своей души. Она — мой призрак, пытающийся заставить меня почувствовать хоть что-то, кроме холода. Я не мог уничтожить её, поэтому научился просто проходить сквозь неё, как сквозь туман.

Врата жаждали подпитки. Ненависть, предсмертные крики, остаточная чакра, испаряющаяся из остывающих тел — всё это текло в них бесконечным багровым потоком. Я окончательно разделил себя, отправив оставшиеся две личности в мир живых. У каждой был свой норов, свои цели, порой идущие вразрез с моей логикой, но я дал им свободу. Мой приказ был един для всех оболочек: «Айка не должна умереть».

План Шисуи и Зецу стал идеальным фундаментом для моей затеи. Пока они грезили о своей Богине, я готовил финал всей этой пьесы. Знания об Ооцуцуки дали мне преимущество, о котором никто не смел и мечтать.

На Землю спускались многие из них. Одного — того, кого теперь называют Шинигами — клан Узумаки когда-то поработил через Митокацуригецу. Жалкое зрелище, слабейший из своего рода. Второго прикончил один из Хранителей Врат до меня. Тот был из «старшей ветви», но и он не устоял. Да, он успел оставить «Карму», но его разум был стерт в порошок. Теперь за его наследие цепляется кучка фанатиков, чей культ поклоняется пустой оболочке. Их «бессмертие» — это миф, а мощь Кармы в их руках не раскрыта и на долю процента. Они для меня — не более чем пыль на дороге.

Годами я выслеживал Ооцуцуки, вычищая планету от их присутствия. Но Земля была лишь началом. Расправившись с Ишики и его жалкими фанатиками, я шагнул за пределы атмосферы. Первым в пустоте мне попался Урашики — он не продержался и секунды, его самоуверенность лопнула вместе с его черепом. Следом пошли Момошики и его слуга. Признаю, я почувствовал легкое сопротивление, но итог был неизменен: их головы отправились на мою стену трофеев.

С каждой новой смертью я становился сильнее. Их «Карма» оказалась удобным инструментом — она позволяла поглощать их нелепые техники. Ирония в том, что я использовал нечто подобное еще при переселении своих личностей, хотя принцип работы Врат был куда глубже и фундаментальнее.

Восемь лет я провел в кровавом марафоне среди звезд. Последние из них были по-настоящему опасны. Особенно Шибай. Если бы не колоссальные запасы накопленной Тьмы, я бы остался дрейфовать в космосе кучкой пепла. Он был единственным, кто перешагнул предел физического воплощения. Почти бог. И лишь энергия Бездны смогла нащупать его суть и разорвать её.

Выжатый досуха этой охотой, я вернулся во Врата и провалился в тяжелую спячку. Очнувшись, я первым делом отправился к Айке. Она была стабильна, насколько это возможно при ничтожных остатках жизненной энергии. Память ей стерли — ожидаемый ход от нашего «святого» отца. Рядом крутился Менма — холеный, горделивый, копия Минато, наделенная сотней лет жизни за счет сестры.

Мой физический возраст застыл на отметке в двадцать лет, хотя внутри я чувствовал себя древним стариком, разменявшим четвертую сотню. Забавно... кем мне себя считать в этом цирке?

Убедившись, что фигуры на доске расставлены верно, я вернулся в тень Врат. Я наблюдал за своим «спектаклем» со стороны, и лишь иногда, когда запертые в ящике чувства становились невыносимыми, я перехватывал контроль над двойниками. Просто чтобы еще раз услышать голос сестры.