Формула от смерти (джен)

Я смеюсь.

— Ага, ты не сон. Ты просто придурок, который появляется только во сне, и пропадает, как только я встаю.

НеКоля довольно улыбается. Глаза блестят и продолжают внимательно разглядывать меня.

— Да, в точку. Правда, ты, как всегда, немного переврал, исказил факты, но я уже привык, что ты недалекий.

Надоело. Я не отвечаю и отворачиваюсь. Достал. Да и злиться тоже нет смысла. Он сон. И даже если будет говорить, что он — бог, это будет нормально.

НеКоля тяжело вздыхает и качает головой.

— Все-таки ты, Русик, полный идиот. Ну, предположим, я — сон. Тогда почему я тебе снюсь последние три дня подряд? Или почему во сне нет временных или сюжетных нестыковок? Почему ты так детально запоминаешь сны? Почему я так хорошо помню, о чем мы говорили в прошлый раз? И откуда я знаю факты, о которых ты даже не слышал?

Хмурюсь.

Не сон? Он прав, что эти сны необычные. Они как будто происходят в реальности — я помню почти все слова НеКоли, и каждое мое действие или мысль сознательные. Но что он тогда такое? Почему он ко мне привязался? Что ему нужно?

— Если ты не сон, тогда кто ты? Зачем ты приходишь? Тебе что-то от меня надо?

Цыкает.

— Все тебе надо объяснять... Я — Викариус.

И? Это должно было ответить на мои вопросы? Если да, то я ничего не понял.

— Что это значит?

НеКоля беспомощно вздыхает.

— Я твой помощник.

— В чем?

— Во всем! За что мне сунули такого болвана, как ты? Меня послал к тебе на помощь Боланд. Потому что ты самый молодой из всех наследников колдунов. А еще, потому что ты настолько наивный дурачок, что на Земле и одного дня без меня не проживешь!

Все, достал!

— Да я тебя и не просил ко мне цепляться! Прицепился ко мне, вечно ноешь, оскорбляешь и ворчишь. Ты мне не нужен! Иди... — посылаю его матами.

Зачем они приставили ко мне няньку, будто я малолетка? До моего совершеннолетия осталось меньше полугода. Сам справлюсь без этого психа!

— Я бы и рад уйти, — саркастично тянет НеКоля. — Но уже не могу. Привязан к тебе, пока ты не помрешь. И умереть тебе дать не могу, так что смирись. Раз колдуны решили, что ты не справишься, значит, не справишься. И плевать всем, сколько тебе лет — хоть, как Геве, триста восемьдесят два года.

От удивления раздражение спадает.

Сколько Геве лет? Разве столько живут?

— Сколько?

— Триста восемьдесят два.

— Как она прожила так долго и осталась молодой? Здесь все так долго живут?

НеКоля снова вздыхает и закатывает глаза, показывая всем видом, какой вопрос тупой. На его лицо падают рассветные лучи солнца. За окном светлеет. Огромные пушистые облака наливаются золотом.

— Русик, сколько ты уже здесь живешь? Три недели? Четыре? А такое ощущение, что ты только что здесь очутился. Нет. Люди на этой Земле не живут так долго, кроме Тезурии и Гевы. Поэтому колдуны уходят в Коландур — они не хотят умереть до того, как найдут Формулу от смерти.

Я не успеваю задать следующий вопрос, Викариус поднимает руку.

— Все. Время закончилось, пора вставать. Я рад, что ты наконец-то принял меня и решился поговорить. До встречи, Русик.

Гева

«Дневник для рассудка»

24 мая 1404 год

Когда я была маленькая, Отец разрешал мне сидеть в его кабинете и читать. Я не была шумным ребенком — сидела так тихо, что порой он забывал о моем присутствии. Я не помню, почему перестала приходить к нему. Может, потому что у меня появились новые занятия. Или Отец стал меньше времени проводить в кабинете.

Сегодня Отец вызвал меня к себе в кабинет. Я вошла в комнату и окунулась в воспоминания. Стало тепло и уютно на душе.

Я присела на одно из кресел напротив его письменного стола, и он заговорил:

— Гева, с сегодняшнего дня я начну посвящать тебя в дела Ирангула.

Я сразу поняла, что это значит, и смутилась. Я не ожидала, что Отец решит передать мне корону так рано. И я думала, что после заключения Вечного союза, Отец сделает наследником Метрана.

— Что-то произошло, Отец? Вы больны?

Он покачал головой.

— Гева, скоро ты сочетаешься. И я хочу, чтобы до заключения Вечного союза ты была коронована. Последние дни я сомневаюсь в мотивах Метрана и решил тебя короновать до того, как вы сочетаетесь, и он будет иметь право претендовать на трон.

Сердце замерло. Грудь сжала тревога.

Отец подозревает моего будущего мужа? Я думала, что ему нравится Метран.

— Отец, Вы не доверяете Метрану?

Я не знала, что и думать. Мать вместе с Отцом дали согласие на наш союз. А сейчас, оказывается, Отец считает, что Метран, возможно, не любит меня, и хочет сочетаться со мной из-за власти.

— Он мне не давал повода, чтобы сомневаться в его честности. Но, как только он стал проводить часы с Тезурией, я потерял к нему доверие. Ты знаешь, дочь, какое у меня отношение к ней.

Да, я знаю. Он всегда не любил, когда она приходила. Что-то в ней заставляло Отца напрягаться, будто он ожидал, что она на него нападет. Наверное, я унаследовала нелюбовь к Тезурии от него

— Гева, как правители, мы обязаны быть осторожными. От нашего выбора и легкомысленного доверия зависят жизни нашего народа.

— Да, Отец.

— Если подтвердится, что в нем нет лукавства и злых замыслов, то вы будете управлять страной вместе.

Я кивнула.

Я знала, что Отец желает мне только добра, но мне было неприятно вести этот разговор. Я чувствовала, будто предаю Метрана, соглашаясь с ним.