Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

Тело с влажным шлепком ударилось о твердый камень, и за секунду до того, как Годрик в панике зарычал, Тейлор подумала : «Значит, у запятнаных была катапульта или какое-то средство для метания массы на неоправданно большое расстояние». Ей показалось, что вокруг тела мерцают следы фиолетового света… ах. Вот ей и объяснение. Что бы ни поддерживало туннель и не давало ему обрушиться, оно также бросило и это тело — легкое, кожа да кости, вероятно, легко перебросить его на такое огромное расстояние. По крайней мере, она была этому рада. Они не собирались бросать в них валуны. Пока что. Хм. Есть ли в Грозовом Холме валуны достаточно большие, чтобы представлять угрозу для замка? Стоит проверить… нет, подождите, у нее ничего не было за пределами замка, невозможно было узнать, что происходит за пределами этой крошечной сферы контроля. Ее мысли неслись со скоростью тысяча миль в час, сливаясь в случайные идеи, соединяясь с другими случайными мыслями в совершенно бессмысленные узоры — паника и удивление, казалось, загоняли ее в странные места. Катапульты, борьба с валунами, возможно, попытки незаметно проникнуть в замок, возможно, общение с Тисифоной с помощью дымовых сигналов или семафора… ах, остановись, подумай о проклятом теле.

С ним было что-то очень, очень не так. К черту кожу и кости, от него почти не осталось кожи — только куски блестящего мяса, прилипшие к костям, которые были почти перемолоты в пыль в результате жестокого завершения его катастрофического падения. И мясо… ползало, если можно так выразиться. Оно скользило. Оно извивалось. Оно дергалось неуверенными движениями по костям, пытаясь сгуститься. Это были мышцы и плоть, она это знала, но каждый гротескный комок напоминал ей личинку, переползающую с места на место. Никакого интеллекта, никакой воли… Автоматический инстинкт поиска пищи, слепая охота за чем-то, что мог обнаружить только он. А сами кости, те, что остались целыми, были пористыми, как дерево, изъеденное червями… ее мысли, подпитываемые замешательством, приходили к еще более странным выводам. Она вспомнила, что давным-давно люди думали, что личинки просто появляются в мертвой плоти. Что мертвая плоть может спонтанно порождать жизнь. Мышечные личинки, скользившие по трупу, похоже, имели аналогичное происхождение, просто появляясь внутри костей и извиваясь наружу. Вокруг него словно витала красная миазма, туман, который неприятно напоминал ей дым, выдыхаемый Анастасией… но это было более органично, ближе к облаку мух, чем к простому смогу.

И тут Годрик закричал:

«ГНИЛЬ!»

И двор взорвался Ангарад даже не закричала, она просто бесшумно помчалась прочь. Это был звериный рывок, в который она вложила всю свою энергию, ничего не оставляя на потом. Ее глаза вытаращились от страха, и вся дрожь исчезла. Крава же закричала. И закричала громко. К ее чести, она не просто побежала — она схватила Родерику за талию и потащила ее подальше от тела, отчаянно направляясь к укрытию замка. Даже Телавис выглядел испуганным, держась на расстоянии, разрываясь между желанием найти и защитить свою подопечную и желанием держаться подальше от тела. У Потифара не было такой нерешительности, он, покачиваясь, поднялся со своего места на земле, где он некоторое время отдыхал, и бросился к Тейлор, широко раскинув руки, чтобы удержаться на ногах во время рывка. А Годрик… Годрик начал отдавать приказы всем, кто мог его услышать. Стражников отправили внутрь башни или обратно в замок, никому не разрешалось приближаться к телу. Его огромная фигура пульсировала от паники, и это придавало ему ту остроту, которой ему обычно, казалось, не хватало.

Тейлор с ужасом наблюдала, как двери захлопнулись, перекрыв двор. Она оказалась в ловушке. С Годриком. Только Потифару удалось пройти до того, как двери закрылись, и это было опасно — он чуть не раскололся, как орех в орехоколке в форме двери. Телавис нахмурился, когда его подопечного заперли… и всё. Она. Четыре солдата Кайдена. Годрик. И горстка рыцарей с жутко яркими факелами, которые он использовал для обнаружения скрытых убийц. Теперь у них было мало шансов добраться до него. Небольшая толпа отступила от двери, и наступила тишина. Годрик сделал глубокий вдох и бросил на Тейлор взгляд.

«Ты в стабильном состоянии?»

«Да. Конечно».

Она забыла добавить «мой господин» к этому короткому заявлению, но Годрик, похоже, не заметил и не обратил на это внимания. Удивительно. И по ее израненной спине пробежал холодок нервозности — Годрик не заметил никакого оскорбления своего статуса. Дела явно шли плохо. Что было не так с этим телом, что… подождите. Годрик сказал «гниль». Может ли это быть связано с гнилью, которая поразила Радана, разъела Каэлид? Она думала, что это просто какое-то химическое оружие, это определенно не могло быть похоже на какую-либо другую болезнь — если бы это было так, то наверняка она уже распространилась бы. Каэлид ведь не огораживали никакие стены, болезнь, способная опустошить целый регион, определенно распространилась бы на другие земли. Что же было настолько опасно, что даже один человек… Могло ли тело вызвать такую ​​реакцию? Годрик уже двигался, и она с радостью последовала за ним, а её кувшин и охранники — за ней. Кайдены тоже реагировали странно — она даже толком не спрашивала их имён, всё, что она знала, это то, что отряд состоял из двух мужчин и двух женщин, у всех которых звенели золотые кольца, которые они упорно носили. Каким-то образом это было слышно даже сквозь лязг доспехов.

Все четверо дрожали, и одна из женщин вытащила из кармана крошечный амулет и горячо молилась ему. Он был не золотым, что удивительно — всего лишь крошечный костяной амулет, каждый острый край которого был сглажен постоянными молитвами. Казалось, это… человек, возможно. Искажённый абстрактным художественным стилем, надо признать. Да, определённо человек, стоящий на коленях и держащий что-то в руках. Что бы это ни было, женщина бормотала молитвы этому на странном языке Кайденов. Её товарищам было не намного лучше. Двое мужчин застыли, как доски, крепко сжимая мечи в руках. Последняя женщина была почти так же нервна, как Ангарад, переступая с ноги на ногу с пугающей скоростью, дергая головой, словно какая-то измученная сова. Глаза за маской были широко раскрыты от паники, и казалось, что она дышит быстрее и тяжелее обычного — гипервентиляция, она видела это достаточно часто, испытывала это достаточно часто с момента своего прибытия. Не было времени говорить, Годрик двигался, и она чувствовала себя обязанной следовать за ним, просто чтобы попытаться взять ситуацию под контроль.

Они побежали вверх по крутым лестничным пролетам, некоторые из которых все еще были испачканы после ее небольшой драки с Нефели. Вверх, вверх и вверх, пока не достигли балкона с видом на двор. Годрик уже был там, пристально разглядывая труп. Сверху он казался крошечным, совершенно незначительным. Серьезно, это же тело, почему они просто не могли его сжечь? Воздух был холодным, и она сжала вокруг себя свой едва уловимо эротический гобелен, делая вид, что не замечает, как краем глаза заметила одну из стройных икр Марики — она чувствовала, что тот, кто соткал этот гобелен, был одинок. Фу. В любом случае, она проследила за взглядом Годрика, поправляя очки, пытаясь избежать дальнейших взглядов. Грязь — это серьёзно, к этому моменту они были практически полупрозрачными. В некоторых местах грязи явно было больше, чем стекла, и поэтому стекла, пожалуй, точнее было бы назвать «грязью». Тейлор поправила свои очки и мельком увидела тело внизу — всё ещё гниющее, всё ещё извивающееся от личинок, всё ещё едва узнаваемое как человеческая фигура после всего этого разложения и стремительного падения. Слабая красная дымка, но не более того. Тейлор взглянула на Годрика, который изучал его с таким же взглядом, как человек, пытающийся отогнать комара от своих половых органов — вот это да, ей нужно поспать.

«Э-э... Мой господин?»

«Что, поклявшаяся? Чего ты хочешь?»

«Что именно это за тело? Ты сказал, что оно гнило, но...»

Годрик посмотрел на неё.

«Ах. Иногда я забываю, что ты чужестранец. И благословенный, рождением в стране, чуждой гнили. Хм. Тогда твой господин расскажет тебе историю. Она не будет повторяться, так что запечатлей каждое слово в своей памяти, чтобы мои набухшие воспоминания, полные знаний, нашли достойное и внимательное вместилище».

Слушай, придурок, не повторяй дважды.

«…хорошо. Я слушаю».

«Очень хорошо».

Его голос понизился, и его глаза продолжали с абсолютным рвением осматривать двор. Он говорил рассеянно, и ей казалось, что он просто озвучивает мысли, которые уже бурлили в его властном мозгу. Ей просто повезло оказаться рядом, когда он решил заговорить, и его речь была бессвязной, что наводило на мысль, что он наполовину разговаривает сам с собой. Ее стражники сгруппировались ближе, их нервозность перед господином меркла по сравнению с желанием услышать больше о теле, которого они так боялись.

«Оно появилось много лет назад. Я слышал, что оно началось как существо, упавшее с неба… и оно было в постоянном движении. Упав, оно не оставалось неподвижным долго. Оно летало по воздуху на чужих крыльях, ползало на украденых ногах. Каждая рана была дверью в новое тело, новый дом и новое продолжение самого себя. Место, где, в свою очередь, рождались новые тела, которые распространяли чуму наружу. Оно не давало имëн, ибо не знало речи. Поэтому мы стали называть его Алой Гнилью. Мечник запечатал его под землей много лет назад, но…»

Он стиснул зубы.

«Осповая распутница потворствовала его возвращению. Маления. Она приветствовала его, позволила ему заразить себя, отдалась ему, как любовница. Некоторые, молодые поклявшиеся, настолько безумны, что считают гниль чистотой. Они называют это «жизнью за пределами жизни», становлением «городом, заключенным в кожу». Эти безумцы — жалкие ничтожества, заслуживающие лишь огня и... Смерть. Когда Маления пришла в мои земли, я стремился остановить её, остановить её безумное наступление на союзников разума и здравомыслия. Мы сражались… долго, даже много дней, и ни один из нас не смог выйти победителем. Гниль давала ей силы, понимаете. Гниль…»

Тейлор действительно не хотела слушать больше чепухи о том, как он полностью победил и пощадил Малению, или как он был вынужден отступить из-за гнусного предательства, что угодно, лишь бы отвлечься от того факта, что он был наголову побеждён и вынужден молить о пощаде. И всё же… Маления не производила на неё впечатления хорошего человека. Она превратила Каэлид в пустыню и приветствовала Алую Гниль. Хотя… она прервала Годрика, чего старалась никогда не делать, и задала гораздо более важный вопрос.

«И что именно она делает? Что делает гниль такой опасной?»

«Забываешь, кто ты есть. Забываешь всё… Теряешь себя и разум, отказываешься от всего и не знаешь ничего, кроме распространения. Алая Гниль не заражает, клянусь. Она заменяет. Маления ходит, но именно Алая Гниль управляет ее движениями. Каэлид извивается от жизни… и все это одна и та же жизнь, в разных обличьях. И вот Алая Гниль пришла, чтобы призвать нас. По велению жалких, глупых, идиотов, запятнанных, которые играют с силами, которые они просто не могут понять. Понимаешь ли ты тогда? Понимаешь ли ты, почему мы отступаем, почему мы укрываемся? «Армии — ничто перед Гнилью, ничто, кроме новых форм, которые можно принять, новых ног, которыми можно маршировать, новых рук, которые могут заражать».

Его тон становился все более и более безумным по мере того, как он говорил, и сердце Тейлор слегка ускорилось. Ах. Значит, это не просто болезнь. Всего несколько недель назад она попыталась бы это рационализировать — болезнь, которая истощает и разум, и тело, как какая-то зомби-чума, что-то вроде того, что можно услышать о Бойне, путешествующей по безобидным городкам ради забавы. А сейчас? Она чувствовала бога под кончиками пальцев, или что-то достаточно близкое, чтобы различие было бессмысленным. Даже сейчас пульс мира бился где-то вне поля зрения, достаточно близко, чтобы дотронуться, если бы она захотела, достаточно близко, чтобы согреть пальцы… нет. Пока нет. Не сейчас. В идеале никогда, но она на собственном горьком опыте убедилась, что мир имеет тенденцию заставлять ее попадать в неприятные ситуации, где удар невидимого бога каким-то образом оказывался лучшим решением. Или, по крайней мере, решением, которое спасало ее от смерти. Так что… Внизу, во дворе, бушевала божественная чума. Она была удивлена, что когда люди убегали, не раздалось больше криков.

Боже, этот мир был обречен⁽¹⁾.

Подождите... кое-что пришло ей в голову. Проблеск надежды.

«Вы говорили про огонь. Можно ли справиться с этим с помощью… ну, огня? Мой господин?»

«В самом деле, можно — проницательный, юная поклявшаяся! Возможно, со временем я приживлю твои глаза к своему величественному лицу, чтобы видеть так же далеко, как и ты».

Ага, конечно, если ты захочешь носить слабые глаза до конца своей бессмертной жизни. Главное, чтобы взамен я получила здоровые глаза… — Черт, она действительно об этом думала, почему ее жизнь такая?

«Ну, это… хорошо? Тогда почему бы нам просто не поджечь это?»

«Это мое намерение, юный Тайлон. Это моя великая стратегия — очистить огнем, как и подобает. Мужчины тоже это знают, и они принесут средства для сжигания — я видела, какой огонь выжигал парфюмер из обычных химикатов и реагентов, этого будет вполне достаточно».

О. Ну что ж… тогда она видела, что дела идут на поправку. На очень большую поправку. Им просто нужен был огонь, чтобы уничтожить тело, и все будет в порядке. Совершенно в порядке, даже. Хотя идея нападения была хороша — парализовала их довольно неплохо. Если бы запятнаные начали атаку прямо сейчас, они бы выбрали чертовски удачное время. Хотя, она предполагала, что после прошлого раза их численность сильно сократилась, было бы очень странно с их стороны атаковать так скоро. Тогда они снова рухнут под натиском своей обороны. У них не было дракона в распоряжении (она отчаянно на это надеялась), и вторжение в замок, куда они только что забросили активную биологическую угрозу, казалось рецептом катастрофы. Они бы так же легко убили своих собственных солдат… и если Годрик и остальные так нервничают из-за Алой Гнили, несмотря на свое бессмертие, возможно, она может остаться. Между воскрешениями. О. О, это был новый кошмар, над которым можно было бы поразмышлять. Черт возьми, это было потрясающе. Как будто ей не хватало кошмаров, которые можно было бы пережить, но, как говорится, божественная чума могла бы также уготовить ей участь хуже смерти. Насколько глупыми могли быть запятнаные, занимаясь этим? Нуждались ли они вообще в Грозовой Завесе?

Черт.

Казалось, все больше тел сбрасывали с крепостных стен. Некоторые падали в небольшие дворики, другие врезались в крыши и падали в места, которые она не могла точно определить. Только одно приземлилось на кладбище, разбив камень при падении и соблазнительно скатившись к краю обрыва. Точно так же, как и первое появившееся. Дрожащая алая масса костей и личинок, неописуемо опасная, но в то же время, к счастью, неподвижная. Оставалось только дождаться, пока Ангарад разожжет огонь, и они будут свободны. С ними все будет в порядке .Всё могло бы вернуться в норму… ну, насколько это вообще возможно, когда армия расположилась лагерем снаружи, но даже параноидальное строительство обороны казалось лучше, чем карантин из-за божественной чумы. Годрик начал расхаживать взад-вперед, нервно постукивая руками, пытаясь снять напряжение. Кайдены сбились в кучу, а Потифар прижался к Тейлор. Прошли минуты, а ситуация оставалась прежней. Минута, за минутой… сколько времени? Трудно сказать, солнце скрывалось за множеством облаков — типичная погода Грозового Холма. Годрик снова заговорил, и Кайдены вздрагивали от каждого слова.

«Итак… поклявшаяся. Насколько я понимаю, ты говорил с моим отпрыском. С… моей дочерью».

Тейлор напряглась.

«…да. Мы довольно много разговариваем, на самом деле. Мой господин».

«По какой причине? Ты стремишься снискать мою благосклонность, а? Проникнуть в мой двор обманным путем?»

Я уже в твоëм дворе. Я управляю твоим чертовым замком.

«Нет, она просто… милая. Мне нравится с ней разговаривать. Мой господин».

Было странно признавать что-то довольно личное в присутствии Годрика, из всех людей. Встреча с отцом Эммы не была такой напряженной. С другой стороны, она была моложе, ближе к статусу «восторженного овоща». Даже если она и превзошла настоящую растительность, она все равно была гораздо более рассеянной. Мысли об Эмме уже не вызывали особого интереса, ее отвлекало все остальное. Годрик задумчиво промычал и наклонился ближе.

«И о чем ты говоришь?»

«О полетах. О ее сестрах. Хотя она может говорить обо всем».

«…странно. Она казалась такой… немногословной все эти годы».

Годрик обдумал ее слова, и выражение его лица было… странным. Если подумать, зачем он спрашивает ее об этом? Все это казалось слишком мелочным для него …о… Она поняла, о чём он спрашивает. Вчера он назвал её «дочерью», хотя всего несколько дней назад забросал её фруктами, когда она осмелилась заговорить без разрешения. Свидетельство его психической нестабильности? Да, похоже, так и есть. Но Крава, кажется, очень давно не покидала замок. Когда в последний раз она действительно рисковала жизнью на виду у Годрика? Когда в последний раз он признавал её своей дочерью? После всей этой истории с драконом Крава бормотала что-то о своём отце и, казалось, была мучительно счастлива на протяжении всего этого сумбурного повествования. Может быть… он пытался восстановить связь? И он спрашивал у единственного человека, который, как он знал, довольно регулярно общался с ней, интересуясь её интересами. Тейлор подняла глаза и попыталась сделать своё выражение лица чуть менее суровым и напряжённым.

«Она очень разговорчива, если дать ей выговорится. Она любит птиц».

«Хм. Птиц».

Наступила тишина. Они явно чувствовали себя неловко, но ни один из них не хотел говорить. Это было первое общение с Годриком, где он не хвастался чем-то и не пытался её запугать. Единственные мысли, которые, вероятно, крутились у него в голове, были о том, каких птиц любит Крава, или как заговорить о птицах. Она бы пожалела Краву, но девушка, казалось, была в восторге, когда Годрик искренне признал её своей. Настоящий разговор, вероятно, заставил бы её растаять от счастья. На самом деле, может быть, она… — Тейлор прервала свои мысли. Кто-то карабкался по одной из башен. Она увидела множество конечностей, кричащий плащ из гобелена… «Скажи о дьяволе, и он явится», — взмахнув своими многочисленными крыльями и широко улыбаясь. В одной из её многочисленных рук был сжат особенно большой флакон с тем, что, как представила Тейлор, было особым соусом Ангарад. Годрик замер, когда появилась его дочь, и Кайдэн с интересом посмотрел на её затенённые глаза.

«Отец!»

Годрик даже не настаивал, чтобы она называла его «Лорд Годрик». Что случилось, пока её не было? Годрик пришил к себе другое сердце? Такое, которое не было бы полностью прогнившим от амбиций и мелочности?

«Отпрыск, что ты там делаешь?»

О, это было громко. Ой…

«У меня есть огонь! Я пролечу над кладбищем и разобью его на ходу!»

Тейлор моргнула. Это была… идея. Она понимала её смысл — флаконы нужно было бросать, а их было ограниченное количество. Поэтому нужно было подобраться как можно ближе, чтобы бросить, что повышало риск заражения. Крава же могла сделать это сверху, прицелиться прямо вниз и исчезнуть за секунды. Постоянное движение предотвращает заражение. Довольно хорошая идея, если говорить об идеях. Осложняется тем, что Краве опасно приблизится к божественной чуме. Она тут же заговорила — Годрик собирался что-то сказать, но она не собиралась позволить ему приговорить к смерти одну из её подруг, потому что это было бы проще, чем отправить солдата сделать это с близкого расстояния. К чёрту это, Крава не собиралась умирать. Не при ней.

«Крава, не будь глупой. Пусть стража этим займётся»,

«Не говори от моего имени, поклявшаяся. Отпрыск, позволь солдатам выполнить свой долг, отправь одного, чтобы разобраться с…» — прорычал Годрик.

«Запятнаные атакуют».

Все замерли. Тейлор нарушила тишину, широко раскрыв глаза, с побледневшим лицом.

«Что?»

Крава неловко переминалась с ноги на ногу под давлением её взгляда, даже с такого большого расстояния.

«…инфильтраторы. Они атакуют. Некоторые… некоторые спрятались в заброшенных частях замка, замаскировались под пленников в подземельях. Солдаты пока сдерживают их, Телавис сражается с их крупнейшим скоплением».

Годрик возмущенно фыркал, но Тейлор перебила его. Ей нужна была информация.

«Куда они атакуют? Что? Кто?»

«Я… я не могу сказать! Они атакуют со всех сторон, они атакуют нижние уровни, они атакуют склады, они атакуют…»

Черт… Тейлор могла догадаться об их плане. Она думала, что, возможно, эти трупы свяжут их, парализуют их войска, пока запятнаные будут отвлекать внимание. Теперь она понимала немного лучше. Огонь мог нейтрализовать этих существ, но приближение к ним грозило заражением. Но насколько сильным должен быть огонь? Достаточно ли костра, или им нужно что-то более… свирепое? Запятнаные собирались забрать оставшиеся запасы напалма, возможно, даже запасы нефти. Закончить начатое вчера дело с запасами продовольствия. Нейтрализовать их способность сжигать тела, затем позволить всему гнить, позволить замку разделиться, и в конце концов они станут настолько слабы, что крошечный отряд сможет уничтожить их, если им удастся пройти через Маргита что казалось вероятным. Знамение был могущественен, но вчера он был измотан, даже несмотря на двух призрачных рыцарей и целую стену лучников, поддерживающих его. Черт, черт… Ей нужно было выйти, отдать приказы войскам, выполнить свою работу и сплотить их против запятнанных. Они, вероятно, сражались там, где были вовлечены, и не думали о стратегических отступлениях или охране важных мест. А если и думали, то не было никакой гарантии, что достаточное количество из них было в таком состоянии.

Черт.

Подождите, еще одна цель — эти запятнанные явно были хорошо информированы. Может быть, не поддерживали связь с остальной частью своей армии, но все же хорошо информированы. Они знали, что нужно использовать напалм, который они применили только у главных ворот… и против Ходира. Если бы они знали об этом, то, возможно, знали бы и о…

«Где Родерика?»

«Внизу, но…»

«Вытащите её. Она почти наверняка мишень».

Голос Тейлор перерос в пронзительный визг, и Крава вздрогнула под тяжестью приказов, от резкости их произнесения. Она извинится позже, пообещала себе, что извинится, но сейчас всё чертовски срочно. Отпрыск поспешно вернулась в замок и вышла, неся очень нервно выглядящую Родерику. Тейлор знала, что нужно сделать — это был грубый план, но это был план. Тело… нет, тела…

Нужно было идти, нужно было расчистить путь, и ей нужно было организовать оборону. Рыцари Годрика тоже были бы бесценны, если бы он согласился отпустить кого-нибудь из них. Лучше не испытывать судьбу, она и так достаточно его оскорбила. Она начала отдавать приказы как можно быстрее и чётче:

«Родерика, ты можешь призвать этих рыцарей? Попросить их переместить тело, возможно, сжечь его?»

Призывательница духов обдумала вопрос, украдкой выглянула из-под повязки, пошарила в мешочке в поисках праха, который был у неё с собой… и печально покачала головой.

«Расстояние слишком велико, и мой прах… они не могут этого сделать. Они… рыцари никогда не сжигали тела, никогда не бросали флаконы, и их воспоминания о чём-либо, кроме войны, полностью исчезли!»

Чёрт. Это имело смысл, но всё равно бесило. Она чувствовала себя глупо, просто спрашивая, но попытка стоила того. Рыцари здесь бесполезны. Переходим к плану на случай худшего сценария.

«Сожги тело вместе с флаконом, Крава. Родерика, приходи, когда будет безопасно. В тех надгробиях лежит ещё одно тело — лорд Годрик, оно достаточно близко, чтобы представлять угрозу?»

«…оно далеко. Надень маску на рот и облей своё тело уксусом, как только войдёшь в замок. Или спиртом, если сможешь его найти. Хотя это может быть ненадежно, Алая Гниль… хитрая».

Что ж, если Ангарад стояла там, это казалось вполне разумным вариантом. Другое тело находилось довольно далеко, почти свисая с края обрыва — хороший выстрел, вероятно, свалил бы его вниз. Она жестом приказала одной из своих телохранительниц заняться этим делом. Просто стреляй в него, пока оно не рухнет. Стражница — одна из женщин — тут же принялась за дело, стреляя снова и снова из тяжёлого арбалета, который она держала за спиной. Несколько выстрелов промахнулись, но большинство попали в цель. Одна за другой болты с грохотом врезались в труп, разбрызгивая алую ихору по окружающим камням — она практически ощущала сладкий вкус коррозии, чувствовала тревожно органический туман на своей коже. Ее пальцы чесались от желания пронзить Бесформенную Мать, впустить ее и сжечь это существо дотла — нет, ей нужно было подойти поближе и показать себя полной идиоткой, отдавшейся чему-то, чего она не понимала и не могла контролировать. Крава смотрела широко раскрытыми глазами, а Родейрка явно нервничала из-за своей полной слепоты к окружающему миру. Годрик так крепко вцепился в перила балкона, что оставил на древнем камне небольшие вмятины.

«Ну же, крепостной, стреляй».

Кайден стреляла как могла, бормоча молитвы маленькому костяному амулету, висевшему у нее на шее. Годрик наблюдал, и в тот момент, когда болт промахнулся, он наклонился ближе, злобно рыча.

«Стреляй лучше, —крепостной. Твой господин требует, чтобы твоя цель была верной».

Тейлор наклонилась к солдату Кайдена, пытаясь говорить примирительно.

«Всё в порядке, просто продолжай. Как тебя зовут?»

«...Сайкха».

Солдат нервничала, её руки дрожали. Годрик бросил на Тейлор взгляд, но позволил ей продолжить. Что ж, пора притвориться спокойной и утешающей.

«Не торопись, Сайкха. Не спеши. Дыши».

«С-спасибо, миледи».

Она всё ещё не привыкла к этому. Ещё один разряд молнии — на этот раз попадание , отбросившее её всё ближе и ближе к краю. Крава начала странно переминаться с ноги на ногу, что Тейлор заметила очень внимательно.

«Что случилось?»

«Там… там какие-то звуки».

Родерика прижалась ближе к Краве. Чёрт. Значит, запятнаные приближаются к крыше. Чёрт возьми. Вариантов оставалось мало — она надеялась, что Крава справится с телом, а Родерика просто перебежит. Но если на пути окажутся запятнаные… а Крава не сможет просто убежать и сражаться с ними, не с этим флаконом, не выполняя свой долг их основного поджигателя трупов. Если она будет ранена, она не сможет так эффективно планировать. А без этой способности она застрянет. Все они застрянут. И тела будут расти одно за другим, гнилостные и заразные. Готовые разрушить этот замок. Медленно. Сайха продолжала стрелять, стараясь быть как можно точнее… она попадала, тело двигалось, но этого было недостаточно. Ещё нет. Крава переминалась с ноги на ногу, Родерика прижалась ближе. Чёрт… Сайха снова натянула арбалет, глубоко вздохнула… и выстрелила. Попадание. Тело протащило на тот самый решающий дюйм, наконец, оно начало кувыркаться. Без единого звука оно упало вниз в бесконечный туман. Только тусклое алое пятно на камне отмечало место, где оно когда-то было. Хорошо, один повержен. И теперь дело за Кравой.

«Т… Тейлор!»

Она подняла взгляд. Крава выглядела испуганной.

«Они близко! Они близко!»

А это означало, что Родерика ни в коем случае не могла спуститься вниз или остаться одна. Она должна была спуститься вместе с Кравой, спланировать вниз вместе с ней — она ведь могла это сделать, правда? Она уже сражалась с драконом, неся топор… но расстояние было меньше, она намеревалась поразить огромную цель, а не крошечную. А если бы она несла её, она не смогла бы целиться… чёрт. Она точно знала, что ей нужно делать, и ей это совсем не понравится. Она повернулась к Кайдену.

«Вы четверо, внизу. Готовьтесь помочь остальным, если что-нибудь случится».

«Если что-нибудь случится…» — плохая ложь, но это всё, что она смогла придумать. Чем меньше людей это увидят, тем лучше. Годрик был её единственной компанией здесь… правда, у него было плохое зрение. Или нет? Она отчаянно надеялась, что да.

«Родерика, тебе нужно целиться из флакона».

«Н…но…»

«Всё в порядке. С тобой всё будет хорошо».

Она попыталась говорить успокаивающе, но нарастающая паника проникала в её голос. Крава собралась с духом… и побежала. Она бросилась к краю, и Родерика натянула ей на глаза повязку, пока она не стала похожа на бандану. Годрик ещё не начал кричать о запятнанных, пока нет… может, он ещё не видел. Может, он выжидал. Но она не почувствовала никакой немедленной враждебности. Может, с ней всё в порядке, может… Девушка сможет снова надеть повязку после приземления. Крава рванулась вперёд и прыгнула. Так высоко, как только могла. Ее крылья расправились, и она снова начала планировать. Тейлор почувствовала, как что-то тяжелое упало ей на плечо, болезненно сжав его… рука Годрика. Он делал это неосознанно, просто сжимая ее плечо, как, вероятно, сделал бы любой обеспокоенный отец. Крава взлетела, и ее лицо невольно расплылось в улыбке. Небо было ее, всего на секунду. Ее спуск был контролируемым, немного неустойчивым из-за присутствия Родерики… давай, давай… Еще планирование, еще спуск, тело вот-вот должно было пролететь под ними…

Родерика уронила флакон.

Не прямое попадание. Но достаточно близко. Огонь вырвался наружу, липкий и обжигающий, легко пригоравший к телу и заставляющий личинок извиваться, корчиться и отчаянно прыгать на свободу. Они горели все равно, независимо от своих действий. Обугливаются, плавятся, превращаются в слизь, а затем в пепел. Туман начал рассеиваться — хорошо, огонь работает. Они спускались всё ниже и ниже, ближе к двери — да, это работало, хорошо. Она могла проникнуть в замок, разобраться с проблемами там, отразить эту атаку — запятнаные не могли атаковать ворота, их было слишком мало, если бы они смогли разобраться с диверсантами, всё было бы хорошо. Ноги Кравы начали касаться земли, её крылья сжались, Родерика снова натянула ей на глаза повязку… да, да, это работало. Тело полностью сгорало, башня откроется через секунды, и…

О нет.

Труп внезапно ожил. Насекомые, огромные и неуклюжие, размером с ее палец. Пчелы, она смутно догадалась. Их шерсть была серого цвета, как ил, и по консистенции напоминала какой-то грибок. Они громко жужжали в воздухе, неуверенно двигаясь, обдуваемые горячим воздухом, исходящим от напалма. И она могла видеть, даже отсюда, как алая жидкость капала с их лапок, словно липкий нектар. Рой двинулся, и Крава испуганно вскрикнула, увидев их приближающимися. Годрик взревел:

«Двигайся, дочь!»

Через секунду он исчез, бросившись вниз. Тейлор замерла лишь на мгновение, и, следуя за ним, услышала, как он выкрикивает приказы: «Запечатайте окна, запечатайте двери, запечатайте все». Хороший ход. Двери начали открываться, и Тейлор достигла низа как раз в тот момент, когда они распахнулись достаточно широко, чтобы внутрь прыгнул один отпрыск, отчаянно задыхаясь, с взъерошенными крыльями и растрепанными волосами. Родерика цеплялась за нее, как пиявка, тихонько поскуливая. Пчелы приблизились, и дверь захлопнулась за мгновение до того, как они выпрыгнули. Она слышала, как тяжелые тела стучатся о дерево, сердито жужжа. Прошло мгновение. Рой загудел, почти задумчиво, и начал кружить вокруг башни. Солдаты спешили заделать все возможные входы, используя доски и бесценные гобелены, чтобы заткнуть любые щели. Предметы исключительной ценности падали на пол, люди спешили снять скатерти, делая все, чтобы не дать рою проникнуть внутрь. Годрик бросился к Краве, и Родерика с глухим стуком упала на пол, когда он… когда он обнял ее. Полностью окутал ее своими многочисленными конечностями, крепко прижимая к себе и шепча что-то, чего она не могла расслышать. Крава помедлила всего секунду, прежде чем слегка всхлипнула, кивнула в ответ на его слова и уткнулась головой в его деформированное плечо.

Это было самое странное, что она когда-либо видела в исполнении Годрика.

Жужжание роя вернуло её к реальности. Боже… ничто не оставалось на волю случая. Они… они всё это спланировали. Запятнанные всё это спланировали. Сбросить тела. И наполнить их насекомыми — каким-то образом.— которые яростно реагировали бы на любую попытку их сжечь. Годрик ничего не говорил о насекомых, поэтому она предположила, что это новая контрмера. Жестокая мера. Сжечь тело, выпустить рой, чтобы распространить инфекцию дальше. Сколько людей в замке уже совершали ту же ошибку? На самом деле… неудивительно, что запятнанные охотились за их запасами напалма и масла. Это убедило ее в том, что сжигание все-таки будет эффективным. А если им это удастся, рой будет меньше, с ним будет легче справиться. Был ли это их план? Был ли вчерашний день милосердным вариантом? Убить их жестоко, а если это не удастся, позволить им гнить, пока их собственная защита держит их в плену?

Может быть, ей следовало позволить им победить. Избавить всех от этого.

Жутко яркие факелы горели в нарастающем мраке башни. Тень трона Годрик тяжело нависала над сценой. Спускалась тишина, ничего, кроме тревожного гула зараженного роя снаружи. Крава всхлипнула, уткнувшись в плечо отца, Родерика бросилась к Тейлор и, дрожа от холода, закуталась в плащ. Годрик выглядел потрясенным. А Тейлор… не знала, что делать.

Они оказались в ловушке.

Примечание автора: Ладно, на этом всё на этой неделе — увидимся в понедельник! Могу обещать немного Мога, немного паранойи и немного моего похмелья от того, что я хоть немного поиграл в Pathologic⁽²⁾.

Так что должно быть весело. Надеюсь.

Примечание переводчика: просто коментарий из под оригинала который мне понравился:

Нечасто увидишь, чтобы именно Тейлор терроризировали пчелы.

1) Ой, бл кто-бы говорил

Вернуться к тексту

2) он де Мор

Вернуться к тексту