Империя Поттеров (джен)

Генри вышел из камина в прихожей Блэк-хауса и стряхнул с мантии сажу и капли от растаявших снежинок. Он надеясь наконец передохнуть в спокойной обстановке после непростого напряженного дня и обсудить с Регулусом и остальными детали сегодняшних встреч и наметить следующие шаги.

Но вместо привычной тишины в Блэк-хаусе звенел яростный голос Сириуса.

Наследник рода Блэков ходил по гостиной широкими нервными шагами, его волосы растрепались, а в серых глазах бушевала глубокая обида. Напротив него в высоком кресле сидела леди Вальпурга, она выглядела невозмутимой, но Генри видел, как дрожат ее пальцы и как плотно сжаты губы.

— Я не ребенок, мама! — Сириус резко остановился. — Я провел четыре года в аду, я потерял друзей и видел вещи, от которых у нормального человека съехала бы крыша! И теперь, когда я наконец дома, ты решаешь за меня, какие письма мне читать?!

— Я делаю это ради твоего блага, Сириус, — спокойно произнесла Вальпурга. — Эти люди предали тебя. Они позволили тебе гнить в Азкабане четыре года и даже не попытались разобраться в обстоятельствах. Зачем тебе их лицемерные соболезнования?

— Затем, что это мои письма! — Сириус явно сдерживался, чтобы не сорваться на крик. — Я многое понял, мама. Я понял, что семья — это единственное, что имеет значение. Я вижу, как ты заботишься о нас после того, как мы... — он кивнул в сторону брата, — прошли через ад. Я знаю, что Дамблдору нельзя доверять. Я знаю, что его "друзья", которые так быстро забыли обо мне, — сборище трусов и лицемеров. Но это не значит, что ты имеешь право контролировать каждый мой шаг! Я хочу сам решать, что читать, кому отвечать и кого послать куда подальше!

Регулус, который сидел здесь же на диване, тихо фыркнул.

— Великолепно, Сириус. Продолжай в том же духе. Уверен, мама только и мечтала увидеть твою очередную истерику на тему независимости после того, как вытащила тебя из тюрьмы.

— Заткнись, Реджи, — огрызнулся Сириус. Он снова повернулся к матери. — Я не собираюсь возвращаться в Орден и не собираюсь верить каждому слову Дамблдора. Но я взрослый мужчина, мама. И если я захочу сжечь эти письма — я сделаю это сам. Не решай за меня.

Вальпурга молчала, нервно перебирая пальцами складки черного платья.

Генри понял, что ситуация накаляется, и тихо кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Похоже, я вовремя.

Сириус резко обернулся.

— Генри, скажи ей! Скажи, что она не имеет права...

— Я все слышал, Сириус, — перебил его Генри, поднимая руку в успокаивающем жесте. Он подошел ближе, становясь между матерью и сыном. — И я должен тебе признаться, что решение уничтожать твою почту было нашим общим решением. Моим и леди Блэк.

Сириус замер.

— Общим?

— Да. После Азкабана ты был не в себе и легко мог поддаться чужому внушению. Вспомни себя в зале суда. Мы хотели оградить тебя и дать время прийти в себя, — сказал он. — Но мы, возможно, перестарались со своей заботой. — Генри повернулся к Вальпурге. — Леди Блэк, вы согласны с тем, что Сириус уже достаточно окреп и больше не нуждается в нашем присмотре?

Вальпурга посмотрела на сына, который стоял перед ней чертовски злым — но живым. С упрямым огнем в глазах, который она сама же когда-то пыталась потушить, считая его опасным, но который в конце концов позволил ему не сойти с ума после стольких потерь и заточения.

Она глубоко вздохнула.

— Если ты считаешь, что он готов, Генри... — начала она медленно, затем перевела взгляд на Сириуса. — Хорошо, Сириус. Твои письма будут доставляться тебе лично. Но помни: если ты почувствуешь, что тебя пытаются манипулировать — приходи ко мне или к Генри. Мы всегда рядом.

Сириус выдохнул и с задержкой резко кивнул. Ответ его вроде бы устроил — но не совсем. Он все еще был до крайности напряжен и взвинчен.

Регулус поспешно сказал:

— Мерлин всемогущий, давайте уже пить чай, — он хлопнул в ладоши, вызывая Кричера. — Я буквально умираю от жажды.

Вальпурга фыркнула, все еще с тревогой поглядывая на Сириуса, который порывисто уселся в кресло в противоположной от нее стороне. Кричер мгновенно материализовался с подносом со стоявшими на нем чашками, заварочным чайником и тарелкой с клубничными сконами.

Сириус схватил чашку и, наплевав на этикет, принялся громко дуть на горячий чай.

Регулус сделал первый глоток и кивнул Генри.

— Я уже рассказал маме и Сириусу о встрече с Пожирателями Смерти, — сказал он. — Должен признать, у тебя отлично получилось его изобразить. Даже мне было не по себе, хоть я и знал правду.

Сириус криво усмехнулся, перестав дуть на чай

— Да уж. То, что ты собираешься командовать этим сборищей мерзавцев, странно. Отчасти забавно — но странно, — он пожал плечами. — Главное, что они купились и думают, что служат старому хозяину.

— Именно, — кивнул Генри. — Сейчас нам важно правильно разыграть следующую партию. Я предлагаю официально объявить о возвращении Регулуса сразу после того, как я получу патент.

— Патент? — переспросила Вальпурга, приподняв бровь.

— Да, на один важный артефакт. Наше главное оружие в предстоящей борьбе. Как только будут оформлены документы, мы организуем громкое возвращение Регулуса, привлечем прессу, устроим шумиху. Это отвлечет внимание от наших истинных дел.

Генри с помощью Дианы уже строил многоуровневые планы. Пока они ждут патент, он уже планировал начать организовывать производственную линию. Нужно было найти помещение, закупить оборудование, нанять людей и создать големов-помощников. Массовое изготовление этого артефакта должно было начаться как можно скорее.

— Готов стать звездой, братец? — спросил Сириус с набитым выпечкой ртом.

Регулус хмыкнул. Он не любил публичность, но для дела готов был некоторое время стать центром внимания.

— Кстати, об этом, — развеселился Генри. — Я уже договорился об интервью с Ритой Скиттер, и она предложила интересный вариант двойного интервью. Два Блэка вернулись домой после долгих лет разлуки и трагедий: Сириус, оправданный узник Азкабана, и Регулус, чудом выживший после многолетней комы, — процитировал Генри Риту, которая имела привычку иногда говорить готовыми фразами для будущих статей. — Как тебе такое, Сириус? Ты готов стать звездой?

Сириус скривился, но выдавил:

— Я-то всегда готов, но ты уверен, что этой Скиттер можно доверять? — спросил он.

— Конечно, не стоит. Но с Ритой у нас взаимовыгодное сотрудничество, здесь она не подведет.

Регулус усмехнулся.

— Мне придется придумать правдоподобную легенду, отчего я мог впасть в многолетнюю кому.

— Можешь сильно не стараться. Это же Рита. Она сама сочинит то, что ты ей не расскажешь, — уверил его Генри.

— Ну, знаешь ли. Я бы не хотел потом читать в газетах про то, что потерял сознание во время какой-нибудь языческой оргии.

Сириус расхохотался, чуть не облившись чаем.

— Зато это сразу прибавит тебе очков при поиске невесты! Представляешь, какие пойдут слухи о твоих талантах? — веселился он.

— Дети, уймитесь, — сурово прервала их Вальпурга, потому что Сириус не собирался останавливаться и уже явно придумал сотню скабрезных версий, почему Регулус мог впасть в кому во время языческого ритуала. — Леди Блэк внимательно посмотрела на Генри. — Ты возлагаешь большие надежды на этот патент, Генри. Но ты так и не сказал нам, что именно за артефакт ты создаешь. Какое оружие ты готовишь? Может, настало время показать его нам?

Генри улыбнулся. Он знал, что этот момент наступит. Он медленно полез во внутренний карман своей мантии и достал уменьшенную копию маговизора. Он поставил его на комод, сдвинув старинные темномагические часы — и вернул его истинный размер. Перед ними появилось устройство в корпусе из полированного черного дерева и серебра с экраном, занимающим большую часть лицевой панели.

— Это, леди Блэк, начало новой эры, — сказал он.

Он нажал небольшую кнопку на боку устройства, экран ожил и заполнился движущимся изображением высокого качества. На нем появились заснеженные просторы земель Поттер-мэнора. Камера плавно скользила над верхушками вековых дубов, покрытых инеем, показала, как проплывают внизу серебряные от снега поля и сверкает на солнце замерзшее озеро. Изображение было четким и цветным, из небольшого динамика доносился смех Гарри, вместе с которым они делали эти записи из летающей зимней кареты, скрип упряжи фестралов и завывание ветра.

Сириус восхищенно подался вперед, забыв и про обиды на мать, и про насмешки над Регулусом.

— Мерлин волосатый... — прошептал он. — Это же телевизор! Но как он здесь работает? Техника магглов не выдерживает волшебства!

— Это не техника магглов, — усмехнулся Генри. — Это почти полностью волшебный артефакт.

Сириус смотрел на экран, где теперь некто невысокий, кто держал камеру, гнался за садовыми лепреконами, а они удирали и громко и наверняка неприлично ругались на неизвестном наречии.

— Генри, это гениально, — выдохнул Сириус.

Вальпурга, однако, не спешила разделять восторг сына. Она с подозрением и скепсисом смотрела на устройство, слегка склонив голову набок.

— Безусловно, игрушка занятная, — сухо произнесла она. — Но Генри, ты действительно уверен, что эта... штучка способна повлиять на умы целого общества волшебников? Она заколдована? Внушает нужные мысли? Гипнотизирует?

— Нет, леди Блэк. Маговизор не заколдован и ничего не внушает сам по себе. Внушать будем мы — через нужную информацию, поданную под нужным соусом.

Вальпургу это не убедило.

— Волшебники консервативны, они привыкли к газетам и к совам. Полагаешь, кто-то из них захочет смотреть на картинки в коробочке? Не представляю, как это что-то изменит.

Генри выключил устройство, и экран погас, вернувшись в состояние обычного черного стекла.

— Леди Блэк, вы даже не представляете, насколько сильно эта коробочка изменит общество волшебников. Она изменит все, — он улыбнулся. — Когда каждый волшебник в Британии сможет увидеть своими глазами то, что я хочу им показать, услышит мой голос прямо у себя в гостиной... тогда, леди Блэк, мы действительно сможем изменить этот мир. И никакие газеты, слухи и манипуляции старцев не смогут этому помешать.