Цикл Неизбежности (джен)

Чем больше Аврора думала, тем сильнее чувствовала: что-то здесь не так. Чем падре Гийом Бене, у которого сейчас не было ни малейшей потусторонней способности, удерживал в подчинении сильного пастуха Пьера Берри?

Если бы приходской падре пользовался большей благосклонностью той скрытой сущности — настолько, что вся маленькая группа считала его вожаком, — он давно должен был принять дар и перестать быть обычным человеком! А если он до сих пор не принимал дар, его неизбежно начали бы оттеснять. В такой обстановке изначальное положение, власть, уловки и хитрость уступали личной силе и близости к божеству.

Времени на лишние размышления не было, и Аврора смогла придумать лишь два объяснения.

Первое: в той маленькой группе Гийом Бене не настоящий вожак. Он скорее пользуется особенностью своего положения, предоставляет место для заговоров и скрывает аномалии от Церкви Вечного Палящего Солнца в Дариёже, а настоящий вожак — кто-то другой!

Второе: Гийом Бене не отказывается от дара, а ждёт случая, который позволит ему напрямую получить ещё более мощную силу.

И ни одно из этих объяснений, кажется, не сулило добра.

Аврора посмотрела на трёх овец и продолжила расспрашивать:

— Кто был тем человеком, который вместе с Пьером Берри напал на вас?

Три овцы принялись писать — каждая свой ответ:

«Ньор Бест».

«Пастух по имени Ньор».

«Его зовут Ньор».

Ньор Бест, он тоже получил могучую силу? Аврора знала этого человека. Он тоже был пастухом из Корду и часто вместе с Пьером Берри перегонял овец на другие пастбища, но в этот раз, кажется, заранее не вернулся.

— А Ньор? Я не видела его в деревне, — спросила Аврора.

Три овцы прошли несколько шагов, покинули место, уже исписанное словами, и нашли новый чистый участок земли, где принялись писать:

«Он умер».

«Я убил его».

«Мы его прикончили, но нас всё равно схватили».

Погиб при ответном нападении? Аврора задумчиво кивнула:

— Вы все потусторонние?

Три овцы больше не стали писать копытами на языке горцев и ответили утвердительно кивками. Аврора хмыкнула, и мысли у неё стремительно понеслись.

Добычей Пьера Берри и Ньора Беста оказались потусторонние. Что они задумали?

И один из них ещё погиб…

Либо Ньор был куда слабее Пьера, либо они получили силу через дар и владели ею ещё не так умело, поэтому в потустороннем бою неизбежно что-то пошло не так…

Аврора снова посмотрела на трёх овец:

— Вы знаете, зачем Пьер вас схватил?

Три овцы опять стали писать каждая своё:

«Я слышал, как он упоминал бога и подношение».

«Возможно, для кровавого жертвоприношения».

«Подозреваю, он хотел принести нас в жертву злому богу».

И правда, потусторонние обладают чрезвычайно высокой духовностью, и каждый из них несёт в себе Потустороннюю характеристику; как жертвы они во много раз ценнее обычных людей и способны сильнее угодить злому богу… Пьер Берри и Ньор Бест под прикрытием перегона овец ловили потусторонних в других странах, чтобы приносить их в жертву? Так действительно не очень-то просто привлечь внимание местных властей… Аврора почти незаметно кивнула.

Она серьёзно спросила:

— Пьер упоминал почётное имя того бога? Или, иначе говоря, к кому взывал ритуал, превративший вас в овец?

Три овцы одновременно замерли, словно погрузились в воспоминания. Затем они разом опустили головы и протянули копыта к земле перед собой.

Непонятно отчего, Аврора вдруг ощутила, как вокруг стало куда холоднее и темнее, будто солнце в небе как раз закрыла туча, а с гор в тот же миг налетел прохладный ветер.

Три овцы начали писать. Духовная интуиция Авроры подала сильнейший сигнал тревоги, и она тут же крикнула:

— Подождите!

Три овцы резко вскинули головы и посмотрели на неё. Из уголков глаз у них, неведомо с какого мгновения, уже текли кровавые слёзы, а шерсть на мордах покрылась пятнами; вид у них был по-настоящему страшный.

В следующее мгновение три овцы продолжили писать. Аврора поспешно развернулась и со всех ног кинулась к краю загона.

Когда она выбралась из овечьего загона и оглянулась, три овцы стояли, купаясь в солнечном свете, льющемся с высоты. Если бы не оставшиеся на их мордах кровавые следы, всё выглядело бы совершенно обычно.

Тук-тук, тук-тук… Сердце у Авроры всё ещё бешено колотилось. Задыхаясь, она с облегчением подумала:

«Если бы до того, как я овладела начальной тайной техникой запечатывания глаз, я не видела то и дело того, чего видеть нельзя, не была закалена испытаниями и не обладала сильной интуицией, я бы сейчас точно не успела среагировать…»

Затем она достала железно-чёрный порошок и бросила его в овечий загон. Слова на глинистой земле тут же стёрла невидимая рука.

Что до пятен на овечьих мордах, Аврора не могла очистить их магией и не смела подходить ближе, чтобы оттереть водой. Она боялась, что три овцы уже отличаются от прежних и в них скрыта опасность.

* * *

В Старой таверне Люмиан пил бледно-зелёный абсент, опершись правым локтем о стойку, и небрежно огляделся. Он не увидел таинственной госпожи и не заметил трёх чужаков — Райана, Лию и Валентина. Когда появится первая, он не знал и мог только рассчитывать на удачу; что до троих остальных, по его мнению, они наверняка сейчас гуляли по деревне и болтали с людьми.

— Вообще-то у меня был шанс жениться, — забормотал Пьер Берри, уже допивший один стакан абсента, и взял новый, с бледно-зелёной жидкостью.

— Правда? — насмешливо спросил Люмиан. — Кто мог позариться на пастуха?

Пьер вздохнул:

— У большинства равнинных пастбищ, куда мы перегоняем скот, есть хозяева: либо какой-нибудь помещик, либо соседняя деревня. Чтобы пасти там овец, нужно либо платить пастбищный налог, либо жениться на деревенской девушке и осесть там.

— Для пастуха это ведь хорошее дело, — со смехом сказал Люмиан.

Пьер пригубил абсент и покосился на него:

— Надо, чтобы та девушка ещё на тебя посмотрела. И чтобы приданого не требовала. В тот раз как раз нашлась девушка, которой я показался неплохим. Она не гнушалась тем, что я бедняк и пастух, и была готова выйти за меня. Она ведь была глупая?

— Да, — «честно» кивнул Люмиан.

Пьер держал стакан с бледно-зелёным абсентом и долго молчал. Наконец он сказал:

— Потом она умерла. Она работала на фабрике за городом, слишком уставала и заболела. Я обошёл несколько церквей, искал падре, чтобы они помолились за неё, искал врачей, чтобы они её лечили, но всё оказалось бесполезно. После того дня я понял одну истину.

— Какую? — Люмиан отпил абсента.

На лице Пьера мелькнуло озлобление:

— Те, у кого тело из мяса, а снизу они срут, нас вообще не спасут!

— А те, у кого тело не из мяса и снизу срать не нужно, могут? — возразил Люмиан.

Пьер тихо рассмеялся:

— Это святые и ангелы. Но посмотрят ли они на нас?

Люмиан цокнул языком:

— Тогда зачем ты всё равно ходишь в церковь и просишь приходского падре помолиться? У него не только тело из мяса и снизу он тоже срёт, он ещё и любит спать с женщинами.

Пьер снова повернул голову и скользнул взглядом по Люмиану:

— Ты не понимаешь. В нём есть некая разумность, способная спасти наши души.

— Разумность? — Люмиан не очень понял это слово.

Пьер снова отпил бледно-зелёного абсента и, казалось, вопроса не услышал.

Люмиан тоже не решился расспрашивать глубже и перевёл разговор:

— Я слышал, ты уже ходил в церковь в час или в два. Почему потом пошёл ещё раз, в три-четыре?

Пьер мягко улыбнулся:

— После полудня можно поговорить с людьми, у которых такая же разумность.

Он не стал отрицать, что после полудня ходил в церковь.

Люмиан тут же перевёл дух: по крайней мере, пока казалось, что больше нет никого, кто мог бы сохранять воспоминания и вмешиваться в ход «истории». Он подозревал, что после полудня Пьер Берри ходил в церковь, чтобы заранее о чём-то договориться с приходским падре, а в три-четыре часа уже происходило общение маленькой группы.

Выпив с Пьером и заметив, что уже пора ужинать, Люмиан распрощался с ним и пошёл домой. Когда он дошёл до тихой боковой улочки, младший брат приходского падре, Понс Бене, внезапно вышел из переулка с несколькими громилами и перегородил ему путь.

Крепко сложенный, черноволосый и синеглазый, Понс Бене посмотрел на Люмиана и оскалился:

— Днём ты у нас ловко шалил, а? Нарочно задерживал нас в церкви. Если бы приходского падре там не было, я бы тебя сразу избил! Сволочной мальчишка, иди жри XX папочки Понса.

Люмиан сперва на секунду оцепенел от тупости этого типа, а потом пришёл в безумный восторг. Они с Авророй не ошиблись: в позапрошлом цикле, до похорон Нароки, Понс Бене, похоже, ещё не получил потустороннюю силу и не мог чуять запах опасности!

А сейчас он осмелился перегородить дорогу потустороннему!

Люмиан, ни на миг не замешкавшись, развернулся и бросился бежать. Понс и его громилы рванули следом.

Но стоило им выбежать из улочки, зажатой между двумя зданиями, как цель исчезла из виду. Понс Бене огляделся и приказал подручным:

— Ищите везде.

Он считал, что Люмиан не мог убежать так быстро и, скорее всего, прячется где-то поблизости. Несколько громил тут же разошлись в разные стороны, прочёсывая ближайшие укрытия, и у входа в улочку остался один Понс Бене.

Люмиан, забравшийся на второй этаж соседнего дома, всё это видел; он хмыкнул и прыгнул прямо на Понса.

Бах!

Понса с огромной силой швырнуло на землю; всё внутри всколыхнулось, в глазах потемнело, и он на время потерял способность драться. Если бы Люмиан не сдержался и приземлился прямо на него, тот, возможно, ещё и сломал бы несколько костей.

Люмиан тут же поднялся, нагнулся, схватил Понса за оба предплечья и улыбнулся ему:

— Давай-ка сблизимся.

Прежде чем Понс успел оказать сопротивление, Люмиан притянул его к себе и ударил коленом. Понс сдавленно охнул; глаза у него едва не вылезли из орбит, а лицо перекосило от дикой боли.

Плюх!

Люмиан отпустил его, и тот рухнул на землю, свернувшись креветкой. Затем, прежде чем несколько громил успели вернуться, он развернулся, вбежал в улочку и исчез в её конце.

* * *

Кухня по совместительству служила гостиной и столовой.

Люмиан рассказал сестре, что произошло с его стороны:

— Пьер Берри после полудня снова ходил в церковь… Можно подтвердить, что у Понса Бене сейчас ещё нет потусторонней способности.

Аврора слегка кивнула и рассказала о том, с чем столкнулась сама, особенно о последней, неизвестной и необъяснимой опасности. Люмиан немного подумал и сказал:

— Таинственная госпожа говорила: одного лишь знания о существовании некоторых сущностей уже может оказаться достаточно, чтобы навлечь на себя Порчу.