Наперекор (гет)

Он улыбнулся и кивнул куда-то в сторону, в полумрак коридора. Сера нахмурилась, огляделась по сторонам. Никто не обращал на них внимания — все были заняты танцами и тостами, — поэтому она тихо поднялась с места, стараясь не скрипнуть креслом, и шагнула за ним в темноту зоны для персонала.

Мягкие руки поймали ее в проходе, прижав спиной к шершавой стене.

— Не заблудишься?

— С таким проводником ничего не страшно.

Юра потянул ее за руку, увлекая вверх по узкой лестнице.

— Как ты вообще что-то видишь? Где мы?

— Слушай, ты когда-нибудь целовалась в темноте?

Он коснулся ее губами, быстро, но так нежно, что Сера почти растаяла. И снова почувствовала, как ее куда-то ведут.

— Юр, что мы делаем…

Раздался скрип, и яркий свет ослепил на несколько секунд. Сера зажмурилась, руки инстинктивно метнулись к глазам, но протереть их помешала косметика.

— Ой, прости, пожалуйста, — виновато сказал Юра, — наверное, надо было предупредить.

— Да ничего…

Сера наконец смогла поднять веки.

Юра привел ее на крышу ресторана, откуда был виден почти весь город, как на ладони. Солнце цепляя верхушки высоких зданий, медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в густые апельсиновые и розовые тона. Желтые и оранжевые тени стелились по дорогам и домам, где-то вдалеке темные облака плыли по небу, окаймленные золотистым сиянием заката. Воздух был по-летнему прохладен и чист, пахло городом и свободой, чириканье воробьев раздавалось из каждого двора, где-то смеялись дети. На лице Серы расплылась нежная улыбка, вызванная этой идиллией.

— Не холодно?

— Нет. Почему дверь на крышу не была заперта?

— Я похлопотал, — гордо сообщил Юра.

— Знал, что мы сюда придем?

— Конечно.

Она подошла к самому краю. От высоты захватывало дух, но крышу ограждали тонкие перильца. Сера осторожно положила на них ладони и наклонилась, рассматривая крошечных людей внизу.

— Аккуратнее, Снежинка.

Юра поместился рядом с ней, глядя вдаль.

— Что будешь делать дальше? — спросил он.

— О чем ты?

— Ну, когда сдашь экзамены.

— В колледж, куда еще? Я же тебе говорила …

— Да, говорила. А если не получится?

Сера нахмурилась.

— Ты не веришь в меня?

— Верю, конечно. Я не говорю, что ты обязательно не поступишь. Но ведь не все зависит от тебя.

— Юр.

Он посмотрел на нее.

— Я поступлю. Обещаю тебе, — сказала она серьезно. — Я не могу не поступить.

Юра улыбнулся, но в этой улыбке ей почудилось снисхождение взрослого, выслушивающего невероятные мечты ребенка.

— Я поступлю! — отчаянно повторила она. — Я докажу свою состоятельность!

— Хорошо, — произнес он успокаивающим тоном, — я тебе верю.

Они замолчали на какое-то время. Мимо пронеслась стайка птиц, весело вскрикивая. Сера проследила за их полетом и вдруг улыбнулась.

— Теперь мы можем больше не прятаться. Разве это не классно?

— Это потрясающе, — вздохнул он и положил голову на руки, созерцая город.

Дверь распахнулась с таким грохотом, что его можно было спутать с выстрелом. Сера и Юра отскочили друг от друга инстинктивно и виновато.

— Вы думаете, я слепая?

Несс стояла на крыше, ее грудь тяжело вздымалась, руки напряженно искривились. Лицо было мокрым, тушь и тени черными струйками стекали по щекам. Юра выпрямился и одернул жилет. Жест был механическим и нелепым, но он этого не заметил.

— Ванесса, что…

— То! — ее прорвало. Голос взлетел до визга, отражаясь от бетонных стен и ржавых труб. — Как будто я не видела, как вы ушли! Вы… взрослый мужик и шестнадцатилетняя девчонка! Вы оба больные!

Сера намертво вцепилась в перила, чтобы не упасть. Металл обжег ладони холодом.

Не любовь, а болезнь. Страшная и грязная. И в устах Несс эти слова звучали не как оскорбление, а как диагноз.

Самое ужасное было в том, что они казались правдой.

Юра шагнул вперед, заслоняя Серу, но она ощутила себя не под защитой, а в изоляции.

— Юра, не надо, — прошептала, подрагивая она. Но тот все приближался к Ванессе, медленно и угрожающе спокойно.

— Ты что-то путаешь, Лебедева. Можешь разговаривать так с подружками, но не со мной. Успокойся.

Этот ровный, учительский, подавляющий тон. Он говорил с ней не как с человеком, чья душа разрывалась на клочья, а как с простым нарушителем дисциплины.

— Не смейте мне указывать! — Несс затряслась, но не отступила. Наоборот, она сделала шаг навстречу, маленькая, рыжая, растрепанная, как раненая гиена. — Я видела, как вы смотрите на нее! Как она смотрит на вас! Это не любовь! Это… это мерзость! Вы же учитель! А она…

—Ты не старше ее. И ты только что сказала, что я учитель. Будь последовательна. — в его голосе не было ни капли сочувствия, только сталь. — Не ты ли весь этот год пыталась добиться моего внимания, переходя все рамки?

— Вы не дали мне его! — завизжала она, и в этом крике было столько детской, невыносимой обиды, что Сере захотелось зажмуриться. — А ей дали!

— На выход, Лебедева.

— Я все расскажу, — выдохнула она. — Я единственная понимаю, что происходит. И расскажу. Пусть все знают, кто вы такой. Пусть все знают, что вы с ней делаете в кабинетах, дома, везде!

— Пошла вон.

— Я все расскажу, и все узнают, — шипела она, медленно отходя к двери. — Все. И вас уволят.

Юра сделал еще один шаг.

Несс убежала. Подло, трусливо, но оставив за собой шлейф страшной, неотвратимой угрозы.

— Я знал, что так будет… — Юра тяжело выдохнул, закрыв лицо руками. — Сера, — он подошел к ней, осторожно повернув к себе за плечи, — не слушай ее, она…

— Все хорошо, — выдавила Сера, сбросив его ладони. — Я пойду.

— Эй, солнце…

— Я просто устала. Слишком тяжелый день.

Она медленно открыла дверь, практически на полном серьезе веря, что Несс ждет ее в темноте. И, когда та ступит на площадку, рванет за руку, заставив потерять равновесие.

— Точно все в порядке? Я могу тебя проводить.

— Не надо. Кто-то еще увидит. Я не хочу.

Сера спустилась вниз, нащупывая каждую ступеньку носком туфли и судорожно держась за перила, но никакая Несс или кто-то еще не поджидал ее ни на одном пролете. Она проскользнула мимо шумно веселящихся выпускников и покинула ресторан.