ГривИстория (джен)

Прошла неделя с тех пор, как на подоконнике появился росток маргаритки. Льдинка поливала его каждый день и уже придумала ему имя — «Крафточка», в мою честь.

Я смотрела на этот маленький росток и думала о том, как много ещё не знаю о себе.

— Мэттер, — сказала я за завтраком. — Помнишь, ты говорила, что щупальца могут хранить память?

— Конечно, — Мэттер отложила книгу. — Кристаллитовые структуры обладают свойствами накопления не только магии, но и информации. Теоретически.

— А практически?

— Практически... — она задумалась. — Это не исследовано. Вообще. Ты — единственный известный случай, когда кристаллит в гриве развит настолько сильно.

— Значит, я буду первой, — решила я.

— Крафт, — Нитка насторожилась. — Ты что задумала?

— Хочу понять, что помнят мои щупальца. Вдруг там есть ответы?

— А если там то, что лучше не знать? — тихо спросила Тростинка.

Я посмотрела на неё. Десятилетняя, а мыслит как взрослая.

— Может быть, — честно сказала я. — Но я должна попробовать.

— Для такого эксперимента нужны условия, — Мэттер уже строчила в блокноте. — Тишина, покой, никаких отвлекающих факторов. И страховка.

— Страховка?

— Кто-то, кто вытащит тебя, если что-то пойдёт не так, — она посмотрела на меня серьёзно. — Ты собираешься нырнуть в собственную память, которая хранится в щупальцах. Это может быть... глубоко.

— Я справлюсь, — сказала я, но голос дрогнул.

— Я с тобой, — вызвалась Льдинка. — Я буду держать щупальце и не дам тебе потеряться!

— Льдинка, это не игра, — попыталась возразить Нитка.

— А я и не играю, — твёрдо сказала девочка. — Крафт за мной сидела, когда я болела. Теперь я посижу.

Я посмотрела на неё. Шесть лет, а какая сила.

— Хорошо, малышка. Будешь моей страховкой.

— Ура! — но тут же осеклась. — То есть... я серьёзно. Буду сидеть тихо.

— Это вряд ли, — фыркнула Тростинка, но в голосе её была тревога.

* * *

Мы устроились в мыловарне — там было тихо, пахло травами и мылом. Льдинка сидела рядом, держа одно моё щупальце в копытцах. Мэттер на табурете в углу с блокнотом — наблюдать и записывать. Нитка, Молот и Тростинка ждали в доме, на всякий случай.

— Готова? — спросила Мэттер.

— Нет, — честно сказала я. — Но давай.

Я закрыла глаза и попыталась расслабиться. Щупальца сами знали, что делать — они начали мягко пульсировать, словно настраиваясь на нужную волну.

— Я с тобой, — шепнула Льдинка.

И я провалилась.

* * *

Темнота.

Потом свет.

Я стояла в лаборатории. Той самой, из снов. Белые стены, колбы, пробирки. Запах реактивов.

— Снова здесь, — прошептала я.

— Ты часто сюда приходишь, — раздался голос.

Я обернулась. Маргарита стояла у стола, держа в копытах пробирку с синей жидкостью.

— Ты — это я, — сказала я.

— Мы — это ты, — поправила она. — Все слои. Все памяти. Вся ты.

— Покажи мне, — попросила я. — Всё.

Она улыбнулась и протянула копыто.

Часть 5. Глубина

Картинки потекли рекой.

Вот маленькая Маргарита, ещё жеребёнок, играет с пробирками — отец-химик разрешил "помогать". Вот она в школе, первая в классе, учительница хвалит за сообразительность. Вот первая лаборатория, первое самостоятельное открытие, первая радость.

— Я была счастлива, — поняла я.

— Была, — кивнула Маргарита, плывущая рядом.

Вот она — взрослая. Успешный химик, разрабатывает новые шампуни, мечтает сделать всех пони красивыми. Вот встреча с теми, кто предложил «интересную работу». Вот контракт, подписанный не глядя.

— Я не знала, — прошептала я.

— Знала, — грустно сказала Маргарита. — Но хотела верить.

Вот её новая лаборатория. Незаметно подпиленный поручень. Чан с химикатами. Электричество. Боль. Крик. И потом — тишина. И новый голос в голове: «Ты Мэйн-Йак. Ты злодейка. Ты будешь сражаться с героями».

— Они стёрли меня, — выдохнула я.

— Не до конца, — Маргарита коснулась моей щеки. — Щупальца помнили. Ждали. Когда ты освободилась — они отдали память.

— Почему не сразу?

— Ты не была готова. Слишком больно. Слишком страшно. Они ждали, пока окрепнешь.

* * *

— Крафт! Крафт, вернись!

Голос Льдинки вырвал меня из видения. Я открыла глаза.

Надо мной склонилась встревоженная мордочка, залитая слезами.

— Ты так долго! — всхлипнула она. — Я уже думала, ты не вернёшься!

— Сколько? — спросила я хрипло.

— Час, — ответила Мэттер. — Ты была в трансе час. Мы уже хотели будить.

— Я в порядке, — я погладила Льдинку щупальцем. — Всё хорошо.

— Правда?

— Правда. Я просто... вспоминала.

— Что?

— Кем я была. До всего.

Льдинка посмотрела на меня серьёзно.

— Ты была хорошая?

— Очень хорошая, — улыбнулась я. — Как маргаритка.

— А теперь?

— А теперь я Крафт. И это тоже хорошо.

Она кивнула и прижалась ко мне.

* * *

Вечером я сидела на крыльце и смотрела на звёзды. Рядом тихо покачивались щупальца — они знали, что я теперь знаю.

— Маргарита, — прошептала я. — Ты была права. Мы — одно.

Внутри отозвалось тепло.

— Спасибо, что ждала. Спасибо, что верила.

Ветер качнул маргаритку на подоконнике.

— Крафт, — Льдинка вышла на крыльцо, закутанная в одеяло. — Ты чего не спишь?

— Звёздами любуюсь.

— Красиво?

— Очень.

— Я с тобой посижу?

— Садись.

Она устроилась рядом, прижавшись к моему боку.

— Крафт, — сказала она сонно. — А ты навсегда с нами?

— Навсегда, малышка. Обещаю.

— Хорошо, — она зевнула и закрыла глаза. — А то я без тебя скучать буду.

— Я без вас тоже.

Мы сидели и смотрели на звёзды. Где-то там, в небе, может быть, Маргарита улыбалась нам. А здесь, на земле, была семья, дом и целая жизнь впереди.

— Спасибо, — прошептала я всем сразу.

И, подхватив задремавшую Льдинку щупальцами, пошла спать.