Повелитель Тайн (джен)

Повозившись какое-то время со Скипетром Морского Бога, Клейн составил приблизительное представление о его силах.

Скипетр мог вызывать цунами и ураганы, обрушивать проливной дождь, порождать молнию. С ним владелец мог взлетать в небеса или вольно бродить по морскому дну почти без ограничений.

Он был почти неразрушим, им можно было размозжить голову врагу. Владелец ни за что не заблудился бы и не потерялся, если только не вмешивались какие-то иные мощные факторы. Предмет даровал невообразимое чувство равновесия, позволял повелевать многими морскими существами, отвечать на молитвы верующих, а ещё давал силу, подобную силе морского чудовища. Это было равносильно тому, чтобы сделать носителя скипетра владыкой целого морского пространства.

Клейну это уже казалось уровнем божества. Даже на Земле он мог бы тогда противостоять авианосной ударной группе!

Хоть Клейн и находился на Последовательности 6 со множеством применимых на практике Потусторонних сил, что делало его настоящим сильным бойцом и почти легендарной фигурой в глазах обычных людей, по сути он всё ещё был слаб. По-прежнему ближе к Человеку, нежели к Богу. Сложись обстоятельства не в его пользу, и его могли бы прикончить из револьвера. Ну, а воскресение и восстание из гроба — это, разумеется, совсем другое дело.

А силы Скипетра Морского Бога во всём превосходили уровень Человека. В фольклоре и в сознании простых людей он обладал силами божеств и дьяволов.

«Неудивительно, что Потусторонние начиная с Последовательности 4 зовутся полубогами. Они действительно больше похожи на Бога, чем на человека…» про себя с чувством вздохнул Клейн, а потом добавил с самоиронией:

«Если я буду использовать Скипетр Морского Бога в обычных обстоятельствах, я уже мог бы стать высшим диаконом Ночных Стражей, оказавшись среди двух десятков с лишним самых могущественных людей Церкви… Не будь у Инса Зангвилла 0-08 и окажись он на море, я бы тотчас взялся ему мстить. Тут мог бы даже быть небольшой шанс успеха.

Но можно ли мне в обычных условиях использовать Скипетр?

Нет…»

Клейн уже понял, что негативные эффекты Скипетра Морского Бога были поразительно серьёзны. В Церкви Богини Вечной Ночи тот с лёгкостью получил бы разряд Запечатанного Артефакта Степени 1, и бесчисленным исследователям пришлось бы погибнуть, прежде чем удалось бы выяснить лучшие способы его запечатывания и использования.

Скипетр Морского Бога обладал всего тремя негативными эффектами.

Во-первых, он делал владельца раздражительным, тот легко мог поддаться гневу и совершать опрометчивые поступки.

Во-вторых, скипетр время от времени замораживал мысли всех живых существ в определённом радиусе, включая и носителя, после чего высасывал у них кровь. Каков был этот радиус и как часто в точности это происходило, Клейн, не будучи профессиональным исследователем, не мог сказать наверняка. Он давал лишь приблизительные оценки: от шестисот метров до километра и от двадцати минут до тридцати пяти.

В-третьих, скипетр собирал молитвы верующих и воспроизводил их в звуках и образах. Оттого носитель, если он не полубог и ему не хватало духовных сил, легко сломался бы и потерял контроль.

«С первым отрицательным воздействием ещё ничего. Если воспользуюсь ненадолго, гнев и раздражение будут ещё терпимыми. Проще говоря, с таким мощным Запечатанным Артефактом я просто быстро и грубо всё закончу…

А что касается третьего — есть способ его избежать. Отклик Морского Бога на молитвы верующих, кажется, ограничен расстоянием. То есть за пределами архипелага Рорстед и прилегающих акваторий не будет „сигнала“, а значит, не будет и воздействия. Да… если постоянно держать скипетр над Серым Туманом, то можно, я уверен, преодолеть пространственное ограничение. Вид и голоса молящихся будут отгорожены и обращены в световые точки. На меня всё это никак не подействует. Я могу выбирать, отвечать ли вообще, кому отвечать и как…

А при ответах могу задействовать силы Скипетра Морского Бога…

Самая большая загвоздка — второе воздействие. Мне-то самому хорошо: как Чёрный Император я считаюсь Призраком, крови как таковой у меня нет, так что бояться, что её высосут досуха, нечего. Но вот всем остальным живым существам вокруг не поздоровится. Ведь он не различает, кто друг, кто враг. Ещё и частота довольно непредсказуема… Не стану же я, столкнувшись с опасностью, сначала обсуждать с врагом смену времени и места.»

Клейн тщательно продумывал кое-какие сценарии применения Скипетра Морского Бога, но всё зависело от среды и точной оценки, так что они были вряд ли осуществимы.

«Уф… А может ли быть так, что его судьба — остаться над Серым Туманом? Когда кто-нибудь вроде Амона попытается туда залезть, я им задам трёпку, или нет, точнее — шарахну молнией.

Да, есть и ещё один способ применения. Когда, например, мисс Справедливость или мистер Повешенный попросят у меня помощи, я теперь могу не ограничиваться бумажными ангелами. Могу наслать дождь, ветерком повеять… Это, конечно, можно проделывать, как с очистительными силами Броши Солнца — бумажного ангела использовать в качестве сосуда.

Если хорошо подумать, я могу с помощью Скипетра полноценно предстать истинным полубогом над Серым Туманом…»

Клейну постепенно становилось легче на душе оттого, что Скипетр Морского Бога пока оказался не совсем бесполезным — это изрядно прибавляло возможностей и открывало новые пути.

Он переключил внимание и снова посмотрел на этот скипетр из белой кости с инкрустированным голубыми драгоценными камнями навершием. Он обдумал ещё один вопрос: отвечать или нет на молитвы приверженцев Морского Бога.

«Калветуа уже мёртв. Не нужно давать этим людям новый объект для поклонения…

Но даже если живые жрецы и высшие чины Сопротивления заметят неладное, перестав получать отклики, они всё равно долго ещё не примут худший исход. Людям часто свойственно лелеять надежду, утешать себя и погружаться в самогипноз. Особенно когда ситуация страшная, а надежды не видно. Как и жители Города Серебра: две тысячи лет спустя они всё ещё почитают Творца и верят, что пусть когда-то их покинули, однажды они всё же получат ответ…

А значит, рьяные поклонники Морского Бога не перестанут приносить живые жертвы лишь потому, что не получают ответа, и не захотят убедиться в том, что Калветуа уже сгинул. Напротив, они станут ещё усерднее, надеясь заслужить благосклонность своего бога… Без долгих лет наставлений и потрясений им будет трудно осознать правду.

А Сопротивление без поддержки местного божества, каким был Калветуа, наверное, полностью перейдёт в лагерь Фейсака или Интиса. К тому времени их, скорее всего, подтолкнут к бесчеловечным поступкам: к нападениям на места скопления мирных жителей или к использованию невинных детей как живого щита…

Нужно мне как-то направить их, объяснить, как правильно исповедовать свою веру, но помогать я должен так, чтобы не обременять себя… Я не отвечаю за спасение их судеб…»

Клейн легко постучал по краю длинного бронзового стола и вдруг усмехнулся.

«Разве не предполагалось, что я буду действовать? Морской Бог Калветуа — довольно неплохая цель.

Интересно, получу ли я какой-то отклик при помехах от Серого Тумана.

Хе-хе, надо мне попробовать и выяснить.»

Клейн быстро принял решение, отчего странно взбодрился.

Немного подумав, он сперва вызвал нужное видение, затем взялся за Скипетр Морского Бога, распространил свою духовность и прикоснулся к одной из точек света.

* * *

В потайной пещере среди леса на острове Голубой Горы.

Лысый бунтарь Калат упал из своей инвалидной коляски, глаза его были полны отчаяния и смятения, и он полз к разбитой статуэтке Калветуа, что стояла перед ним.

Он что-то смутно чувствовал, но не желал этому верить. Ведь это значило, что всё его усердие, все его жертвы, вся его боль теряют смысл.

«Нет…» молча кричал он, снова и снова бормоча почётное имя Морского Бога Калветуа в попытках добиться ответа.

Упираясь локтями в землю, он пальцами впивался в почву и понемногу, сантиметр за сантиметром продвигался к разбитой вдребезги статуэтке. Наконец он подобрал выточенную из камня голову морского змея и увидел, что глаза у неё ввалились внутрь, образовав странные чёрные дыры, а клыки один за другим выпадали.

Калат словно застыл, а взор его, казалось, померк.

И в этот самый миг он увидел размытую фигуру. За ней в небо взмывало тёмно-синее цунами, а разряды серебристых молний ветвились, словно ветви дерева.

Калат, ошарашенный, бессознательно склонил голову, и в нём разрасталась невообразимая радость.

Он увидел, что у ног этой фигуры бегут волны, а вокруг неё вьются ураганы. Фигура была величественной и священной, возвышенной и всемогущей.

Затем послышался спокойный, величавый голос.

— Я вернулся.

Голос раздавался в воздухе эхом, и Калат отчего-то прослезился.

* * *

Прошло десять минут с тех пор, как Клейн покинул морские руины, наполовину слившиеся с Миром духов.

Вода в них вдруг закружилась воронкой и отхлынула назад. Через какие-то двадцать-тридцать секунд внутри эльфийских руин стало так сухо, что они напоминали иссохшую землю.

Влетел свежий ураган, неся с собой пригодный для дыхания воздух.

Из него одна за другой спускались человеческие фигуры, а во главе их был высокий, крепкий мужчина средних лет, на вид лет сорока с чем-то, с резкими и глубокими чертами лица. Его выпуклые мускулы заполняли свободную рясу священника Бури.

То был никто иной, как кардинал Церкви Штормов, архиепископ Рорстедского моря, высокопоставленный диакон Уполномоченных Карателей, Морской Король Ян Коттман.

Глаза у него были бездонно-голубые, и такого же цвета волосы, вдвое толще, чем у обычных людей, словно червячки или щупальца.

За спиной у Яна Коттмана стояло несколько Уполномоченных Карателей и военнослужащих. Они выжидательно и осторожно осматривались вокруг, и даже защита полубога, шедшего впереди, не заставляла их ослабить бдительность.

Тут они услышали фырканье, и их вмиг подхватил ураган, одним мощным рывком принеся к входу в разрушенную постройку.

Там их взорам предстал громадный морской змей, обращённый в вязкую лужу плоти и крови с обнажившимися костями. И больше ничего.

— Кто это?! — прорычал Ян Коттман, подавляя гнев.

От этого возгласа сверху обрушилась морская волна.

Она отозвалась эхом в полуразрушенном зале, быстро утихла и образовала безветренное озеро.

Поверхность озера отразила прежнюю сцену: неразличимая фигура выдёргивает короткий белый жезл, инкрустированный голубыми драгоценными камнями, отчего море бурлит, а руины сотрясаются.

Ян Коттман глубоко вдохнул и повернулся к толпе спиной.

— Найдите его.

* * *

К этому времени Клейн выбрал около дюжины верующих, которым намеревался отвечать — каждый из них был достаточно значимым. Ответы Клейн собирался давать по большей части в виде новых заповедей.

— Я вернулся. Когда прошлое будет прощено, я дарую вам искупление.

— Первая заповедь: не приноси мне в жертву живых людей.