Повелитель Тайн (джен)

Вторая заповедь: Не произноси имени моего всуе.

Третья заповедь: Да не будет тебе богов иных, кроме меня.

Четвёртая заповедь: Люби отца своего, мать свою, мужа, жену и детей своих так же, как любишь меня.

Пятая заповедь: Не прелюбодействуй.

Шестая заповедь: Не убивай невинного.

Седьмая заповедь: Не лжесвидетельствуй, не подставляй других и не нарушай договоров.

Восьмая заповедь: Служи мне сердцем своим, а не жертвами.

Девятая заповедь: Преступившие закон в малом пусть сперва искупят свои грехи, прежде чем искать прощения.

Десятая заповедь: Во имя моё помогай соотечественникам и товарищам.

Заповеди, одна за другой, раздавались эхом в ушах лысого бунтаря Калата, заставляя его полностью пасть ниц. Он прижался головой к земле, неудержимо трепеща от благоговения, страха и волнения.

Как Потусторонний Средней Последовательности и бунтарь, некогда получивший образование в Фейсакской империи, он обладал достаточной проницательностью, чтобы понимать: поклонение Морскому Богу основывалось прежде всего на страхе — страхе перед могущественными силами, страхе перед грозными природными опасностями, с которыми сталкивалось человечество. Многие ритуалы сохраняли первобытную кровавость, а эта отсталая вера упивалась бесчеловечными и нецивилизованными практиками, которые рано или поздно должны были быть искоренены.

Но взлелеянная им с юных лет вера внушала ему боязнь идти вопреки божественному откровению. Калату ничего не оставалось, как похоронить в глубине души мысль о преобразовании ритуалов и по мере возможности избегать тех частей, что противоречили его желаниям.

А нынешняя перемена в Морском Боге его несказанно обрадовала. Словно он присутствовал при преображении «первобытного тотема», каковым его клеймили чужаки, в истинного бога.

— Благословенны мы, благословенны бунтари, благословенны истинно верующие… — Калат, с затуманенным взглядом, поднял голову, искренне простёр руки и приложил их к губам.

— Буду послушно следовать Твоему учению и тем прославлять Твоё имя.

Размытая фигура, маячившая перед ним, исчезла, замолк величавый голос, что отдавался в ушах, и всё в пещере стало таким же, как и прежде.

Но Калат знал, что отныне всё иначе.

Он несколько раз оттолкнулся локтями и быстро вполз обратно в коляску. Снова уселся в неё и повернул в другую сторону пещеры.

Вскоре он наткнулся на Эдмонтона. Этот повстанец с татуировкой в виде синего морского змея стоял перед статуэткой Калветуа, странным образом истекавшей кровью. Лоб у Эдмонтона был грязным и жутким, в потёках алого и чёрного.

Но выражение лица у него было радостным, возбуждённым и довольным. Он взглянул на Калата и сразу вскричал:

— Ты получил откровение?

— Да, это аура Бога, как прежде, — взволнованно кивнул Калат. — Бог не только вновь явился на земле, Он ещё и восстановил Свой завет.

Эдмонтон облегчённо вздохнул.

— А я уже было подозревал, что мне мерещилось.

— Кажется, когда кто-то чужой касается священного меча, Бог снова может ходить по земле. Не нужно целиком поднимать меч.

Калат подхватил:

— Воистину. Божественные статуэтки разбивались и истекали кровью оттого, что Бог менял Своё обличье. Нужно создать новые изваяния! Изобразить всё так, как явилось нам в тех видениях!

— И ещё Бог явил Свою Священную Эмблему. Там над символом волн был скипетр в виде молнии, а вокруг него бушевали сильные ветра, — припомнил Эдмонтон.

Калат тут же похлопал по подлокотнику своей коляски.

— Давай прямо сейчас найдём Высшего Жреца. Должно быть, он тоже получил откровение.

— Мы возвестим рождение нового мира!

* * *

Клейн над Серым Туманом отложил Скипетр Морского Бога и, утомлённый, потер виски.

Чуть раньше он заметил одну проблему. Скипетр Морского Бога мог отзываться на ритуальную магию, а это значило, что тот мог дать поклоняющемуся какие-то силы для завершения ритуала и достижения своих целей. Но это воздействие ограничивалось владениями скипетра и не могло превысить некоего предела, так что возможности были довольно скромными.

Для сравнения, Богиня Вечной Ночи умела как-то воздействовать на судьбу, позволяя «Своим» верующим естественным образом получать деньги, нужные им для выплаты долгов. А вот Скипетр Морского Бога мог в лучшем случае производить на алтаре фальшивые деньги, и через некоторое время они становились недействительными и возвращались в исходную форму.

«В том и разница между ложным богом и истинным…

Вдобавок, вне Серого Тумана, если правильно выполнить процедуру и прочесть молитву, Скипетр Морского Бога способен автоматически откликаться на ритуальную магию, если только для этого не потребуется разом израсходовать больше половины его силы… Возможно, оттого и крайне важны этапы ритуальной магии…

Над Серым Туманом молитвы будут отгорожены и сведены в световые точки. Скипетр Морского Бога не может отвечать автоматически, а значит, мне придётся обрабатывать их вручную. Оттого всё это довольно затруднительно. Я же не могу быть здесь целыми днями напролёт. Конечно, есть тут и преимущество: если в молитве нет ошибок и она точно направлена к Скипетру Морского Бога, то неважно, насколько формален обряд, — ответ всё равно будет дан. Единственный критерий — моё хорошее настроение…

Подумаю на досуге, как это решить. Устрою так, что даже над Серым Туманом Скипетр Морского Бога будет автоответчиком… Сделать бумажного ангела? Это бесполезно, ведь в него не введена душа… А косную механическую марионетку, чтобы повторяла однообразные и тривиальные действия ритуальной магии? Хм… Интересно, есть ли у Кукловода нужные для этого силы. Ну, по крайней мере, Росаго демонстрировал только управление человеком, как куклой…»

Мысли Клейна понемногу успокоились, и он перевёл взгляд к железному портсигару.

Поближе осмотрев и изучив его, Клейн обнаружил, что этот портсигар с сильно проржавевшей внешней поверхностью претерпел некоторые сверхъестественные изменения: стал твёрже, прочнее и устойчивее к коррозии. Но всё ещё оставался в пределах понятного и допустимого для обычных людей.

«Никакими особыми свойствами он не наделён… Но вот если полежит здесь несколько лет, десятилетий или подольше, храня в себе Потусторонние характеристики и мистические предметы, то, кто знает, может, и вправду преобразится в „запечатывающий футляр“, а когда-нибудь его воздействие постепенно снова пропадёт…» У Клейна задёргался краешек рта; он повернул голову и посмотрел на кучу мусора в углу.

Кучу обволакивал Серый Туман, и она была почти неотличима от фона.

— Хе-хе… — сухо посмеялся Клейн и отвернулся.

Он снова покрутил в руках золотой кубок, убеждаясь, что с тем всё в порядке.

Проделав всё это, он вошёл в реальный мир и снова вызвал себя самого, чтобы перенести Брошь Солнца и остальные предметы назад в свой гостиничный номер.

И в этот самый миг тучи в небе рассеялись, и луна снова расточала повсюду своё багряное безмятежное спокойствие. Весь Город Щедрости Баям по-прежнему спал и видел сны.

* * *

Девять утра, Собор Волн.

Элджера вызвали, и под предлогом исповеди он снова встретился с Чого, епископом епархии.

— Найдите этого человека. — Чого подал портрет, что держал в руке.

«Ещё одно задание… Да что же такое происходит в последнее время?» — мысленно пробормотал Элджер, разворачивая бумагу с портретом.

Увидев его, он еле сдержал смех.

Невозможно было понять, мужчина изображён на портрете или женщина, и как этот человек в точности выглядит. «Как же его искать?» Элджер на долю секунды о чём-то задумался и решил не скрывать своей реакции — напротив, нарочито выпалил:

— Кто это такой?

На портрете был изображён необычайно расплывчатый и таинственный человек без каких-либо отличительных черт, которые могли бы помочь в поиске.

«Вчера не было таких заданий… А сегодня утром внезапно потребовалось искать этого человека… Что же произошло вчера вечером? Хм, Калветуа полностью погиб… А раз такое дело, Церковь и военные наверняка будут искать останки… Подсказка здесь — остров Симим? Этот человек забрал самый важный предмет у них из-под носа? И кто же он?» У Элджера ёкнуло сердце, и он едва осмеливался смотреть Чого в глаза.

Чого кивнул.

— Мерзкий, презренный вор! Он, наверное, из Интиса или Фейсака, а может быть, из Церкви Вечного Палящего Солнца или Церкви Бога Битвы.

«Из Интиса или Фейсака, либо из Церкви Вечного Палящего Солнца или Церкви Бога Битвы? Откуда такие догадки, отчего такие заключения? Его Высокопреосвященство Ян Коттман получил на месте происшествия слишком мало сведений и не смог точно определить цель? В таком случае действительно можно допустить, что этот человек из Интиса или Фейсака, поскольку главные сторонники Сопротивления и Калветуа родом из этих двух стран. Хе-хе, есть основания полагать, что они уже знали, где прячется Калветуа… Это сходится с той моей теорией… Конечно, тут может быть и что-то другое…» Элджер сдержал чувства и спросил:

— Что он наделал?

— Вам этого не нужно знать. Просто обращайте внимание на всё из ряда вон выходящее среди уроженцев Интиса или Фейсака в Баяме. Да, и заодно у местных, ставших Потусторонними. А ещё найдите людей, которые тогда повесили извещение на двери собора. Они могут что-то знать и быстро дать сведения, которые понадобятся в дальнейшем, — глубоким голосом велел епископ.

«Вот это действительно задаёт направление… Это же всё равно что сказать, что этот человек как-то связан с тем извещением и гибелью Калветуа… Интересно, в чьи руки попала Потусторонняя характеристика Калветуа… Кто… Всё верно, Мир сейчас в Баяме. Вскоре после его приезда сюда что-то случилось с Калветуа! Не в этом ли цель мистера Шута? Поможет ли это Ему снять печать и вернуть Себе силу?» У Элджера сузились зрачки; он припомнил своё предположение, сделанное какое-то время назад.

* * *

Наутро после богатой добычи прошлой ночи Клейн проснулся бодрым и в прекрасном расположении духа.

И решил себя сегодня побаловать, постараться, чтобы и завтрак, и обед, и ужин получились роскошными и отменно вкусными.

Он толкнул дверь гостиной и увидел, что Даниц уже не в «кровати»: тот встал и снимал перевязку и шину с руки.

«Так быстро восстановился?» — Клейн на миг был ошеломлён.

Заметив взгляд Германа, Даниц усмехнулся и сказал:

— У меня неплохая способность к восстановлению. Моя Последовательность 9 называется Охотник. С ней ощутимо улучшились разные телесные свойства, и я превзошёл обычных людей. А в бою усиление и вовсе было огромным. К тому же сейчас я уже на Последовательности 7.

«Последовательность 9 — Охотник? Я одного такого убил, и знаю, что соответствующая Последовательность 6 называется Заговорщик…» Клейн вдруг вспомнил первого своего противника, встреченного по прибытии в Баклунд. Та встреча затянула Клейна в водоворот, из которого он едва сумел выбраться.

— Последовательность 8 — Провокатор? — мимоходом спросил Клейн.

Он давно догадался, к какому Пути Потусторонних относится Даниц, по его умелому применению огня: к Пути Красного Жреца, который Розель называл путём настоящего мужчины. Последовательность 7 называлась Пироманьяк, а в древние времена ещё была известна как Огненный Маг.

Даниц на миг застыл, подозревая, что Герман в нём сомневается. И бессознательно повысил голос:

— Думаете, я плохо умею провоцировать? Да я в этом дока!