Восхождение Тёмной Звезды / Dark Star Rising (джен)

Глава 6.ПХ

Птица Хрусталь перелистнула страницу своей книги.

Это была не великая книга, не известная книга, и уж точно не та книга, которую она читала бы часто. Было странно читать книгу, чтобы дразнить другого человека, но контроль, который это ей давало, был привлекательнее даже содержания самой книги. И хотя она не была особенно хорошо написана с точки зрения сюжета или структуры, от описаний действительно кровь стыла в жилах.

Птица Хрусталь позволила последней главе поглотить себя, подчинить её мысли и наполнить чувствами, которые испытывали персонажи. Их желаниями и их исполнением. Это оставило вполне определённое впечатление, когда она откинулась на спинку и с удовольствием вздохнула.

Карандаш отскочил от её головы. «Хватит читать грёбаную похабщину!»

«Выражайся лучше!» — отчитала Душечку Ампутация. «Если хочешь путешествовать с нами, тебе придётся научиться правильно говорить».

Птица Хрусталь не была уверена, имела ли Ампутация в виду угрозу, но то, как Душечка отвела взгляд и с негодованием откинулась на сиденье, определённо говорило, что это было воспринято именно так.

Почти при любых других обстоятельствах Птица Хрусталь убила бы кого угодно за попытку ударить её, но в данном случае это и было целью. Выводить Душечку из себя, доводя её собственные эмоции до кипения, было удовольствием с тех пор, как та присоединилась, и, похоже, это не надоест в ближайшее время.

«И бросаться в людей вещами тоже невежливо», — сказала Птица Хрусталь, просто чтобы втереть потешнее, как Душечка потеряла самообладание из-за такой ерунды.

«Как и читать подобные материалы в присутствии других», — небрежно заметил Джек Остряк. — «Это может внушить нашей дорогой Ампутации неподобающие мысли».

Птица Хрусталь выпрямилась, когда лидер Бойни №9 заговорил. Не от страха, что он может её ранить, а просто потому, что он обратил на неё внимание, и она хотела продлить его ещё немного.

«Я бы подумала, что мои привычки чтения никого не заинтересуют, если бы о них не заявили так резко».

«На обложке изображён очень мускулистый мужчина без рубашки, спасающий скудно одетую девицу», — поддразнила Ожог. — «Это привлекло моё внимание; я собиралась попросить её почитать, когда ты закончишь».

Птица Хрусталь бросила на девушку сердитый взгляд за то, что та прервала её разговор с Джеком, но казалось, он уже потерял интерес и снова уткнулся в телефон, рассеянно поглаживая свою эспаньолку. Она со вздохом закрыла книгу и перебросила её. «Держи, я всё».

Бросок был хорош, но Ожог не смогла поймать книгу, перевесилась, пытаясь дотянуться, и свалилась на пол со звуком, который можно было бы счесть милым, если бы он не был так очевидно фальшив. Что бы ни происходило с пироманкой, когда рядом был огонь, в остальное время она, казалось, пыталась вернуть кусочек своего, без сомнения, потерянного детства, когда всё вокруг не было пожираемо пламенем.

Это беспокоило Птицу Хрусталь так, как не беспокоила Ампутация, и она не знала, почему. Да и не хотела слишком много об этом думать, предпочитая по возможности просто игнорировать Ожог.

Птица Хрусталь потянулась на сиденье дивана и уставилась в окно, за которым проносился мир. Они ехали в невероятно роскошном автобусе. Редко когда они перемещались с такой помпой, но возможность представилась в той деревушке, которую они недавно обезлюдили, и они были слишком рады ею воспользоваться.

К автобусу даже прицепили конный прицеп, и, как с восторгом кричал Краулер, закуски. Сейчас он устроился в нём, без сомнения, выясняя, может ли лошадь умереть от страха.

То, как Ожог мягко подняли на ноги, снова привлекло внимание Птицы Хрусталь. Сибирь похлопала Ожог по голове и вернулась к Ампутации, снова заключая юную на вид девочку в материнские объятия, в которые та была только рада прижаться.

Птице Хрусталь пришлось отвести взгляд, когда Сибирь потянулась за последним творением Ампутации. Это было «растение» в горшке, которое не давало человеческим глазам гнить. Они свисали, как гроздья винограда, с крошечного деревца, всё ещё способные дёргаться и смотреть по сторонам.

Ампутация даже посадила полноразмерные версии на их последних остановках, и те должны были прорасти в ближайшие годы и десятилетия. В качестве «семян» использовались те немногие неудачники, что пережили нежное обращение Бойни №9.

Она давно уже потеряла какую-либо брезгливость за время своего пребывания в Девятке, но не было никаких причин наблюдать, как Сибирь медленно опускает гроздь ко рту, чтобы сорвать отдельные глаза.

Своё внимание она сосредоточила на хмурящемся Джеке. Её всегда завораживало то, как он улыбался и размахивал своим лезвием. То, как его игривые выходки сменялись скукой и недовольной гримасой разочарования, которая всегда предшествовала чьей-то кончине.

Но это была не та гримаса. Та, которую Птица Хрусталь не была уверена, что видела раньше. Почти гримаса неверия.

«Что так основательно захватило твоё внимание?» — спросила она. Она лежала вдоль всего дивана, заняв его целиком. Как бы ей ни хотелось положить ноги ему на колени.

Он помолчал ещё мгновение, прежде чем ответить, явно всё ещё обдумывая. «Время от времени кто-то решает, что может нанять нас для устранения цели. Это всегда весело — сделать это, потом разобраться с ними, а потом и с городом, куда они нас заманили. Просто я никогда не получал два предложения одновременно. Я в замешательстве и шокирован».

«Звучит так, будто нам просто нужно выполнить их по порядку, по удалённости. Это всегда придаёт нашим проделкам немного энергии, когда есть цель».

«Я тоже сначала так подумал, но не уверен, что хочу действовать именно так. Слишком уж похоже на то, что мы пляшем под их дудку, даже если они за это заплатят жизнью. Так что я подумал, что мы проведём голосование и позволим массам решить».

«Я обожаю демократию!» — пропищала с заднего сиденья Ампутация. Сибирь улыбнулась и показала большой палец вверх, а остальные пассажиры так или иначе выразили своё согласие. Даже Манекен показал своё одобрение, нажав на клаксон и повернув голову на все сто восемьдесят градусов — лицо, которое Ампутация пришила ему, чтобы он не выделялся за рулём, улыбалось.

«Тогда предложение принято», — хлопнул в ладоши Джек. — «Бедный Краулер будет вынужден подчиниться нашему решению, но по крайней мере так мы, семеро, избежим патовой ситуации».

Они никогда хорошо не заканчивались.

«И кто же эти счастливые претенденты?» — спросила Птица Хрусталь. С прошлого раза, когда у них была такая цель, прошли годы, и она чувствовала лёгкую ностальгию и возбуждение.

«Наш первый вариант — неизменно харизматичная Мышь Защитница».

«Я её обожаю!» — сказала Ампутация. — «Голосую за неё, потому что хочу с ней встретиться. Может, я возьму у неё автограф».

«Уже сильный отрыв. Наш другой вариант — какая-то новенькая Страж, которая уже успела нажить себе врагов. Энтропия, так её зовут. Какая-то разновидность Умника. Судя по деталям, которые они предоставили, выглядит почти так, будто ей самое место в "Сторожевых Псах", но она выходит в поле, захватывая отъявленных злодеев».

«У-у-у, звучит смело. Может, она годится в старшие сёстры», — снова сказала Ампутация, перебивая и Душечку, и Ожог. — «Голосую за неё».

«Так, так», — мягко пожурил Джек. — «Двойное голосование — это мошенничество. Мы же не хотим нарушать закон, ведь так?»

«Верно. Прости». Она слегка стукнула себя костяшками пальцев по голове. «Я слишком разволновалась».

Птица Хрусталь почувствовала, как её возбуждение немного угасло от таких вариантов. Ни один не казался интересным. «Которая из них живёт в большем городе?»

«В Филли — Энтропия. Нам придётся проявить немного изобретательности». Джек рассмеялся. «Думаю, я бы запросил и побольше денег, просто чтобы посмотреть, согласятся ли они».

Ожог посмотрела на Душечку и прижала книгу чуть ближе. «Я думаю, Филли. Хочу быть ближе к Восточному Побережью».

«Погоди», — удивилась Душечка, — «ты знаешь, где живёт Мышь Защитница?»

В ответ она получила кивок и фыркнула. «Каждый день узнаёшь что-то новое. Голосую за Мышь Защитницу. Всегда её ненавидела. Слишком жизнерадостная».

Ампутация, очевидно, разрывалась между пренебрежительными ремарками и желанием добиться своего, и решила просто помолчать и сердито смотреть на Душечку. Птица Хрусталь заключила пари сама с собой, что это приведёт к вражде. Равные шансы, что Ампутация скоро забудет.

«Пока ничья», — сказал Джек, действительно увлёкшись голосованием. — «Я подожду, чтобы посмотреть, не понадоблюсь ли я как решающий голос».

Сибирь встала на сторону Ампутации, за что получила визг от восторга и объятия. Манекен дважды просигналил, чтобы указать на второй вариант.

«Ничья, тогда», — сказал Джек без видимого удивления. «Что ж, я всегда хочу следовать выбору нашей дорогой Ампутации». Ребёнок сиял от восторга, а Птица Хрусталь закатила глаза. «Но мне также нравится встречаться с Умниками типа Энтропии. С ними всегда так весело».

Он устроил целое представление, мямля и колеблясь, думая и решая, размышляя и обсуждая. Это продолжалось достаточно долго, чтобы Птица Хрусталь поняла — он просто дурачится. Играет с самыми опасными людьми в стране, потому что это забавляет его. Она разрывалась между раздражением и юмором и склонилась к юмору.

Она метнула крошечный осколок стекла, и в ловком движении он щёлкнул своим перочинным ножом и отбил стекло. Она подмигнула ему, когда он сердито посмотрел на неё. Она ожидала, что лезвие мелькнёт и оставит на ней царапину, но этого не произошло. Она знала, что он приберегает это для момента, когда она забудет об этом.

«Ладно тогда», — сказал он таким тоном, что Ампутация ликовала от победы. «Но я действительно хочу встретиться с Умником, которая так быстро кого-то взбесила, что на неё заказали убийство через нас».

Лицо Ампутации исказилось от глубочайшей печали.

«Прости, дорогая».

—

Въезд в Филадельфию стал настоящим зрелищем для Птицы Хрусталь. Они бывали так редко в больших городах, что она забыла, какими большими они могут быть. Ампутация была в восторге, указывая на все большие здания, а потом осознала, что они ещё даже не близко к самому городу, и пришла в ещё большее изумление.

В данный момент Джек, Ампутация и Птица Хрусталь изображали семью в парке. Птица Хрусталь чувствовала себя странно без своего костюма, и у неё слегка чесалась задняя часть шеи. Она отмахнулась от этого и наслаждалась временем, проведённым с Джеком, оглядывая всех нормальных людей, занимающихся нормальными людскими делами.

Например, бьющих своего парня?

«Драма», — с улыбкой сказал Джек. — «Всегда приятное зрелище в такой прекрасный день, как сегодня».

«Что случилось?» — спросила Ампутация, оглядываясь, пытаясь разглядеть то, что видят взрослые.

«Небольшая межличностная проблема, решённая должным применением насилия».

«Это скрашивает будни», — согласилась Птица Хрусталь. «Итак, знаешь, где этот парень, которого мы ищем?»

«Полагаю, вот этот джентльмен».

Тощий белый парень шаркал по тропинке, выглядел нервным, но пытался этого не показывать. Было довольно забавно не быть источником нервозности. Хотя вскоре для мистера Оуэна это изменится на гораздо более сфокусированный страх.

Они последовали за злодеем без костюма из парка на оживлённые улицы. После нескольких поворотов он вошёл в приличного вида жилой дом, куда они вошли, идя по пятам. Было забавно наблюдать, как его глаза скользят по их маленькой «семье», не подозревая их ни в каком дурном умысле.

«Здравствуйте», — сказал Джек с лёгким наклоном шляпы. — «Прекрасный день, не правда ли?» Парень был достаточно вежлив, чтобы ответить, и они все вместе зашли в лифт.

«Привет!» — сказала Ампутация. — «Я Райли. А тебя как зовут?» Она протянула руку для рукопожатия.

«Э-э, Джордж. Приятно познакомиться, Райли». Он посмотрел на Джека за разрешением, прежде чем принять рукопожатие. Было почти мило, как почтителен он был, и Птица Хрусталь улыбнулась, думая о том, как мало это будет значить совсем скоро.

«А ты чем зарабатываешь на жизнь?» — спросила Райли. — «Мой папа — мастер по резьбе». Она дёрнула за штанину Джека, как бы показывая, как гордится им. «А мама — стеклодув».

Птица Хрусталь погладила её по голове и посмотрела на Джорджа. «Она и вправду драгоценность». Он слегка покраснел от её внимания, и она улыбнулась чуть шире.

«Я занимаюсь доставками для моей компании по городу». Он попытался звучать уверенно, но получилось немного смущённо.

«Важная работа», — приветливо сказал Джек, когда двери открылись, и Джордж вышел.

«Спасибо». Он воспрял духом и пошёл чуть увереннее. «Пока. А? Вы тоже живёте на этом этаже?»

«Живём», — сказала Райли. — «Разве не здорово?»

«В каком-то смысле, да». Они все прошли по коридору, и Джордж остановился. «Ну, вот и всё».

Он открыл дверь ключом. «Увидимся как-нибудь».

Когда все трое подошли и окружили его, его поведение сменилось с открытого и дружелюбного на настороженный, когда он отступил в свою квартиру, пытаясь захлопнуть дверь. Нога Джека преградила путь, а Птица Хрусталь распахнула дверь, используя кусочек стекла, чтобы преодолеть жалкую попытку закрыть её.

Вот тогда Джордж и понял, что в реальной беде, и рванул к заднему окну. Хорошая попытка, хоть и бессмысленная. Он прыгнул головой вперёд, вытянув руки, с намерением вылететь через окно, но Птица Хрусталь не дала стеклу разбиться, и раздался громкий хруст — его рука сломалась вместо окна.

Он попытался закричать, но получился лишь хриплый вопль, который едва можно было расслышать, даже когда они вошли в квартиру. Ампутация подпрыгнула к нему с хихиканьем, пока Джек закрывал и запирал дверь, на мгновение показав усмешку удовольствия, прежде чем сгладить её и неторопливо последовать за Ампутацией.

Птице Хрусталь уже было скучно. Джордж, он же Скользкий, как его знали в его банде, заговорит. Это даже не было вопросом времени или того, что для этого потребуется, исход был предрешён. Так что она подошла к холодильнику и наполовину прислушиваясь, принялась рыться в нём в поисках перекуса.

«Вы выглядите смущённым, мистер Оуэн», — сказала Ампутация с невинным видом. — «То рукопожатие заразило вас скверной простудой. Вам не стоит слишком громко разговаривать, будет больно».

Птица Хрусталь собрала несколько сэндвичей и взяла газировки. Разложив угощение на стеклянных тарелках, она левитировала всё это к группе и раздала.

«Очень мило с твоей стороны, дорогая», — сказал Джек. Хоть она и знала, что это лишь пустой комплимент и ему всё равно, это было приятно.

«Я была голодна, подумала, ты, возможно, тоже». Она передала другую тарелку Ампутации, которая принялась за еду с энтузиазмом.

«Пасип», — попыталась сказать она с набитым ртом. Получив неодобрительный взгляд от Джека, она проглотила и повторила: «Спасибо».

«Итак», — хлопнул в ладоши Джек, чтобы привлечь внимание Джорджа. Тот становился всё бледнее по мере того, как до него доходила реальность того, кто за ним последовал, и его начало сильно трясти.

«Это от простуды?» — спросила Птица Хрусталь, интересуясь, не умрёт ли парень от страха. Это было редко, особенно с кем-то настолько молодым, но такое случалось и раньше.

«Нет. Просто хорошая старая реакция страха. Итак, Джордж, почему бы тебе не рассказать своему любимому массовому убийце, что такого сделала Энтропия, чтобы твоя организация наняла мою организацию для её убийства. Стража, между прочем».

Его глаза были широко раскрыты, слёзы текли по лицу, но надо отдать ему должное, он ответил внятно. В основном. «Мы не делали этого. Мы не стали бы. Она сломала нас, но мы не стали бы. Клянусь. Пожалуйста?»

Последняя часть вышла таким высоким писком, что Птица Хрусталь удивилась, что простуда не сработала и не заставила его охрипнуть. Она предположила, что это было недостаточно громко, даже если звучало так, будто его ударили по яйцам.

Джек наклонился близко и пристально посмотрел. «Я верю тебе. Искренне. Похоже, твоего босса подставили, или он тебе ничего не сказал. Пойдём спросим его».

Джордж лихорадочно кивнул, поникнув, когда Ампутация уколола его. Пятнадцать минут хирургии, которые Птица Хрусталь провела, перебирая какую-то музыку, и Скользкий был готов к работе. Его пустые глаза обрели фокус, когда он сел, затем вскочил на ноги и отдал честь.

«Скользкий Скользяев готов к выполнению приказов, мэм!»

Ампутация рассмеялась. «Кажется, я переборщила с радостью вместе с покорностью. Ну и ладно».

И они отправились к боссу Сырстейков, банды комедийных злодеев, которые совершали довольно впечатляющие ограбления, сводя к минимуму ущерб и обычно вызывая улыбки у окружающих. От этого Птицу Хрусталь чуть не тошнило, и она решила, что они оказывают миру услугу, разбираясь с этим.

Они не были в городе и суток, а она уже почувствовала желание расслабиться и спеть. Подарить городу её собственный оперный театр и показать им всё, на что она способна. Чтобы они никогда не забыли. Оглядывая апартаменты и небоскрёбы, она чувствовала, как у неё текут слюнки от всего этого стекла, которое просто умоляло быть освобождённым. Хаос, который это причинит, был восхитителен при одной мысли.

«Ещё не время», — сказал Джек и тепло потёр её плечо. — «Я знаю, ты ждёшь этого, и скоро это случится».

«Но сначала нам нужна некоторая информация». Она вздохнула. «И, полагаю, мне всё ещё нужно выбрать своего кандидата».

Их было на одного меньше, и все остальные уже выбрали свои цели. Большинство даже отправились поздороваться. Птицу Хрусталь всегда удивляло, насколько скрытным может быть Краулер, когда захочет. Можно было бы подумать, что пятитонное чудовище трудно не заметить, но каждый раз ему удавалось это провернуть.

«Ага. Может, выберешь тут молодого Скользкого?»

Это вызвало у неё громкий хохот.

«Тогда, наверное, нет. Что ж, возможно, кто-то из людей, с которыми мы собираемся встретиться, впечатлит тебя».

Вскоре они добрались до укрытия Сырстейков: подвала под баром. Они спустились по лестнице, ведомые Скользким.

«Мы закрыты», — раздался голос, когда они вошли. Он звучал как тучный мужчина с проблемами дыхания, и Птица Хрусталь наполнилась отвращением и ненавистью. Этот человек уже был приговорён к смерти, но она собиралась убедиться, что он знает, что это она, прежде чем всё будет кончено.

«Это всего лишь я», — сказал Скользкий, — «я забыл ключи».

«Опять? Ты дошёл до самого дома, прежде чем осознал?»

«Так и есть. Затем он завёл новых друзей, и мы подумали, что будет здорово, если он представит нас. Мы новенькие в городе, понимаешь, и всегда так трудно встречать людей».

Джек не успел и на треть закончить свою шутку, как Птица Хрусталь увидела, как до них доходит осознание того, кто вошёл в их логово, и наслаждалась этим. Хотя её слегка раздражало, что это было направлено на Джека, а не на неё.

Большой мужчина, казавшийся сложенным из жира и кирпичей, с удивительной проворством развернулся и попытался убежать через чёрный ход, только чтобы врезаться в Сибирь, его тело деформировалось вокруг неё, прежде чем отскочить, лишившись пальца за свои усилия.

Трое остальных в комнате справились ненамного лучше, поскольку Манекен растворился в тенях, а Краулер врезался через потолок. Птица Хрусталь всегда наслаждалась эффектным входом, даже если этот был омрачён её ограниченным участием.

Крики, которые подняли все они, были оборваны разными способами. Манекен — лезвием у горла, выпустившим лишь каплю крови. Краулер впустил слюну в глотку одного человека, покончив с ним и с его криком. Он по крайней мере обладал самосознанием, чтобы выглядеть пристыженным, когда Джек закатил глаза.

Сибирь наступила на живот большого мужчины и надавила, выжимая весь воздух, даже когда он хватал ртом ещё. Наконец, Птица Хрусталь наполнила рот последней женщины стеклянной пылью и заставила её подавиться, стараясь не последовать примеру Краулера и не убить свою цель. Пока что.

«Где мои манеры? Позвольте представиться».

«А вы человек со вкусом и достатком?» — поддразнила Птица Хрусталь.

«Я бы сказал, что вкус у меня весьма специфический. А достаток, похоже, тоже подтягивается. Возможно, отчасти благодаря этим замечательным джентльменам… и леди… перед нами.»

Джек подошёл к большому мужчине, всё ещё хватавшему воздух, и наклонился ближе. «Бряк, если я не ошибаюсь?»

Бряк кивнул.

«Отлично. Это вы послали мне крупную сумму денег, чтобы убить Стража Энтропию?»

Бряк покачал головой.

«Это ставит меня в затруднительное положение. Похоже, вас и ваших друзей подставили, и нас привезли сюда под ложными предлогами. Неудачно для города, но, возможно, мы ещё сможем извлечь из этого что-то. В конце концов, Ампутация, что я всегда говорю?»

Она сделала вид, что думает. «Всегда находи новые и интересные способы выразить себя через своё искусство?»

Он улыбнулся. «Я так говорю, но это не то, что я имел в виду. Можешь угадать?»

Она подумала ещё мгновение, вся комната затихла, кроме хруста, с которым Сибирь жевала оторванный палец Бряка. «Всегда находи возможность в неудаче?»

«Вот именно. И я думаю, мы сможем это сделать».

Он встал и стал расхаживать, разговаривая, становясь немного более энергичным по мере речи. «Думаю, нам нужно спросить саму Энтропию, кто может быть её тайным поклонником. Думаю, я даже выберу её своим номинантом. Посмотрим, хватит ли у неё смелости, чтобы оправдать врагов, которых она нажила».

Птица Хрусталь подплыла к Бряку и уставилась на него. Его лицо было свёкольно-красным и сморщенным. Это было отвратительно. Она поднесла крошечный осколок стекла и надрезала одну из огромных вен, вздувшихся на его голове, и наблюдала, как сначала брызнула кровь, а затем хлынула потоком, словно прорвало плотину.

«Что мы будем делать с этими?» — спросила она.

«Кто-нибудь из них пришёлся тебе по душе для твоего номинанта?»

«Может, позволим им сражаться насмерть, и это будет моим испытанием». Ей не нравилась ни одна из этих перспектив, но в последние недели она была исключительно ленива и не особо изучала город.

Она вытащила всю пыль из горла женщины и сделала знак Манекену отпустить его заложника. Посмотрев на Сибирь, она спросила: «Не могла бы ты отпустить его ради меня?»

Никогда не было хорошей идеей отдавать ей приказы.

Та подняла два пальца и слегка наклонила голову. Она хотела ещё несколько пальцев от мужчины как цену за его освобождение.

«Как насчёт того, чтобы ты погонялась за Скользким? Похоже, с таким именем ты могла бы получить момент веселья». Она пнула Бряка. «Всё равно больше, чем с этим толстяком».

«У него синдром запертого человека, Сиби», — сказала Ампутация, — «так что он будет понимать, что происходит, даже если не может сейчас реагировать».

Сибирь подумала мгновение, затем рванула прочь, оставив позади хрипящего Бряка.

«Беги, Скользкий», — сказала Ампутация, и он в мгновение ока оказался наверху лестницы и скрылся.

«Отлично. Я оставлю тебя с этим. Пошли, Манекен, мне нужно проверить несколько компьютерных систем. Мы найдём тебе каких-нибудь Технарей, чтобы разжиться хорошим оборудованием». Он помахал рукой, удаляясь. «Ампутация, ты остаёшься?»

«Ага, я собираюсь поиграть с остатками».

«Ладно, развлекайся. Встретимся сегодня вечером, а завтра посмотрим, как поздороваться с нашим подлым Стражем».

«Так и сделаем». Ампутация возбуждённо помахала и повернулась к остальным, несколько её пауко-ботов ползали вокруг. «Давайте установим основные правила».

Оставшиеся Сырстейки огляделись и прикинули свои шансы. Тот, кого сдерживал Манекен, начал говорить. «Я думаю, мы все можем быть друзьями здесь. Нет причин сражаться. Меня зовут Джентльмен».

Птица Хрусталь почувствовала, как её охватывает тёплое чувство. Оно было лёгким, едва заметным, но за годы опыта она его узнала. Это была тонко впечатляющая сила Властелина. И она была бесполезна в этой компании.

Ампутация рассмеялась и подошла похлопать его по спине. «Извини, это не сработает. У меня в голове достаточно саморегуляции, чтобы оставаться самой собой вечно. Но это может мне пригодиться. У меня есть идеи!»

Она отвернулась и попыталась пройтись вразвалочку, как Джек, к Краулеру, чтобы облокотиться на него. Одно из его щупалец потрепало её по голове, и он защищающе обвился вокруг неё.

«Итак, правила! Не крушите череп и не повреждайте мозг. На старт, внимание, марш!»

—

«Ты делаешь хорошую работу», — с гордостью сказал Джек.

«Ещё бы. Только самое лучшее, когда я работаю».

Птица Хрусталь уставилась на Джентльменов. Пара силовых гибридных экспериментов от Ампутации. Они не могли отдалиться друг от друга больше чем на несколько футов, не впадая в судороги, но пока этого не происходило, они делились силами друг друга.

Джек нашёл какого-то Скрытника, когда был с Манекеном, и решил принести подарок Ампутации, которая не теряла времени, находя новые способы заставить природу плакать.

«Что нам делать теперь?» — спросила женщина из Сырстейков. Она победила в той драке и теперь носила стеклянный ошейник, который плотно сидел на шее и впивался в плоть при каждом её слове. Птица Хрусталь поставила ей задачу — влиться в группу, вести себя как её член, а для этого нужно было говорить и задавать вопросы. Если она молчала слишком долго, стекло сжималось.

Телефон Джека издал тот же звук, что и раньше, и он улыбнулся, проверяя его. «Теперь, кажется, наш последний платёж прошёл, и пора идти знакомиться. С Энтропией, с Филли и с нашими последними кандидатами, со всеми разом».

Он кивнул Ампутации, которая сказала: «Хорошо, Джентльмены. Идите и подружитесь с СКП».

«Конечно».

«Звучит весело».

Они сказали это одновременно и заковыляли прочь. Это выглядело не слишком неестественно, и Птица Хрусталь была слегка впечатлена. «Ты совершенствуешься».

«Я знаю». Она сказала это с радостью, а не с высокомерием. «Думаю, я хочу поэкспериментировать больше с соединением людей на расстоянии. Есть что-то в силах, что им действительно всё равно, где и почему они в теле, пока они в нём».

Всё это пролетело сквозь уши, но Птица Хрусталь кивала в такт. Она повернулась к Джеку. «Итак, когда ты хочешь, чтобы мы сделали наше объявление?»

Тот зуд вырос до рёва, и она едва сдерживалась. Но она также не хотела промахнуться со временем, а у Джека был на уме определённый момент для этого.

«Как только СКП перейдёт в режим блокировки. Это должно произойти скоро. Эти двое великолепны», — он потрепал Ампутацию, — «но мы не можем недооценивать протоколы СКП в таких вещах».

«Когда это случится, что мне делать?» — спросила женщина из Сырстейков. Птица Хрусталь не запомнила её имени, и не хотела.

«Веселись», — сказал Джек, — «как и все мы. У нас будет стычка, прежде чем мы растворимся в тенях на день. А дальше, что ж, посмотрим».

Они ждали на приличном расстоянии от здания, укрывшись на краю парка, так что через двадцать минут на его телефон пришёл сигнал, и Джек сказал: «Это сигнал. Вперёд».

Птица Хрусталь рассмеялась и взмыла высоко в воздух. Некоторые из людей вокруг поняли, что происходит, и начали кричать и бежать. Это не имело значения; важна была только песня.

Прошли годы с тех пор, как они были в таком большом городе, и Птица Хрусталь собиралась использовать это по максимуму. Она вложила все силы и пела изо всех сил. Мир дребезжал вокруг неё, стены тряслись и трескались, и славный дождь падал со зданий на толпы внизу.

Город должен был узнать, что Бойня №9 в городе, и её смех только нарастал, когда звуки автомобильных сигнализаций заглушали крики. Везде, куда она ни смотрела, царили хаос и безумие, и никто не сомневался в причине.

Когда песня отгрохотала в ничто и эйфория пошла на спад, она спустилась на землю и увидела Джека с усмешкой. Она почти потянулась погладить его эспаньолку, потерянная в блаженстве, но смогла сдержаться.

«Что заставило тебя выглядеть так, словно ты поймал канарейку?» — спросила она вместо этого.

Он не стал отвечать, а посмотрел в сторону, и она увидела женщину из Сырстейков. Или, по крайней мере, её голову. Похоже, от восторга она встряхнула и шейный корсет.

«Ой».