Легенда о Синархе (гет)

Они стояли вчетвером, уставившись на светящийся кристалл в центре зала. Он висел в воздухе, не касаясь пола, и пульсировал неровным светом, переливаясь от кроваво-красного до ядовито-зелёного. Вокруг него дрожал почти невидимый, переливающийся барьер, искажая гладкими неровностями. Фортуна повернулась к ним лицом, когда Мариус заметил эту комнату проходя мимо. Но тут же отвернулась, как только стало понятно, что сердце ловушки под защитой.

— И как нам отключить эту штуку? — первая нарушила молчание Кона, её взгляд скользил по пульсирующему объекту с привычной холодной оценкой.

— Такую преграду можно снять только контрмагией, — ответила Порта, не отрывая глаза от кристалла. — Но нужно угадать, к какой стихии магии она привязана.

— Так чего же мы ждём? — нетерпеливо встрял Мариус, его пальцы уже постукивали по рукояти клинка.

— Это не так просто, — холодно возразила чародейка. — Если мы ошибёмся, то наш «барьер» превратится в довольно мощную имплозивную бомбу. И мы окажемся в эпицентре.

Следопыт скрестил руки на груди, его взгляд стал ещё более сосредоточенным.

— То есть, это русская рулетка?

— Можно сказать и так, — сухо кивнула Порта.

— И как это выяснить, не взорвав нас всех? — спросила Кона, повернув взгляд на черодейку.

— Никак, — коротко ответила она. — Разве что полагаться на удачу и интуицию. Шансы, что мы угадаем, ничтожны.

— Мы погибнем в любом случае, если не выберемся отсюда, — парировала Кона, пытаясь сохранять холодную логику.

— Я не буду рисковать безрасчётливо, — резко проговорила Порта, и её брови сдвинулись. — У нас с братом доступны лишь две стихии. Вероятность совпадения слишком мала, чтобы оправдать попытку.

Пока они обменивались аргументами, Арко молча стоял в стороне. Он потирал подбородок, его внимательный взгляд был прикован к пульсирующему источнику ловушки. Он изучал его не как магическую угрозу, а как сложный механизм, ища в нём изъян, слабое звено. Сестра была права — одно неверное движение, и они все станут частью обрушившейся каменной гробницы. Но бездействие тоже было смертным приговором.

В памяти всплывали обрывки старых уроков, пыльные записи из архивов, которые он пролистывал скорее из любопытства, чем по надобности. И среди этого хаоса знаний мелькнула мысль — смутная, рискованная, почти безумная. Не решение, а скорее временный обходной путь. Но возможно, единственный.

Его голос прорезал напряжённую обстановку:

— У меня есть идея.

Все взгляды мгновенно устремились к нему. Споры затихли. Порта приподняла бровь с недоверчивым любопытством.

— Какая же?

Арко покачал головой, словно и сам не до конца верил в то, что собирается предложить.

— Можно попробовать снять защиту, но перед этим наложить эффект. Перегрузить на…время, — последнее слово он произнёс будто, намекая на что-то.

Его сестра нахмурилась, её тон стал суше, с привычной долей скепсиса:

— Только чтобы нас при этом не убило. Твои идеи обычно имеют неприятные побочные последствия. И как ты планируешь это провернуть? — спросила Порта, сомневаясь.

— Хроно-пыль, — коротко бросил он.

— Интересно. И откуда, по-твоему, она у нас возьмётся?

Арко провёл рукой под складками мантии и достал небольшой чёрный бархатный мешочек. Он подбросил его в ладони, и довольная ухмылка снова тронула его губы.

— Откуда ты это взял? — её вопрос прозвучал с неподдельным изумлением.

— Уже не важно, — коротко отмахнулся чародей, переводя взгляд на мерцающий барьер.

Порта сделала два медленных шага к нему, её глаза сузились.

— Постой… Ты украл это у зачарователя Малексии?

— Одолжил немного пыли, — парировал он, пожимая плечами. — Вопрос в другом — зачем ей вообще понадобилось хранить такое в нашем замке?

— Ты понимаешь, что она это заметит, — её тон стал тише, но в нём не слышалось осуждение.

— Пусть только попробует обвинить сына графа в воровстве, — коротко и с вызовом отрезал Арко. Брат с сестрой переглянулись и оба улыбнулись, будто такой поступок вызывал у них, приятные ощущения.

Мариус, наблюдая за их семейным разбирательством, сдержанно вздохнул.

— Так, может, посвятите и нас, в ваш гениальный план?

Чародей тут же развернулся к нему, уже снова в роли импровизатора.

— У меня в руках — хроно-пыль, — он встряхнул мешочек. — Если её применить, она замедлит ход времени на определённом объекте или в зоне.

— И как это нам поможет? — скептически спросил следопыт.

— Мы уничтожим ядро ловушки до того, как барьер среагирует взрывом, — объяснил Арко. — Взрыв произойдёт, но для нас он будет… отложен. На какое-то время.

— «На какое-то время», — повторил Мариус с тоном явного недоверия. — Звучит не слишком надёжно.

— А бесконечно блуждать по этой каменной гробнице — звучит перспективнее? — парировал чародей без какой либо иронии.

Следопыт поджал губы, на его лице боролись сомнения и понимание неизбежности.

— Ладно, шутник, — неохотно выдохнул он. — Только не похорони нас тут, — он хлопнул чародея по плечу.

Кона сразу же перешла к сути:

— Сколько примерно у нас будет времени?

На этот вопрос, расчетливо и без лишних эмоций, ответила Порта:

— Зависит от концентрации и запаса маны. В случае с Арко… минут десять. Не больше.

Следопыт тут же встрепенулся:

— Тогда нам нужно немедленно предупредить Рафа и остальных. Мы не можем бегать, зная, что в любой момент нас разнесёт.

Но Арко уже поднял руку, останавливая его. Он вытащил из внутреннего кармана маленький пузырёк с синей, переливающейся жидкостью.

— Подожди-ка секунду…

Откупорил его и за пару глотков опустошил содержимое. После удовлетворённо выдохнул, и на его лице появилось выражение бодрой, почти дерзкой уверенности.

— Теперь у нас есть чуть больше времени. Жаль, нет еще одной бутылочки с маной.

— С тебя и этого хватит, — резко одёрнула его Порта, её взгляд стал острым и предостерегающим. — Не стоит перенасыщаться маной. Это чревато.

Чародей лишь отмахнулся, и прежняя лёгкая ухмылка вернулась на его лицо.

— Да шучу я. Ладно, хватит болтать.

Он повернулся к остальным, его голос стал серьёзнее, собраннее.

— Советую всем отойти подальше. Мне нужно сконцентрироваться.

Все отступили на безопасное расстояние, не сводя глаз с него. Арко выпрямился, его взгляд устремился к барьеру — странно сосредоточенный, почти расчётливый, что было для него нехарактерно. Затем он высыпал на ладонь всё содержимое мешочка. Лёгкая, песочная пыль поднялась облачком, обволакивая его кисть, будто туман.

Он собрался с мыслями, в его глазах вспыхнул огонек. Резко и сфокусировано, чародей выдул пыль прямо на барьер, подкрепив поток своим пламенем. Огненный вихрь, наполненный частицами времени, ударил в силовое поле.

Преграда дрогнула, как поверхность воды от брошенного камня, и покрылась сетью багровых, сверкающих трещин. На мгновение пространство внутри исказилось, открыв доступ к самому ядру ловушки. Зарождающийся взрыв, который должен был разнести всё вокруг, застыл — будто кадр в плёнке, растянутый до бесконечности. План сработал.

Но цена была видна сразу. Арко ощутил ледяную слабость, словно его внутренний огонь внезапно потух, как свеча. Он резко согнулся, упираясь руками в колени, его дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Порта тут же оказалась рядом, поддерживая его под локоть.

— Ты как? — тревожно спросила она.

— Непривычно… — выдавил он, с трудом переводя дух. — Магия… не скоро восстановится.

Чародей поднял голову, его взгляд, всё ещё затуманенный усталостью, устремился на Кону и Мариуса.

— Уничтожьте ловушку, — выдохнул он.

Девушка без колебаний выхватила револьвер. Её выстрел был точен и безжалостен: пуля разбила светящийся кристалл на мелкие, гаснущие осколки.

Иллюзия дрогнула и рассыпалась. Лишние коридоры, тупики и стены растворились, словно их и не было, обнажив настоящую, простую и мрачную планировку тюрьмы. Путь вперёд был теперь ясен.

Но освобождение породило новый, более острый вопрос.

— Так, сколько у нас времени? — тут же, без лишних слов, спросил Мариус, его взгляд уже оценивал открывшееся пространство.

— Полчаса. Может, меньше, — с трудом ответил Арко, всё ещё опираясь на сестру.

— Я свяжусь с Рафом, — сказала следопыт, его пальцы уже тянулись к наушнику. — Пора всем собраться. Составим новый план. И нам нужно уложиться в этот срок.

Они обменялись короткими, решительными взглядами и двинулись вперёд, оставив позади ощущение сжавшейся, как пружина, тикающей угрозы.

* * *

Пальцы её ныли от пронизывающего холода, она пыталась согреть их, даже сквозь ткань перчаток. Сырость подземелья въедалась в кости, долгое пребывание в этой каменной гробнице медленно, но верно отнимало энергию. Лишь подаренная накидка Порты по-прежнему хранила драгоценное тепло у тела, но руки и ноги уже начинали неметь, движения становились чуть более скованными.

Рафаэль только что закончил разговор по рации, получив отчёт о сломанной ловушке и жёстком лимите. Новость о тридцати минутах не обрадовала, но и не испугала — по крайней мере, шанс выбраться теперь был. Правда, выполнение самой миссии повисло в воздухе: кроме монстров в клетках, они пока ничего не нашли.

— Что будем делать дальше? — спросила Ева, её дыхание превращалось в лёгкое облачко в холодном воздухе.

— Сначала встретимся со всеми, — ответил он, пытаясь скрыть напряженность. — Скорее всего, придётся либо быстро прочесать то, что осталось, либо… вернуться ни с чем. Но в любом случае тебе нужно будет двигаться к выходу, подальше отсюда.

Девушка поморщилась, и в её глазах вспыхнуло знакомое, упрямое недовольство.

— Опять ты мне рамки ставишь.

Охотник сделал шаг ближе, его взгляд стал серьёзным и прямым.

— Ева, я о тебе забочусь. У тебя ещё мало опыта в таких вылазках. Я знаю, что ты хочешь помочь, и я это ценю… но твоя безопасность сейчас важнее всего. И ты…мне не безразлична, — он произнёс это чуть тише, стараясь, чтобы слова не звучали как упрёк.

— Как и ты мне, Раф… — ответила она мягче, но не сдаваясь. — Но это не должно меня сковывать. Не забывай — я всё-таки Синарх. И моя сила может помочь нам.

Он тяжело вздохнул, не отрывая от неё взгляда.

— Ты помогаешь нам больше, чем мы могли представить, — его ладонь мягко коснулась её щеки, а голос стал тише, почти шёпотом. — Но я прошу тебя… послушать меня ещё раз. Я обещаю, что вернусь, Ева.

Он наклонился ближе, чтоб соприкоснуться к её губам. Их дыхание смешалось в холодном воздухе, но в самый последний миг, их отвлёк звук — чёткий, размеренный шаг, раздавшийся в дальнем конце зала.

Рафаэль резко отстранился, инстинктивно развернувшись и поднимая арбалет. Из тени бесшумно возникла Мина, она шла к ним ровным, неспешным шагом, её лицо скрывал капюшон.

Охотник навёл на неё оружие, его тон прозвучал, как сталь:

— Почему ты не отвечала на рацию?

Она остановилась перед ними, её внимательный, оценивающий взгляд скользнул по обоим лицам.

— Немного отвлеклась. Было не до связи, — ответ прозвучал ровно, без тени оправдания.

Рафаэль не опускал арбалет, его палец всё ещё лежал на спуске.

— Ты слышала, что было в переговорной?

— Конечно, — она кивнула. — Поэтому я и здесь. Разве мы не ждём остальных?

Взгляд охотника задержался на её ухе, где виднелся наушник, затем он медленно опустил оружие. Напряжение в его плечах спало, но бдительность осталась.

— Хорошо, раз уж ты пришла… Оставайся с Евой. Я быстро проверю, что впереди, и возможно, встречу остальных, — коротко кивнул им обеим и бесшумно скрылся за поворотом дальнего коридора, растворившись в темноте.

Ева взглянула на Мину и позволила себе лёгкую, усталую улыбку.

— Долго тебя не было. Успела что-то найти?

Женщина сделала медленный шаг вперёд.

— Почти, — ответила она лаконично.

— И что же? — девушка нахмурилась. — Мне кажется, разделяться в такой ситуации было не слишком разумно.

Та подошла ещё ближе, улыбнулась и взяла её руки в свои ладони. Жест был странным, непривычным — Мина раньше не проявляла такую внезапную физическую открытость.

— Не стоит так переживать за меня. Обычно я быстро справляюсь со своей добычей. Главное — усыпить её бдительность, — произнесла она, её улыбка стала шире, почти неестественной. Взгляд что-то скрывал, был слишком пристальным.

Ева почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что-то было не так. Мина никогда так себя не вела.

— Добычей? — коротко переспросила она, пытаясь убедиться в своих нарастающих подозрениях.

В тот же миг пальцы женщины, схватили её за кисти рук с железной хваткой. Боль пронзила, и сомнения развеялись. Да, это была не Мина. Но почему чутьё молчало? Возможно, эта тварь и вправду сумела обмануть не только глаза, но и саму интуицию — раз даже Рафаэль ей поверил.

Ева изо всех сил рванулась назад, пытаясь вырвать запястья, но хватка лишь впилась в её кожу ещё сильнее, почти ломая кости. Лицо самозванки вдруг поплыло, исказилось — улыбка растянулась в нечеловечески широкую, усеянную рядами острых зубов пасть, а кожа позеленела и покрылась скользкой, мерцающей плёнкой.

Страх на миг сковал дыхание. Существо не отпускало, и эта зубастая бездна приближалась к её лицу.

Но адреналин перебил всё. Одной руке удалось выскользнуть, и её пальцы тут же нащупали рукоять кинжала на поясе. Резким движением она всадила клинок чудищу в затылок.

Раздался хлюпающий, отвратительный звук. Существо отшатнулось, разжав хватку. Его форма поплыла, как будто тело было не плотью, а густым, дрожащим желе. Даже после удара клинком не было крови — лишь вязкая, тёмная слизь, сочившаяся вокруг раны. Оно медленно вытащило лезвие из себя и уронило его на каменный пол со звоном, не сводя с Евы жёлтых, горящих глаз.

Девушка отступила на шаг, ум лихорадочно искал слабость в этом бесформенном противнике. Тварь снова исказила подобие улыбки и, сбившись в упругий сгусток, рванулась стремительно к ней.

Воздух прорезал резкий, свистящий звук, и стрела с глухим, мокрым хлюпаньем вонзилась в тело существа. Сразу же раздался сдержанный хлопок — заряд сработал, и существо отбросило назад, прочь от Евы. Ещё одна стрела, затем третья — каждая метко била в цель, заставляя желеобразную массу откатываться всё дальше, пока она не шлёпнулась о дальнюю стену.

Рафаэль появился в проёме как раз вовремя, его лицо было напряжённой маской хладнокровной ярости. Девушка встретилась с ним взглядом, она почувствовала мгновенное облегчение. А затем бросилась к нему, её шаги были немного спутанными, но быстрыми.

— Ни на минуту нельзя тебя оставить одну — какая-нибудь тварь обязательно прицепится, — проговорил он с мягкой иронией.

— Оно нас ловко обмануло, — призналась Ева, всё ещё переводя дыхание. — Я поздно почувствовала, что рядом что-то не так.

— Морфы на то и морфы. Умеют маскироваться под саму суть того, кого копируют, — пояснил охотник, но его взгляд уже был прикован к бесформенной массе, которая снова зашевелилась у стены.

Слизь заклубилась, сгустилась, вытягиваясь и формируя новую, более чёткую фигуру. Теперь перед ними стояла ламассу — массивное существо на четырёх лапах, размером с медведя. Его голова была почти человеческой, увенчанной короткими, изогнутыми рогами, туловище — кошачьим, а за спиной торчали недоразвитые крылья с перьями. Чудовище издало низкое, рычащее предупреждение и приготовилось к прыжку.

Рафаэль выстрелил, но тварь ловко отпрыгнула в сторону и ринулась вперёд. В её движениях была дикая, непредсказуемая скорость. Охотник не дрогнул. В нижней части арбалета, в скрытом отсеке, находился особый снаряд — не для убийства, а для захвата. Он спустил курок.

Снаряд вырвался с тихим шипением и, не долетев до цели, раскрылся в широкую, блестящую сеть из тонких, но невероятно прочных волокон. Она накрыла ламассу, мгновенно обвивая её тело и конечности. Сеть сжималась, туго стягиваясь с каждым движением чудовища, которое, запутавшись, рухнуло на пол с глухим рёвом, бессильно бьющееся в ловушке.

Сделав два шага вперёд к извивающейся в сетях твари, Рафаэль приготовился добить её, но в этот миг морф снова поплыл. Его тело потеряло чёткие очертания, превратившись в полупрозрачную, дрожащую массу, и свободно просочилось сквозь петли сети, выскользнув на пол словно густая слизь.

Существо отползло, готовясь принять новый облик.Чтобы не дать ему этого сделать, охотник открыл огонь. Стрелы одна за другой впивалась в зыбкую массу, но, похоже, не наносили существенного вреда — морф лишь вздрагивал, поглощая удары.

Затем тварь резко рванулась вперёд, её тело сжалось и затвердело, приняв облик чего-то зелёного, чешуйчатого, с длинными когтистыми лапами. Она была стремительна. Одним движением выбила арбалет из рук Рафаэля, и оружие с глухим стуком отлетело в сторону. В следующее мгновение когтистая рука сжала ему горло, поднимая над землей.

Охотник попытался вырваться, но хватка была железной. Его пальцы потянулись к поясу, но монстр тут же присёк эту попытку. Существо наклонилось ближе, обнажив ряды игольчатых зубов. Длинный, раздвоенный, как у змеи, язык выскользнул из пасти, пробуя воздух в сантиметрах от его лица. В его жёлтых глазах горела холодная, бездушная решимость убить.

Но ликование твари было недолгим. В неё с размаху врезалась стеклянная бутылка, разбившись о чешую с хрустальным звоном. Содержимое — густая, дымящаяся жидкость — мгновенно разъело кожу, и воздух заполнился резким шипением и запахом горелой плоти. Морф издал пронзительный, скрежещущий вой и разжав когти, отшвырнул Рафаэля прочь.

Ева не дала чудовищу опомниться. В её руках уже была следующая бутылка, и она метнула её с силой, в которой кипела вся её ярость. Кислота шипела, въедаясь в тело морфа, заставляя его дёргаться и отползать, издавая дикую смесь звуков — мычание, скрежет, визг, будто оно лихорадочно перебирало голоса, пытаясь найти тот, что выразит эту боль.

Но девушка не останавливалась. Она шагнула вперёд, хватала одну за другой бутылку из чехла, который дал ей Рафаэль, и метала их с холодной, методичной решимостью. Каждый бросок был приговором. Она не просто защищалась — она добивала. Существо, извиваясь и теряя форму под воздействием смеси, медленно, неумолимо расползалось в лужу дымящейся, безжизненной жижы.

Ева потянулась за очередным пузырьком, чтобы нанести решающий удар, но её пальцы нащупали лишь пустые гнёзда чехла. Их больше не осталось.

Она резко отступила, её взгляд прикован к зелёной массе, которая уже снова начала пульсировать, собираясь воедино. Слизь клубилась, обретая нечёткие очертания, и на этом почти сформировавшем лице, расползлась искажённая, торжествующая улыбка.

Внезапно перед ней мелькнула тень — быстрая, чёрная с когтями. Что-то огромное и лохматое с рваным рыком ворвалось в пространство между ней и морфом.

Это была Мина — но не та, которую они знали. Её тело было больше, покрыта чёрной шерстью, а изогнутые когти блестели в полумраке. Красные глаза пылали чистой, необузданной яростью. Она впилась когтями в зыбкое тело врага, и с глухим, влажным звуком, разорвала его пополам.

Затем, не останавливаясь, швырнула обе части в разные концы зала — будто это была не опасная тварь, а просто грязная, надоевшая тряпка. На этот раз морф не поднялся. Остатки лишь безжизненно затихли, медленно растекаясь по каменному полу.

Волчий взгляд, горящий алым огнём, уставился на Еву — пристальный, изучающий, почти бездушный. Оборотень приблизила морду к её лицу, обнюхивая кожу, и девушка замерла, стараясь дышать ровно и не делать резких движений. Она не знала, чего ждать от Мины в этом обличье, и просто наблюдала, следя за каждым её действием.

Рафаэль, уже поднявшись на ноги, тоже не сводил с них глаз. Он знал, что это Мина, но в такой форме даже ему было непросто сохранять спокойствие, особенно когда она стояла так близко к Еве. Его рука лежала на рукояти клинка, но он не двигался, лишь внимательно следил.

Тогда девушка набралась смелости и тихо, но чётко произнесла:

— Мина? Ты меня помнишь?

Оборотень издала короткое, низкое рычание, но не отступила, её взгляд стал чуть менее острым.

— Ты помнишь, что я тебе сказала тогда, в Греции, когда мы возвращались? — продолжала Ева, её голос звучал ровно, пытаясь не выдавать лишних эмоций.

Лохматый зверь замер, затем медленно выпрямился и встряхнул головой, словно отгоняя наваждение. Оскал смягчился, красный свет в глазах поутих. Она сделала шаг назад, потом ещё один, отдаляясь от девушки.

В этот момент тело оборотня окутала плотная, чёрная дымка. Она заклубилась, сжалась, и через мгновение из неё вышла обычная Мина — в своей чёрной одежде, с бледным лицом и сдержанным, усталым взглядом.

Ева позволила себе тихо выдохнуть. За её спиной тот же самый, сдержанный вздох облегчения сорвался и с Рафаэля.

Мина подошла ближе к девушке и, не глядя прямо на неё, произнесла своим ровным, низким голосом:

— Тебе повезло, что я тебя узнала. Теперь я запомнила твой запах. В следующий раз будет не так страшно.

В её словах не было ни угрозы, ни утешения — лишь констатация факта, но этого хватило, чтобы лёд в груди Евы немного растаял.

— Ты где была? — спросил охотник, опуская формальности.

Женщина повернулась к нему, в её обычно непроницаемых глазах читалась редкая, но отчётливая тревога.

— Это не важно. У меня плохие новости.

Он тяжело вздохнул, проводя рукой по подбородку.

— У нас тоже не особо радужные известия. Нам нужно убираться отсюда, и быстро — скоро тут всё рухнет. Так что у тебя?

— Костяной Вестник, — произнесла Мина, её слова повисли в воздухе тяжелее камня. — С ним что-то сделали. Кровь нифилима теперь не сработает. Его послали выследить нас и убить.

Рафаэль слегка мотнул головой, и из его груди вырвался сдавленный, почти беззвучный вздох.

— Час от часу не легче… — пробормотал он себе под нос. Затем, поднимая голос, добавил: — Тем более надо торопиться.

В этот момент в зал вошла остальная часть команды. Их взгляды сразу упали на зелёную, дымящуюся лужу на полу, в которой плавал одинокий, искорёженный наушник. Арко тут же нахмурился, уставившись на него.

— Похоже, вы тут не скучали, — произнесла Порта, брезгливо окидывая взглядом остатки морфа.

— Некогда это обсуждать, — резко перебил её Рафаэль. — Проблем прибавилось.

— Каких? — коротко спросил Мариус, его брови нахмурились.

— Костяной Вестник. Теперь он невосприимчив к крови нифилима.

— Откуда ты это знаешь? — тут же впился следопыт, но его вопрос перехватила Мина.

— Я сообщила. Но нет времени на объяснения. Нужно двигаться сейчас.

— Она права, — согласился Рафаэль, переводя взгляд на Арко. — Сколько у нас осталось?

— Меньше двадцати минут. Точнее не скажу, — чётко, но с заметной усталостью ответил чародей.

— Тогда движемся к выходу. Там и решим, что делать, — скомандовал охотник, и группа тут же тронулась в сторону коридора, торопливые шаги отдавались эхом по сырым стенам.

Последним задержался Арко. Он стоял, не отрывая взгляда от зелёной, пузырящейся лужи, и на его лице читалось странное сочетание отвращения и догадки. Порта, заметив это, тихо спросила:

— Ты чего застыл?

Он будто очнулся.

— Теперь понятно, куда делся мой наушник. Тварь стащила его и трусливо сбежала.

Чародейка не сдержала лёгкий, едкий сарказм:

— И что? Собираешься теперь по этому поводу горевать?

Он нахмурился, на его лице мелькнуло раздражение.

— Нет, конечно. Ладно, пошли.

В его голосе и движениях чувствовалась не просто усталость — было видно, как истощение маны тяжёлым грузом давит на него. Он нагнал остальных, но шаги его стали скованнее, а плечи слегка опустились.