Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

Тейлор оказалась в ловушке. Стены башни сжались вокруг неё… и хуже всего было постоянное, нескончаемое жужжание роя. Пчёлы были полны решимости проникнуть внутрь. Окна дрожали под тяжестью тяжёлых, толстых тел, лениво ищущих любую слабость. Глухие удары были неестественными, но её пугало именно ползание. То, как они лениво искали трещины в дверях… крошечные тени играли по полу, а их толстые тела заслоняли солнечный свет. Везде слышался гул крыльев, не прекращалось шуршание крошечных ножек, и её сердце билось так быстро, что причиняло боль. Остальным было не намного лучше. Годрик сидел, сгорбившись на своём троне, лениво барабаня пальцами, явно разъярённый тем, как Алая Гниль прижала его к земле. Они даже не могли видеть остальную часть замка, отправить им сообщение, что угодно. Насколько ей было известно, замок был полностью разрушен, всему приходил конец, и запятнаные только и ждали, когда гнилые насекомые добьют их. Их ноги и жвала были покрыты гнилью, сладкой, как мёд, ядом, похожим на сироп… и всё это было алого цвета, напоминающего ей испорченное мясо. Казалось, оно оживает, если его оставить в покое на достаточно долгое время, расцветая новыми существами, которые пожирают всё вокруг.

Родерика… на удивление, недолго оставалась рядом с Тейлор. Она слышала, как Кайдены молятся вместе, и с опаской подошла к ним. Они молились на разных языках и не одним и тем же идолам, но тем не менее молились как одно целое. У них не было выбора, кроме как молиться, не было возможности сбежать. Тейлор пыталась придумать ещё какие-нибудь идеи… как избавиться от роя пчёл, которые могли заразить тебя божественной чумой, если бы просто соприкоснулись? Годрик, казалось, был настолько встревожен, что предположил, что пчелы могут легко заразить, поэтому решение нужно было принять незамедлительно. Выкуривание их дымом казалось вариантом — при условии, что эти пчелы работают как обычные. Но… она уже видела недостатки этого плана. Во-первых, нужно было открыть вход. Затем комнату, выходящую на улицу, нужно было заполнить дымом. Делать это на улице было невозможно, насекомые легко могли бы его избежать, а дым рассеялся бы на сильном ветру. Это нужно было делать внутри, где дым мог бы как следует накапливаться… но это предполагало, что все насекомые залетят внутрь одновременно, что никто не останется снаружи. Одна-единственная пчела могла стать причиной их гибели.

Ах, почему она не пошла на курсы пчеловодства в школу, почему она не вступила в пчеловодческий клуб, как все крутые ребята, а? Почему она не предприняла эту небольшую попытку, почему она не занялась медом? Как Эмма, потому что все привлекательные ребята увлеклись производством меда. Из всего, чем она могла бы заняться до приезда сюда, она думала об изучении инженерии, стратегии, химии, по-настоящему сложных и практических искусств, но ей никогда, черт возьми, не приходило в голову пчеловодство, потому что кто...

Крава устроилась неподалеку, и Тейлор прервала ее сердитый поток мыслей. Девушка дрожала как лист, и Тейлор почувствовала прилив беспокойства за нее. С ней все в порядке? Она знала, что такое Алая Гниль, иначе она бы не убежала от трупа, и тем не менее она преодолела свой страх и решила подлететь ужасающе близко, чтобы сбросить флакон с напалмом… конечно, Родерика сделала это, но Крава сама вызвалась, и именно она несла их над этой проклятой биологической опасностью. Крава приблизилась к Тейлор, и некоторые ее руки и крылья дрожали — Тейлор поняла, чего она хочет, и попыталась сделать свое положение менее замкнутым. Она расправила плечи, расслабилась и распрямила руки, в общем, сделала все, что могла. Она улыбнулась… и Крава нырнула в нее, шмыгая носом, словно вот-вот расплачется, и крепко обняла. Тейлор прижалась к ней, позволив (ментально) младшей девушке снять часть напряжения. Жужжание пчел, конечно же, продолжалось. Нельзя было об этом забывать.

«Т…Тейлор…»

«Да, Крава? Что случилось?»

«Я… я боюсь».

«…я тоже».

Наступила минута молчания, и Тейлор показалось, что она увидела Годрика, смутно смотрящего в их сторону, с неопределенным выражением лица. Она попыталась игнорировать его… но не смогла игнорировать нервозность Кравы.

«Я посмотрю, смогу ли я найти выход, может быть, мы сможем…»

Крава прижалась крепче.

«Пожалуйста… просто обними меня».

О. Это было… хорошо? В конце концов, у нее не было плана. И, наконец, было приятно, что не приходилось врать. Крава крепко держалась, цепляясь так, словно боялась, что Тейлор вот-вот вылетит из окна в рой. Пока оный продолжал жужжать, Тейлор нашла утешение в объятиях отпрыска. Потифар нежно похлопал её по колену, и она обняла его. Годрик прервал бесчисленные действия присутствующих в комнате, спрыгнув со своего трона — всё ещё возвышаясь над всеми остальными, конечно же, — и агрессивно залаял на всех, кто был в пределах слышимости. А учитывая, что никто не хотел уходить, это были все в этой проклятой башне.

«И что? Мои верные рыцари, давшие мне клятву, и моя собственная дочь — задумайтесь! Проблема, стоящая перед нами, ужасна, и все же… разве я не ваш господин? Разве я не Годрик, бросивший вызов Лейнделлу, бросивший вызов Малении? Ах, я познал отвратительный запах гнили и вышел невредимым! Доверьтесь мне, вассалы и крепостные. Ибо среди вас есть выживший, да, действительно, выживший. Выживший посое всего, что может придумать этот мир! А теперь думайте и помечтай о способе сбежать!»

Годрик, конечно же, подбодрил её. В основном, похвалив себя, но переложив всю работу на них… ах, чёрт, кого она обманывает? Поддержка была приятной. У этого человека был определённый талант к восторженному рычанию, что было очень странно, когда превращалось в… ну, в поддержку. Это было похоже на то, как если бы какой-нибудь злодей из родного города сделал что-то действительно хорошее. Например, Лунг, обеспечивающий естественным теплом местный детский дом. Или Кайзер, создающий современные скульптуры, чтобы собрать деньги на благотворительность. Или… нет, я ничего не могла придумать для других злодеев, они были либо слишком неизвестны ей, либо слишком безнадёжно отвратительны. Крюковолк, например. Она не могла представить, чтобы он сделал что-то хорошее, этот человек был волком, сделанным из лезвий. Полный идиот, опасность для любого, кто не в защитных очках. Кайзер, по крайней мере, мог бы попробовать что-нибудь для пиар-акции… фу, мысли о злодеях из родного города только раздражали её. Она хотела домой, хотела, но мысли… Разговоры о драконе или нацистах из родного города совсем не делали Броктон-Бэй привлекательным местом. Ладно. Вернемся к настоящему. Нужно придумать выход — окуривать пчел⁽¹⁾ казалось плохой идеей, по крайней мере, пока. Они были слишком опасны, а шансы на успех были… не так высоки, как хотелось бы. Что еще? Ну, это же пчелы. Может быть, если бы у них был какой-нибудь защитный костюм… хм. Слишком много неопределенности. Теоретически, они могли бы сделать гигантский непроницаемый плащ из гобеленов, но они не будут уверены в его эффективности, пока не станет слишком поздно. Так… что? Магия всегда была подходящим ответом в стиле «чушь собачья», но если никто не предлагал какой-нибудь гениальный метод… хм. Рыцари Родерики могли бы отвлечь внимание, может быть. Черт возьми, она никогда раньше не сталкивалась с подобной ситуацией, она понятия не имела, что сработает, что потерпит неудачу, а последствия любой неудачи были неприемлемо суровыми. Одна ошибка, И они бы наблюдали за распространением инфекции, за тем, как люди умирают навсегда… возможно, даже Годрик. Если бы Радан стал каким-нибудь «гниющим каннибалом», возможно, Годрик закончил бы тем же. И они бы оказались заперты внутри вместе с ним. Крава продолжалв держаться, и у Тейлор не было никакого желания отпускать еë. Честно говоря, ей сейчас очень нужны были объятия.

* * *

Ангарад рванулась. Другого слова для этого не было, кроме «рванулась» — она не споткнулась, это было бы слишком громко, слишком заметно. Она и не пошла, это было бы слишком небрежно. «Рывок» казалось подходящим. Звучало по-дилетантски и немного жалко, поэтому лучше, чем «шуршала». И по-детски. И это в точности описывало её движения. Она перебегала из тени в тень, тяжело дыша, вуаль была засунута в рот, чтобы заглушить любые невольные стоны. Обрубок болел. Боль не прекращалась, и она не смела принимать никаких успокоительных. Никакого сна, пока нет. А то, что она принимала, чтобы оторваться от сна, было тем же самым веществом, которое, смешавшись с успокоительными, могло прожечь дыру в её желудке. И хотя часть её интересовалась тем, что произойдёт, если содержимое красных флаконов попадёт в её тело через это отверстие, остальная часть, совершенно неожиданно, не была в восторге от самой мысли о дыре в желудке. Ах да, Запятнанные. Эти проклятые уроды бродили здесь, как будто им всё здесь принадлежит, и она знала, что они ищут. Или, скорее, кого.

Её.

Она осторожно проскользнула в шкаф, закрывая дверь как можно тише — ну, насколько это было возможно без одной руки. Довольно тихо, как оказалось. Её дыхание оглушительно стучало в ушах, лёгкие болели, грудь ныла от бешеного сердцебиения. Тьма окутала её, и она приветствовала это. Запятнанные были рядом, она чувствовала их. Они двигались иначе, нежели обычные люди — или нет, возможно, она была слишком обкурена, чтобы быть надёжным источником информации по этому вопросу. Стражники бесцельно шаркали, даже в самые панические моменты каждое их движение было ритуальным. Не было ни одного шага, который они бы так или иначе не отработали тысячу раз. Любые нововведения заставляли их спотыкаться, и она всегда представляла, как их пыльные конечности ломаются, словно сухое дерево, когда они пытаются слишком резко обернуться или быстро отреагировать на что-то неожиданное. Запятнанные были живыми. Каждый шаг казался наполовину импровизированным, и ее лицо дергалось всякий раз, когда кто-то из них делал неестественный шаг. У кого-то другого эти вариации значили бы что-то. У запятнанных это было просто их обычным делом. Просто причуда.

Иногда она задавалась вопросом, все ли когда-то так двигались. Но… ну, какой смысл задаваться этим вопросом? Суть в том, что она чувствовала, как Запятнанные шаркают снаружи. Она мысленно проклинала себя. Не могла направиться к башне, не могла направиться в то уединенное место, подальше от остальной части замка. Может быть, даже с парой путей отступления… нет, должна была. Направляясь к Грозовой Завесе, она оказалась в окружении запятнаных, которые атаковали очень конкретные цели, и в их действиях не было и следа вчерашнего хаоса. Она знала, к чему они стремятся. Ее запасы. Ее легковоспламеняющиеся вещества, все до последней капли. Остановить людей от сжигания трупов. Проклясть их, проклясть всех, используя Гниль. Зачем им пытаться использовать ее на замке, который они захватывают? Есть ли у них средства сопротивления? Она слышала о временных лекарствах, способах повышения иммунитета и очищения от Гнили до того, как она достигнет опасного уровня… но ничего, что могло бы уничтожить настоящее заражение. По крайней мере, ничего естественного. У богов, вероятно, были свои средства — Маления была заражена, и никто из остальных не поддался ее влиянию. Типично, что они не стали делиться.

Дыша как можно тише, в ужасе от возможности привлеч запятнаных, она становилась все более и более параноидальной. Откуда они знали? Она не использовала ничего из этого в их присутствии, это вообще не применялось до первого дня осады… ее мысли дергались к определенному выводу, который она не могла не обдумать. По словам Тейлор, запятнаные пробрались через уборные. Сложная система каналов, ведущих вниз, узкие отверстия — единственный путь внутрь. Чрезвычайно трудный подъем… и они знали, что это сработает. Они отправили своих лучших бойцов, хорошо подготовленных. Уверенные в успехе, значит. Точно так же они знали, где находится ее лаборатория… и она думала, что понимает, как. Шпионы. Запятнаные уже проникли внутрь. Возможно, давно. Возможно, совсем недавно. Они искали каждую слабость в замке, скользили на виду у всех, чтобы убедиться, что штурм сработает как следует. Они знали, что нужно искать легковоспламеняющиеся вещества, которые могут остановить распространение Гнили, они знали, что нужно искать ее лабораторию, они знали, что нужно искать уборные… шпионы, это точно. Может быть, они прятались под видом слуг, используя какую-то магию… или, может быть, они пришли сюда совершенно без всякой хитрости.

Кукушки могли проникнуть в гнездо, даже если были крупнее всех остальных, отличались формой, окраской, даже если пели на других языках… почему бы не человеку? Может быть, они знали, как задеть чьи-то чувства, предложить небольшое преимущество, вызвать чувство вины у людей, чтобы те проникли внутрь… и даже если человек знал, что они — запятнанные, даже если их сущность была очевидна, они могли пробираться все ближе и ближе, используя невинность как прикрытие.

Ангарад затаила дыхание, когда запятнанная подозрительно приблизилась. Но все это время она строила планы.

Она немного поболтает с этой девушкой. Родерикой.

Как только она выберется отсюда, они поговорят.

* * *

Тейлор заглянул в отверстие. Допрос Годрика выявил один потенциальный путь к отступлению — не самый лучший, но, по крайней мере, предоставляющий несколько вариантов. В башне было ровно два входа и выхода. Один вел в Грозовую Завесу — заблокирован. Другой — в Лиурнию, и проходил здесь. Это был путь к отступлению, единственный, построенный в башне, которая, в конце концов, была спроектирована как последнее убежище на случай обрушения стен и разрушения ворот, когда весь замок рухнет. Так что, возможно, у них есть выход. Все, что им нужно было сделать, это снять тяжелые металлические пластины, запечатывающие шахты, ведущие вниз, затем спустить множество прочных лестниц, а затем пройти через несколько этажей пустынного пространства, предназначенного для того, чтобы как можно дольше сдерживать вражеские силы, и только после всего этого они выберутся наружу. Конечно, теперь у замка будет явная слабость сзади, и они окажутся снаружи, вынужденные обходить его спереди… но если запятнаные все еще приходят в себя, может быть, они смогут совершить дерзкий ночной набег. Годрик возглавит атаку, духи Родерики помогут, нарушат порядок в лагере и прорвутся к главным воротам. Возможно, даже выиграют эту свою маленькую войну на ранней стадии, рассеют их оборону и остановят их операции. Но… свеча была вырвана из полурасплавленного драконьим огнем канделябра, и Тейлор увидела то, чего совсем не хотела видеть.

Тела. Красные. Далеко от нее, явно сброшенные как можно быстрее. Она даже увидела, как несколько запятнаных отступают наружу, одетые с головы до ног в прочную защитную экипировку. Как… как им удалось подобраться так близко? Как у них появился иммунитет к Гнили, когда все остальные бегут как безголовые курицы, а они могут просто… хм. Если бы она внимательно наблюдала, скрываясь в тени наверху, ей показалось, что она могла бы увидеть проблески объяснения. Запятнанные складывали в кучу почти полдюжины тел, но их взгляды постоянно были устремлены друг на друга. Один из них слегка кашлянул, и остальные тут же бросились к острым ножам, прикрепленным к поясам, или к странным контейнерам, которые, как ей показалось, были наполнены чем-то легковоспламеняющимся. Они не были застрахованы, они все еще проявляли осторожность. И все же, почему… ах… Ей казалось, что она немного разобралась в этом. Когда Тейлор умерла, ее пришлось физически тащить в какие-то катакомбы, а тело нужно было запихнуть в банку. Все зажило, но не все. Зрение оставалось плохим, оставались крошечные шрамы, накопившиеся за детство — ожог на указательном пальце, где она неосторожно коснулась горячего чайника. Древо Эрд не лечит все.

Возможно, Гниль неизлечима. Возможно, она прилипнет к ней при перерождении, как инфекция, которая никогда не умрет. Или корни Древа Эрд просто отторгнут ее целиком, выплюнут, прежде чем осмелятся впитать что-то настолько отравленное. Однако, казалось, запятнаные возвращались к жизни другим путем. Тела запятнаных какое-то время лежали, затем исчезали и появлялись вновь в полностью сформированном виде. Она достаточно насмотрелась на этот процесс на пиках за пределами Грозовой Завесы. Черт возьми, Нефели трижды сбрасывали в бездну, и она каким-то образом восстанавливалась, как ни в чем не бывало, даже когда добраться до катакомб из бездонной пропасти должно было быть, честно говоря, чертовски сложно. Подвешивание их отсрочило события, но не могло удержать их навсегда. Возможно… возможно, их воскрешения отличались от ее воскрешений. Возможно, Алая Гниль могла сопровождать ее за пределы смерти, но запятнаные получили чистый срез. Счастливые, сукины дети. Или она ошибалась, и это были марионетки с промытыми мозгами, как те, что описывала Ангарад, или же это были роботы в защитной экипировке, и ей нужно было поспать.

Так. В ловушке. Это была несбыточная мечта, но приятная несбыточная мечта. Запертые со всех сторон. Сжечь тела там внизу было не вариантом, если только они не хотели получить в лицо поток гнилых пчел. Черт. Она побрела обратно в тронный зал, где все все еще сидели небольшими группами, отчаянно пытаясь сохранять спокойствие. Крава внимательно осматривала Потифара, счищая пылинки перьевой щеткой и все это время нервно болтая. Ну, она больше не плакала. Хорошо. Она успокаивалась. Родерика… не была с Кайденом. Четыре телохранителя все еще молились своим маленьким идолам и решили снять шлемы — золотые кольца звенели и мерцали в свете свечей. Родерики с ними не было, её красного плаща не было видно, вместо него — чёрт возьми. Тейлор ускорила шаг, приближаясь к трону, на котором восседал Годрик, испепеляя взглядом девушку, которая выглядела так, будто вот-вот самопроизвольно сгорит от нервного напряжения. Понятно. Тейлор ужасно боялась Годрика при первой встрече, и она могла его видеть. Родерика стояла перед кем-то, кто, как она знала, был ужасно уродлив, но кого она не могла видеть, и кого она считала богом до того, как пришла сюда.

«…каким образом ты поступила на службу к моей поклявшейся, маленькое… создание?»

«Я… я… я…»

«Ей нужна была работа, я подумала, что она будет полезна». — перебила Тейлор.

«А ты... слепая?»

«Н…н…нет, но мои глаза, мои глаза, мои глаза слабые».

«Фу. Ты! Поклявшаяся! Тейлор! Ты нанимаешь себе слуг без моего одобрения?!»

Она действительно не хотела сейчас с этим возиться. И все же, вот она здесь.

«Просто думаю о будущем, милорд. Вы сказали, что я теперь леди Хейта, поэтому я подумала о том, чтобы нанять себе прислугу».

«…и ты нашла заклинательницу духов?»

«Ну, я…»

«Дайте ей говорить».

«Это…была случайность, о Бог Паук, она…»

Годрик бросил на нее взгляд. Ну, она была с завязанными глазами, поэтому эффект немного потерялся, но Родерика, похоже, поняла, как немного ошиблась. Совсем чуть-чуть. Тейлор изо всех сил пыталась придумать, как выбраться из этой конкретной передряги, не разозлив Годрика до предела. Может, она могла бы заявить, что Родерика сказала что-то другое, что удобно звучало как «Бог-паук», или это просто оскорбило бы Годрика, намекнув на то, что у него проблемы со слухом? Ах, да, может, заявить, что Родерика просто немного странная, может, немного тугодум, но, боже, она хорошо убрала комнату Тейлор (это была ложь, она никогда там не убирала, а с уходом слуг ей, вероятно, придется помочь в какой-то момент в будущем). И призвала мертвых как настоящая чемпионка.

«Ты назвала меня «Богом-пауком»?»

Тейлор приготовилась броситься в гущу событий, невзирая на последствия. Затем Родерика… выпрямилась и сделала реверанс. Крава взглянула на нее, и ее губы удивленно дернулись в «о». Ах, значит, Родерика получила похвалу за свои реверансы, а Тейлор — «конструктивную критику». Фу. Заклинательница духов сделала реверанс как можно грациознее (очень грациозно, как оказалось) и понизила голос до чего-то слегка благоговейного. Тейлор, однако, почувствовала подвох. Девушка была до смерти напугана и лгала, пытаясь сбежать. Понятно. Даже довольно правдоподобно.

«Прошу прощения, мой господин. В моей родной стране мы… мы слышали о вашем великолепии. Но мы, возможно… немного ослышались. Мы думали, что вы — бог-паук. Я… прошу прощения за ошибку от имени моей родины».

Годрик обдумал мысль о том, что существует страна, которая считает его богом, а не просто полубогом. Он сопоставил это с тем фактом, что они считали его огромным пауком, или, по крайней мере, похожим на паука. Тейлор не могла этого разглядеть, он больше напоминал особенно большого краба. Крава был ближе к паукообразным, и даже тогда были… существенные различия. Годрик пришел к выводу как раз в тот момент, когда Родерика, казалось, вот-вот расплачется.

«Фу. Я не... Паук. Я Годрик, я мужчина! Даже мужчина из мужчин! И, возможно, нескольких женщин, я, возможно, потерял счет некоторым бедрам…»

О, ура, еще более неприятные образы.

«…Я прощаю твои прегрешения, призывательница духов. И все же я принимаю твое почтение. Ибо я из Золотого Рода, не так ли? Иди и распространяй истину, что Годрик — не паук-бог, он больше! Он — армия, заключенная в единое целое, он — легион, шагающий как один! Вернись домой и расскажи им правду , чтобы их почтение было направлено более грамонично. Иди!»

Родерика отшатнулась назад так быстро, как только позволяла вежливость, многократно кланяясь по пути. Тейлор видела, что ее лицо под плащом покраснело и охвачено паникой, глаза нервно метались за повязкой. Если подумать, то, вероятно, только то, что он назвал его богом-пауком, остановило дальнейший допрос — Годрик выглядел вполне довольным этой идеей, он определенно извивался от удовольствия на своем троне. Его взгляд метнулся к Тейлор, и он стал более оценивающим, а поза — более напряженной.

«Ах. Тогда путь к отступлению…»

«Запечатан. Еще трупы».

«Черт! Тогда мы в ловушке… ах, поклявшаяся, иди сюда…»

Он схватил ее за руку и притянул к себе. Он осмотрел культю ее мизинца, перевязанную бинтами довольно неуклюжей Ангарад после всей этой неразберихи с Ходиром. Она вздрогнула — даже приближение к культе вызывало ужасную боль. Корочка едва зажила, но рубцовой ткани потребуется некоторое время, чтобы полностью ее покрыть.

«Хм. Во время вчерашнего нападения?»

«Да. Ничего особенного, просто…»

«Успешно справишься с этим заданием, успешно выберешься из этой башни, и, возможно, я дарую тебе новый палец. Привитый, да? Конечно, как только этот вопрос будет решен».

«Не успела я».

Тейлор побледнела. Она смутно задумывалась о возможности привить себе новый палец, но не зацикливалась на этом слишком долго. Слишком занята, чтобы думать о таких вещах. Прививание. Эта идея казалась ей немного странной. Что бы это ни значило, это было не просто пришивание чего-то до тех пор, пока она не стала похожа на монстра Франкенштейна. В том, что делал Годрик, было что-то глубоко неестественное; она могла видеть с этого расстояния отсутствие швов, то, как заимствованная плоть плавно сливалась со всем остальным, то, как это все еще вызывало у нее нервное напряжение, когда она присматривалась слишком внимательно. Новый палец, конечно, был бы неплох, но… она уже поддалась одной странной силе. Поддаться другой казалось не лучшей идеей. Она могла бы жить и без мизинца.

«Я… польщена, но со мной все в порядке. Мой господин. Новый палец мне не нужен».

«Странно. Парфюмерша была так же настроена, когда я предложил ей новую руку — в знак ее верности моему делу. Такая нервная… фу. Трусость, ничего больше. Но хорошо, делай свое дело, сосредоточься на настоящем. Это была пустая мысль».

О, слава богу, это закончилось. Она начала бояться, что Годрик отломит себе палец и приклеит его без всяких церемоний и предупреждений. Ее отступление было почти таким же поспешным, как и у Родерики. Ладно. Все еще застряла. Но могло быть и хуже — насекомые не могли проникнуть внутрь, даже если их постоянное жужжание вызывало у нее начало мигрени. Она села со своими друзьями и стала ждать, отчаянно пытаясь придумать план. Это был пустяк, но… может быть, они проиграли. Возможно, Запятнанные уже уничтожили склады, ворота скоро подвергнутся нападению, и замок будет полностью потерян. Возможно, их запрут здесь, пока запятнанные не решат избавиться от тела (при условии, что у них есть безопасный способ это сделать) и не растерзают их, как консервы. Кстати, о еде… В башне её было немного. Вода была… сносной, был небольшой фонтанчик, которого она сознательно избегала, пока не убедилась, что он не заражен. Водоснабжение осуществлялось из-под земли, но его всё ещё можно было взломать, если бы запятнанные были достаточно настойчивы. А может, и нет. С другой стороны, она думала, что забраться в уборные было практически невозможно.

Тейлор помогала Краве отряхивать Потифара, а девушка вела постоянный, тихий разговор, который с поразительной скоростью переходил от одной темы к другой. К этому моменту они уже обсуждали трудности ремонта собственного гобелена и возможности для шитья, которые предоставляет большое количество конечностей для иголок и ниток. Оказывается, создавать головокружительно сложные спиральные узоры оказалось на удивление легко, когда можно было шить одновременно в десятках направлений. Так что это было здорово. Она отчаянно надеялась, что Телавис и Ангарад в порядке. Если он один, Телавис мог использовать свои силы, чтобы защитить себя. Ангарад же была однорукой и больше не имела лаборатории, куда можно было бы спрятаться, разве что ей захотелось бы защищать закопченную дыру в земле без работающих дверей. Наверное, она была в ужасе… чёрт возьми, она перестала сопротивляться Бесформенной Матери, чтобы спасти своих друзей, и теперь она застряла с роем пчёл, которые могли стереть ей память и, по-видимому, уничтожить всё её самосознание. Это было просто дико. Не могла выбраться из этой ситуации, не могла пролить кипящую кровь… ну, могла… но последствия будут, неприятными. Крайняя мера. Может быть, если она залезет в вены за пределами мира и разорвет их, создав широкий поток кипящей крови, который сможет ранить насекомых, полностью их облив. Ей нужно будет действовать быстро и точно. Но это может сработать… хотя для этого ей придется оказаться в окружении этих проклятых тварей, так что это может быть и самоубийственная атака.

Может быть. Может быть, Бесформенная Мать сможет немного помочь ей, предотвратить заражение. Или она может принять заражение, рассматривать его как еще одну нечистоту, которую нужно лелеять вечно. Однако, как бы ей ни хотелось продолжать строить предположения, ее веки становились все тяжелее и тяжелее. Вспыхнула идея. Был один человек, который мог знать обо всем этом. Один человек, которого она решительно избегала, насколько это было возможно. Ее глаза закрылись, и она откинулась на жесткую стену, используя свой гобелен как подушку и одеяло одновременно — подождите, это был всего лишь спальный мешок, она описывала спальный мешок, ее словарный запас становился странно избирательным. Слова «ты» и «те» уже не казались ей странными, но «спальный мешок» было чем-то немного необычным, и она не произносила слово «пластик» уже несколько недель. Это была странная мысль — она каждый день думала о холодильнике дома, просто по привычке, а теперь думала о холодных комнатах, где хранились горы мяса и кувшины с молоком. Столько всего будет незнакомым, когда она вернется. Она могла представить, что все будет меньше, например… черт возьми, если она вернется домой с рунами, все еще бурлящими под кожей, сможет ли она… иди, черт возьми, спать, Тейлор, перестань отвлекаться на бессмысленные рассуждения.

Тейлор нахмурилась и успокоилась. Пришлось смириться.

* * *

Всё изменилось. Она не была уверена, нравится ей это или нет. Пустота, в которую она обычно попадала, нарушаемая лишь лужей крови, исчезла. Теперь перед ней предстал пейзаж. Океан крови бурлил над головой, красное ночное небо мерцало звёздами мучительно яркого огня, багровые облака закручивались в жуткие узоры. Это было гипнотическим, и её собственная кровь жаждала нырнуть вверх, в эту бурлящую массу — хотя она уже не воспринимала это как кипение. Её желудок не сжимался, её чувства не находили это отвратительным, скорее наоборот, постоянное движение было расслабляющим дополнением ко всему остальному. Как наблюдение за лавовой лампой или мерцающей свечой. Необъяснимо завораживающее и глубоко расслабляющее. Она несколько мгновений смотрела вверх, прежде чем поняла, что… у неё есть глаза. И она не была сделана из кровеносных сосудов, спрессованных в неясную человекоподобную форму — она открыла рот, и у нее был рот, у нее был язык, она чувствовала способность говорить, вдыхая и выдыхая, а не ту бешеную, булькающую полуречь, которую она пыталась произнести во время своего последнего визита сюда. С некоторым усилием она оторвала взгляд от океана и осмотрела себя. Ах. Что ж, всего не бывает.

Она не была сделана из кровеносных сосудов, но то, что предстало перед ней, было не намного лучше. Это точно было не ее тело. Длинные, стройные конечности, тонкий торс, светлые волосы, ниспадающие вокруг нее… она выглядела лучше, чем в реальном мире, но это впечатление длилось лишь секунду. Ее кожа была обожженно-красной, словно наполненная слишком большим количеством крови, отчаянно давящей на кожу в попытке вырваться под невероятным давлением. Она чувствовала себя обожравшимся клещом… а ноги были совершенно неработоспособны. Хуже всего были рога. Больше никаких рогов во рту, никакого рогов в желудке, теперь они были видны. Черные и закрученные, как акульи зубы, беспорядочно прорастали из случайных мест на ее теле и… и на лице. Она чувствовала тяжесть на щеке, и, напрягая (налитые кровью) глаза, поняла, что да, там была опухолевая рогатая масса. Воздух был мучительно холодным на ее коже, и… она чувствовала. Потребовалось мгновение, чтобы осознать это, но да, она чувствовала.

Страх вернулся. Другие сны были болезненными и ужасающими, но все же, несомненно, оставались снами. Настолько сюрреалистичными, что не могли быть ничем, кроме сна. Это было слишком реалистично. Если это был всего лишь сон, она симулировала его сильнее, чем когда-либо. Ощущение воздуха на коже, тяжесть рогов, ощущение ткани вокруг тела, болезненное давление избытка крови… даже боль в глазах казалась пугающе реальной. Она начала паниковать, когда заговорил спокойный голос — знакомый голос. Хриплый. Гортанный. И глубоко величественный. Она подняла глаза и увидела… никакого бассейна. Только огромную фигуру, отвернутую от нее. Практически такую ​​же большую, как Маргит, самый крупный человек, которого она встретила в своих путешествиях. Она увидела богато украшенную черно-золотую мантию, усыпанную драгоценностями, и что-то… что-то вроде волос, но не совсем. Слишком жесткие. Слишком рваные. И ее внимание неизбежно привлек огромный трезубец, вонзенный в тело. Океан крови закружился, устремляясь вниз навстречу ему, образуя воронку, соединяющую фигуру с Бесформенной Матерью. Он общался с ней.

«Ах, дорогая Мать… я приветствую тебя раной, я приветствую тебя распахнутой дверью, чтобы принять твое величество… направь свою силу и прими моего возлюбленного в…»

Он замолчал.

«Ах. Гость. Прости меня, дорогая Мать. Твоя младшая дочь воплотилась».

Тейлор в ужасе смотрела, как человек повернулся… нет, не человек. Знамение. Она знала, кто он, она догадалась, но видеть его так близко было… ужасающе. Мог. Повелитель Крови. Носитель Осколка. Первый, кого она видела, кроме Годрика. И Привитый даже близко не походил на этого человека. Рога торчали со всех возможных сторон его лица, и он улыбался ей безгубым ртом, набитым десятками клыков длиной с ее палец. Столько рогов — один даже врос в глазницу, так сильно, что пронзил собственный глаз. И все же он позволил этому случиться. Она могла догадаться почему. Бесформенная Мать ценила проклятия превыше всего, и обрезка рога могла рассматриваться как отказ от них. И он казался… близко. Он говорил с этим существом, а не просто направлял его энергию. Он подошел ближе, и его размеры стали еще более очевидными. Его трезубец отбивал ровный ритм по мере приближения.

«Ты прибыла, как и ожидалось. Возможно, немного задержалась. Прошу прощения за опоздание. Добро пожаловать, почтенный гость, на родину нашей династии!»

Он величественно указал на окружающий пейзаж. Они стояли в огромном каменном храме, окруженном морем звезд и столь же впечатляющими сооружениями. Она почувствовала себя маленькой. С усилием она начала говорить. Ее голос был не ее собственным, он был более легким, слегка хриплым, и ей пришлось приложить усилия, чтобы сделать его более жестким, немного понизить. У нее болело горло, но теперь ее голос звучал немного знакомее.

«Ты… Мог?»

«Действительно. Ты обращаешься к выдающемуся Могу, предводителю грядущей династии Могвинов. Династии, в которой ты займешь свое место, маленький претендент. Сохраняй верность, и новая эпоха будет тебя ценить. Будь удостоен чести — немногие имеют благословение увидеть эту священную землю, куда миллионы будут совершать паломничество в грядущие эпохи. И… ты пропустишь очередь».

Он снова сделал жест, его когтистые пальцы рассекали воздух так, что это напомнило ей ощущение пронзания Бесформенной Матери, и она почувствовала, что он сдерживается, чтобы не вскрыть рану в мире. Черт возьми, если бы она присмотрелась, ей показалось бы, что она видит подобные искажения вокруг кончиков каждого его рога — каждый край этого мужчины был на грани того, чтобы ранить богиню позади и рядом с миром, настолько близка была его связь с ней.

«Кровь, пролитая при твоем пробуждении… ценится. Каждая капля вносит свой вклад в грядущую эпоху, юноша. Династия благодарит и почтит тебя, когда придет время».

Кровь… Ходир? Неужели Мог каким-то образом питался этой кровью? Она слышала о Кровавых Пальцах, людях, которые, предположительно, служили Владыке Крови, но она думала, что они просто солдаты, убийцы… может быть, они ближе к Отступникам, сравнение, которое она основывала исключительно на Анастасии. Канибал пожирала людей, чтобы отдать их Богохульному Владыке, а Кровавые Пальцы брали кровь, чтобы отдать её… ему. Мысль о том, что она отдала ему кровь, продвинула его дело, послужила ему каким-то образом, вызывала у неё лёгкую тошноту. Это чувство дискомфорта заметил Мог.

Его глаза угрожающе сверкнули на неё, и она почувствовала непреодолимое желание снова проснуться. К чёрту её вопросы, ей нужно было убежать от этого… этого существа. Он был знамением, но если Маргит и Онагр казались смутно похожими на людей, то Мог, похоже, отказался от всякого родства со своими безрогими кузенами. От него сильно пахло проклятиями, запах, который она не могла точно описать, но который проникал в её нос и вызывал жжение в порах. Давление, сжимавшее её, было почти невыносимым, и тело, в котором она сейчас находилась, казалось мучительно хрупким. Одного движения трезубца — и она превратится в ничто, может, ей стоит поклониться, может, ей стоит изо всех сил попытаться проснуться… Нет, нужно остаться, нужно получить ответ. Она многим пожертвовала, чтобы спасти своих друзей, это был всего лишь крошечный шаг после падения с нескольких лестничных пролетов. В конце концов, нужно встретиться с ним, нужно когда-нибудь поспать. Она выпрямила спину и остро почувствовала, что не может двигать ногами. Не встать. Приходится постоянно стоять на коленях. Если Мог создал это тело для… одержимости, или чего-то подобного, то он выбрал его специально, чтобы заставить любого почувствовать себя ничтожным перед ним. Отлично. Еще один высокомерный Носитель Осколка с комплексом превосходства.

Простите за ее (мысленный) французский, но она начала корректировать некоторые советы Онагра. Боги не превращают людей в яростных ублюдков. Но Великие Руны, похоже, делают именно это. Кажется, существует корреляция между обладанием Осколками и относительной упрямостью.

Боже, ей было противно даже думать об этом.

«Итак. Э-э, Светозарный Мог. У меня был… вопрос».

Мог выглядел слегка удивленным.

«…вопрос? Разве ты не пришла поблагодарить меня за дары, которыми владеешь? За Кровавое Пламя, которое течет у твоих кончиков пальцев?»

О, он хотел ее благодарности, ну что ж, пусть отрастит еще несколько рогов себе в задницу…

«Не совсем».

«В моем дворе нет места для дерзкого слуги. Тебе бы следовало это помнить».

О, черт с ним, это был ее сон, она могла проснуться, когда захочет. Может быть. В любом случае, она была в ярости и изо всех сил старалась быть вежливой.

«Я имею в виду, я ценю, что смогла спасти своих друзей. Но у меня были другие мысли».

«Хорошо. Говори. И я, возможно, отвечу».

Иди к черту.

«Алая Гниль в Грозовой Завесе».

О, теперь он выглядел еще более удивленным. Хорошо, она получала огромное удовольствие от того, что могла дерзко отвечать высокомерному козлочеловеку, который олицетворял собой особенно неприятный (и удручающе продолжающийся) период её жизни.

«Запятнаные только что перебросили через стену кучу гниющих трупов. И гниющих пчёл. Я застряла в башне, и мне нужно знать… сможет ли Бесформенная Мать отразить что-нибудь из этого?»

На секунду Мог выглядел почти… нервным. Нет, не мог, она просто слишком много додумывала в этой, по сути, непонятной массе рогов, которая больше походила на лицо. Как оказалось, рогами трудно выражать эмоции. Возможно, она просто увидела задумчивость в мерцании его единственного глаза, в лёгком наклоне его огромной головы. Он почесал подбородок — почерневшие когти скреблись по бороде, полностью сделанной из рогов, звук, от которого у неё заныли зубы, — обдумывая вопрос, осмысливая знание о том, что Алая Гниль распространяется, ещё немного. Уходя от Каэлида.

«Алая Гниль — это не шутка. И всё же… есть способы противостоять её влиянию».

Он остановился, и Тейлор почувствовала, как нарастает её нетерпение — у неё было мало времени, ей действительно не хотелось делать паузы. Её раздражение, должно быть, отразилось в её позе, движениях и особенно в том, как она сказала:

«Хорошо, тогда как?»

Он заметил это. И ему это не понравилось. Его голос оставался слегка небрежным, но взгляд обострился, всё его поведение источало надвигающуюся угрозу.

«Не смей командовать своим благодетелем, как простым крепостным. Помни своё место».

Мог небрежно махнул когтистой лапой, и Тейлор впервые с момента прибытия сюда почувствовала неприятное бурление крови. Ах, значит, еë тошнота все-таки не совсем прошла. Его пальцы дернулись, и Тейлор почувствовала, как ее поднимает вверх, таща за собой кровь, которая легко откликалась на зов Мога. Ее кровь яростно двигалась, напрягая вены, заставляя ее течь в одном направлении, и она чувствовала, что вот-вот ее вырвет наружу. Что это с ней сделает, было… непонятно, но это ощущалось чертовски реально. Горло было слишком сжато, чтобы кричать, а когда она попыталась, из горла вырывался лишь слабый всхлип, больше похожий на предсмертный хрип, чем на настоящий звук. Один из ее глаз начал закрываться огромными сгустками крови, плавающими на линзе, и она почувствовала, как из носа и рта потекли теплые ручейки. Она была полностью парализована — сердце даже не билось, тело было наполовину мертвым, кровь просто текла. Давление нарастало, нарастало и нарастало, и ей казалось, что она вот-вот взорвется… затем Мог снова сделал жест, и она упала на землю, задыхаясь. Потребовалась секунда, чтобы снова начать двигаться… тело казалось неуклюжим, бесполезным, кровь все еще бурлила, рыча на нее. Напоминание о том, что ощущение почти взрыва может вернуться в любой момент. Ее беспомощные ноги волочились за ней, когда она попыталась занять позицию, откуда могла видеть Светозарного. Он смотрел вниз, на его лице было выражение жестокого наслаждения. Мысли об оскорблении исчезли — он мог причинить ей боль каким-то образом, даже во сне. Ее кожа все еще пылала от жара, который исходил от ее крови, и дыхание было прерывистым.

«Теперь ты готова стать достойной слугой? Или я должен заточить тебя в болоте⁽²⁾?»

«Я готова, готова, пожалуйста… пожалуйста, больше так не делай».

«Никаких обещаний. Бесформенная Мать отразит Алую Гниль — кровавое пламя для нее едкое, а Внешние Боги, как правило, не терпят влияния друг друга».

Внешние Боги? Что, тогда существовали Внутренние Боги? Еще больше чертовых вопросов.

«Значит, у меня иммунитет?»

«Если Мать Истины пожелает… возможно. Она заботливая мать и обожает своих детей. Даже новорожденных, таких, как ты. Однако будь осторожна. Запущенную инфекцию нельзя вылечить, даже твоей новообретенной силой. Процесс лечения, неизменно, будет невероятно болезненным. А кто знает? Возможно, ты научишься наслаждаться этим, как все истинные члены династии».

«…О. Хорошо знать».

Глаз Мога сузился, и кровь Тейлора тревожно запульсировала.

«Спасибо, Светозарный, Это был… отличный совет».

«Хм. Подойдет».

«...можно еще кое-что спросить?»

«Ах, все что угодно для слуги Матери, любой вопрос, который ты сочтешь уместным задать — мы же оба дети в великом океане, не так ли? Разве не хорошо, что мы должны проявлять... доброту друг к другу? Говори».

Его слова были льстивыми, и от них у нее по коже побежали мурашки. Он пытался казаться обаятельным, и, честно говоря, это только усиливало ее ужас. И все же... это было отвратительно, но она обнаружила, что его попытки быть обаятельным работают, исключительно из-за того ужасного ощущения, которое он ей причинил. Эта штука могла разорвать ее на куски, она проникла в ее разум, вторглась в ее сны, и она позволила ему это, просто потому что его богиня была единственной, кто мог спасти ее в той лаборатории или в том Узилище. Слыша, как он спокойно, почти с удовольствием, реагирует на ее просьбу, она с облегчением вздохнула, что он не обиделся.

Черт, это было... неправильно. На самом инстинктивном уровне. Единственное другое слово, подходящее к ситуации, было «отвратительно». И да. Это было отвратительно.

«Каэлид. Он… полон Алой Гнили, и Годрик, кажется, боится даже одного тела. Но… это всего одно. Если они так опасны, почему оно не добралось до нас раньше?»

Мог зарычал, и на секунду ее охватил ужас, она ожидала очередного… выговора. Вместо этого рычание продолжилось, и она поняла, что, возможно, это и есть то, что можно принять за задумчивое гудение у знамения.

«Гниль — медленная. Она неуклонно распространяется по земле, редко спешит. И есть способы… сдерживания внутри Каэлида, способы, практикуемые Красногривыми Бича Звëзд. И всё же это судьба, которая длится дольше, чем даже обряд воскрешения Древа Эрд, как ты и твои сородичи его понимают. Попасть под её влияние — значит страдать от вечной инфекции. Неудивительно, сестра по крови, что так много людей боятся её? Оставаться рядом с инфекцией — значит играть с вечностью. Юное создание, если бы был хотя бы один шанс из ста, что ты проведёшь вечность, гния, с разлагающимся разумом и умирающей памятью… рискнула бы ты?»

Тейлор побледнела.

«…нет. Не думаю, что стала бы».

«Именно. Теперь ты понимаешь трусость Привитого».

Она не была уверена, довольна ли она своим новым пониманием ситуации или нет. Мог склонил голову набок, словно что-то прислушиваясь.

«Ах… вот и всё, мир действует по команде. Как и положено. Тишина».

Он улыбнулся ещё шире.

«Думаю, этого достаточно для твоего ухода. Мы поговорим позже… и раньше, чем ты думаешь. Иди. И служи хорошо Господу твоему, служи хорошо и ищи истину. В Матери».

Тейлор едва успела моргнуть, как трезубец врезался в землю, и она почувствовала, как кровь закипает, вырываясь изо рта и глаз тела, в котором она находилась. Это было странно, она потеряла все ощущения, к которым привыкла за эти несколько минут. Бесформенная Тейлор, извиваясь в бесконечные спирали, устремилась в океан… и она не чувствовала ничего плохого. Кипящее небо обняло её, и она не знала ничего, кроме тепла… и, наконец, тьмы настолько глубокой, что она была подобна смерти.

Это было удручающе спокойно.

* * *

«— Тейлор, Тейлор!»

Она почувствовала, как множество конечностей трясут её, пробуждая. Она приоткрыла глаза и увидела испуганное лицо Кравы, и попыталась как можно быстрее прийти в себя. Отпрыск отпустила её в тот же миг, как она начала двигаться, отползая назад и нервно сжимая руки. У Тейлор болело горло, плечи были напряжены, словно она двигалась во сне, бормотала, хрипела… Она огляделась, пытаясь отвлечься. Всё было в порядке, никто не ушёл, люди просто… сидели, пытаясь сохранять спокойствие. Годрик сидел, сгорбившись на своём троне, сердито глядя на запертую дверь. Она изо всех сил пыталась пошевелиться, конечности сбились с ритма — она на секунду забыла, как пользоваться ногами, и этого было достаточно, чтобы она рухнула на землю. Под таким углом она раньше не оказывалась. Крава подбежала, чтобы помочь ей подняться, но… нет. Тейлор отмахнулась от неё. Что-то было не так.

Что-то моргнуло, когда она упала. Тонкая полоска света — свеча? Нет, слишком ровно, нет, не совсем… мерцало, совсем чуть-чуть. Мигало. Включалось и выключалось, как лампочка из дома. Тейлор уставилась. Что это было… о…

Черт.

В камне башни была крошечная дыра, скрытая пылью и гобеленами, видимая только под определенным углом. Невидимая для всех остальных в комнате. И она мигала — это был просто гобелен, развевающийся перед ней, может быть, покачивающийся взад-вперед, или это двигалась ее собственная голова… нет. Что-то было в щели. Что-то двигалось.

Что-то жужжало.

На этот раз Тейлор крикнула:

«Гниль!»

1) нужно по заветам римки их накуривать

Вернуться к тексту

2) ...Миятзаки?

Вернуться к тексту