Розовая заря (гет)

— Кстати, о печалях.

Одевшись, Талтал поправил на поясе нефритовую подвеску и вновь посмотрел на меня.

— Что теперь будет с Байан и теми служанками?

— Поговорю с дядей — пусть поищет Байан мужа. А этим — палок.

От его тихого и спокойного голоса стало не по себе. Талтал ответил так буднично, будто перечислил список продуктов, которые я сказала купить ему в супермаркете.

— Станешь защищать? — спросил он, увидев промелькнувшую в моём взгляде жалость. — Не вздумай. За такие вещи наказывают гораздо строже. Пусть радуются, что я их прочь не отправил, как дядя в прошлый раз.

Вроде бы надо было радоваться, что Талтал пообещал поговорить с дядей о муже для Байан — об этом я задумалась даже первее него. Но только задумалась… Я не была на её месте, но знала, что даже в таком злом сердце жили свои мечты и надежды, теперь разрушенные навсегда. Я не была на её месте, но могла быть на её месте… Невольно вспомнив ещё и о девушке, которую Байан обвинил в убийстве птиц и продал неведомо кому и неведомо куда, я почувствовала, что моё настроение испортилось ещё больше. Байан сломала ей жизнь, но имела ли я право поступать так же? Чем я тогда лучше неё?

— А твоя сестра? Это ведь не её решение, а твоё и Байана.

— Ты сочувствуешь тому, кто чуть не лишил тебя глаз, — напомнил Талтал. — Я знаю Байан с детства, и поверь, свадьба — не такое серьёзное наказание для неё. Тут уж надо будущего мужа пожалеть.

— Почему это?

Талтал усмехнулся.

— А ты представь, если вместо брачной ночи она подарит ему череп своего задушенного котёнка.

— Это несмешно.

— Я и не смеюсь. Она вполне может так сделать.

Нет, я всё-таки была лучше неё.

— Ужас, — я приложила пальцы к губам, думая, что Байан поможет не насильное замужество, а только визит в психиатрическую лечебницу. — Вот уж не повезло с родственницей… Куда её такую отдавать?

— Рано или поздно это сделать придётся. Девятнадцать годов уже — дяде пора бы и задуматься, — пресекая мои возможные возражения, Талтал сказал: — Не лезь к ней больше и даже не разговаривай, если не желаешь опять стать её жертвой.

Прохладный ветерок за окном подул мне в спину, словно пытаясь отогнать мрачные мысли, и я расслабила свои напряжённые плечи.

— Не знаю… Наверное, ты прав.

Талтал довольно хмыкнул.

— Радует, что ты хоть сейчас со мной согласилась.

— Стой, — я опять подошла ближе, чтобы снова поправить его перекосившийся пояс. — Эта подвеска всё-таки слишком тяжёлая… Всё. Можешь идти в свой дворец.

— Поможешь Эрдэнэ разобраться с вещами?

— Конечно, но…

«Разве не хозяин дома должен об этом хлопотать?»

— Ты разве не говорил об этом Байану?

— Решил сделать это неожиданностью.

«А приятной ли?» — я догадалась, что Талтал подстраховался на случай, если дядя будет не рад её приезду, и поэтому не стал предупреждать его. Всё-таки как у мужиков всё просто: захотел — запер, захотел — выгнал, захотел — привёл.

Талтал улыбнулся и погладил меня по щеке. Перед уходом он сказал, что назначил мне новых служанок и приказал им подготовить мою бывшую комнату к приезду своей няни.

Выглянув из окна, чтобы проводить мужа хотя бы взглядом, я услышала голос свёкра совсем рядом. Байан, облачённый в повседневный чаргах(1), уже ждал во дворе.

Свободный белый халат и штаны с кромкой, вышитой цветочным орнаментом, по нашим временам выглядели скромно, но здесь считались нижним бельём. К счастью, в таком виде он меня ещё не заметил, поэтому обошлось без нового замечания. Пришлось спрятаться и обозревать втихаря, пока два удаляющихся силуэта совсем не скрылись за воротами.

Ссутулившись, я прислонилась лбом к деревянной раме и вскоре опять выпрямилась. Не время грустить — нужно было подготовить всё, чтобы встретить Эрдэнэ как положено.

Раздался стук в дверь. Я разрешила войти. В комнате появились две девушки, державшие в руках подносы с умывальными принадлежностями уже для меня. Новые служанки, очевидно, были присланы Талталом.

— Госпожа, мы рады приветствовать Вас, — сказали они хором и вежливо согнули передо мной свои спины.

Что ж, первое дело, которое мне в этот день предстояло, — знакомство. Я сильно сомневалась, что с новыми «подчинёнными», мне удастся пойти на контакт. Слуги этого дома по-прежнему относились ко мне, разделившись на два лагеря, поэтому не исключено, что эти девушки были именно теми, кто недолюбливал «чужую».

— Подойдите поближе, — сказала я, видя, как нерешительно они стояли, в ожидании нового разрешения или приказа.

Девушки подчинились, и мне удалось рассмотреть их получше. Одна из них — пухленькая и невысокая — показалась мне забавной. Её удивительно кругленькие глаза, глядевшие с настороженностью и любопытством, были похожи на две чёрных пуговицы и придавали ей сходство с плюшевой игрушкой. Вторая же на вид была слишком юной — едва ли не подросток.

«Плюша» поставила передо мной на столик таз с цветочной водой и отступила на три шага назад, а другая служанка осталась на месте, нервно теребя в руках чистое хлопковое полотенце.

Да уж, вряд ли им хотелось прислуживать опальной госпоже вроде меня. На всякий случай я нагнулась над тазом, чтобы уловить знакомый запах отвара, вызывающего сыпь, но ничем подозрительным не пахло. Ладно. Раз уж Талтал прислал ко мне именно их, то наверняка посчитал этих девушек более-менее надёжными.

Я улыбнулась мягко и приветливо.

— Надеюсь, что мы поладим…

Хотя я и старалась проявить дружелюбие, по лицам девушек было видно, что мои слова не произвели на них должного впечатления. Всё ещё чувствуя себя неловко, я прочистила горло и спросила:

— Как вас обеих зовут?

— Мэй, госпожа, — ответила пухленькая.

— А я… Айлинь, — робко произнесла та, что помоложе.

Служанки помогли мне закончить с наведением утреннего марафета, а затем молча унесли умывальные тазики и полотенца. Вернувшись, они занялись моей одеждой.

— Что желаете надеть сегодня? — спросила Мэй с вынужденной услужливостью и по очереди достала из шкафа вешалки, показывая мне ханьфу с различными вышивками.

— Повесь эти наряды назад… Нет, этого тоже не нужно, — сказала я, когда Айлинь раскрыла передо мной шкатулки с украшениями, так же ожидая, что я выберу что-то подходящее. — Для того, чтобы убраться в комнате нянюшки, сойдёт одежда попроще. После переноса вещей там наверняка очень пыльно. Нужно вымыть полы, постелить чистое постельное бельё…

— Мы ведь там уже всё убрали, — ответила Мэй. — Только… может быть, цветов в вазах не хватает или курильницы с благовониями…

Я удивилась такой расторопности служанок.

— А когда же вы успели?

Айлинь ответила, уже чуть осмелев:

— Господин ещё вчера приказал нам подготовить всё к приезду почтенной госпожи.

Я улыбнулась, мысленно похвалив мужа за предусмотрительность. Необходимость лишний раз показываться на женской половине до приезда Эрдэнэ у меня отпала, но я всё равно не отказалась от предложения служанок пойти туда и проверить, не хватает ли ещё чего-нибудь. Мне хотелось порадовать старушку в ответ за проявленное гостеприимство.

Я оглядела комнату, замечая, что девушки убрались в ней хорошо. На кровати лежали чистые простыни, а на окнах уже висели новые занавески.

— Как-то пустовато… может быть, чайный столик лучше подвинуть чуть левее?

Мэй сделала, как я сказала.

— Да-да, так определённо лучше. На кресла надо положить ещё подушек, а на постель… — я подошла к большому сундуку, где предположительно могли храниться одеяла, и достала — голубое, с вышивкой мелкими цветами. — По ночам всё ещё бывает прохладно.

«Думаю, Эрдэнэ оценит мои старания…»

За работой служанки всё ещё смотрели на меня с настороженностью, однако не проявляли открытой враждебности, выслушивая все мои пожелания.

— Если госпожа желает, — произнесла Айлинь, — я могу пойти в сад и срезать ветки вишни, чтобы поставить их в вазу.

— Прекрасная идея… — одобрила я, понимая, что в моей помощи они пока что не нуждались.

Не зная, куда деть свои руки, я сцепила их в замок. Глаза смотрели, как суетятся новые служанки, а мысли тем временем возвращались к наказанным девушкам. Я сомневалась, что Талтал пошутил насчёт ударов палками. Да, они поступили со мной подло, но сделали это по приказу Байан, и то, в каком состоянии они сейчас могли быть, не давало мне покоя. Я не знала, следовало ли говорить об этом с Мэй и Айлинь, но всё же решилась спросить:

— Вы знаете… где сейчас наказанные служанки?

Девушки переглянулись, явно не понимая причину моего интереса.

— Яньфан и Жулань оставили в общей комнате. Пока… пока они вновь не смогут работать.

«Наверняка у них уже поднялась температура».

Вспоминая, как было больно сносить удары по спине или ногам, я сжала губы.

— А лекарства им приносили?

Айлинь потупила взгляд.

— И без того заживёт.

— Для слуг это обычное дело, — поддержала Мэй.

За небрежными ответами девушки ожидаемо прятали жалость к наказанным Яньфан и Жулань и снисхождение ко мне. Полагаю, они думали, что таких тягот как у них мне переживать не доводилось, и решили, что их сочувствие к «предательницам» будет расцениваться мной как оскорбление.

Не став сразу развеивать возможные заблуждения на этот счёт, я спросила:

— У нас на кухне осталась куркума(2)?

Айлинь удивлённо подняла голову.

— Что Вы сказали?

— Куркума, — повторила я, вспоминая. — Хм… я же точно помню, что недавно видела её…

Видя мою озадаченность, служанки снова обменялись взглядами друг с другом.

— Госпожа… — нерешительно произнесла Мэй. — А если господин Талтал об этом узнает?

Я подняла бровь в лучших традициях своего мужа.

— Разве он запрещал кому-то лечить служанок после наказания?

— Н-нет.

— Тогда какие вопросы?

— Никаких.

— На кухню, — я кивнула в сторону двери. — Будем делать мазь.

Куркума, к счастью, нашлась, да и рецепт был очень простой. В уже растёртый жёлто-оранжевый порошок я добавила немного воды, размешивая и делая из него что-то вроде пасты, а затем выложила его на середину чистой тряпки и завязала на ней концы.

— Разве Вы умеете делать лекарство для заживления ран? — удивлённо спросила Айлинь.

— Ничего страшного, — сказала я, видя, как Мэй дёрнула девушку за руку, давая понять, что она задала лишний вопрос, и ответила: — Меня научила этому одна женщина. В прошлом как-то тоже случалось залечивать себе побои… Готово! — я расставила нехитрые приготовления на подносе. — Теперь идём к Яньфан и Жулань.

В дневное время комната служанок была пуста.

Яньфан и Жулань лежали на рядом друг с другом на расстеленных матрасах, перевёрнутыми на живот и постанывающими от боли. Закрываясь, дверь скрипнула. Жулань медленно повернула голову на звук. Увидев меня, она зарыдала и закрыла лицо рукой, как будто ожидая нового наказания.

— Не бойтесь, — я присела рядом с ней и осторожно сдвинула небрежно накинутую на её плечи рубаху, осматривая синяки и ссадины от ударов палками. — Я принесла вам мазь. Поможет снять боль.

— Почему вы здесь, госпожа? — прошептала Яньфан и, кряхтя, тоже повернулась ко мне.

Занимаясь спиной Жулань, я ответила не сразу:

— Всего лишь совершаю акт милосердия. Разве не обидно, если никто не помогает, когда тебе больно? Мне, например, было очень обидно. Не буду врать, что простила вас за то, что вы сделали. Однако я не Байан и не могу спокойно наблюдать, как кто-то страдает, даже если он провинился.

Закончив и оставив им пиалу с пастой, завёрнутой в тряпочку, я не рассчитывала, что от доброго дела в этом доме врагов у меня поубавится, но всё же почувствовала, что тяжесть на душе стала меньше, так как я сделала то, что действительно было правильным.

К полудню домой вернулся отправленный паланкин. Эрдэнэ наконец-то приехала.

Примечания:

(1) Чаргах — лёгкий монгольский доспех, изготавливавшийся из кожи, меха и использовавшийся как самостоятельно, так и в качестве поддоспешника.

(2) В традиционной медицине куркуму использовали для лечения ран, язв, зубной боли и т.д.