Мой любимый мятеж (джен)

Эзра, и без того напуганный местной атмосферой до состояния мелкой дрожи, теперь окончательно потерял остатки храбрости. Он не отставал от Ила ни на шаг, буквально приклеившись к его спине. Это было мучительно трудно: Ил двигался хаотично, словно марионетка в руках пьяного кукловода. То он внезапно подпрыгивал на месте, пугая какую-то невидимую тварь в кустах, отчего бард взвизгивал и ронял флягу. То замирал посреди шага, вслушиваясь в треск камня под ногами, из-за чего Эзра по инерции врезался ему то в плечо, то в спину.

Но странным образом ни Ила, ни самого барда это совершенно не смущало. Для Ила бард был чем-то вроде мобильного щита или теплой грелки за спиной — приятным фоновым шумом. А Эзра просто цеплялся за единственного человека здесь, который выглядел спокойным, даже когда рассказывал о массовых жертвоприношениях.

— А что за Древний? — голос Эзры дрожал, но любопытство пересиливало ужас. — Он все еще там? Под нами?

Ил как раз поймал падающего вперед барда за шиворот, удержав его от падения лицом в грязь. Не сбавляя шага и даже не повернув головы, он доверительно похлопал юношу по плечу, оставляя на ткани грязный след.

— О-о-о, после того как крики стихли... а они длились три дня, я уже говорил? Говорят, их слышали даже в столице... Так вот, потом вмешался сам Император. Лично.

Ил мечтательно закатил глаза.

— Спустился сюда собственной персоной. Установил стабилизаторы по периметру всей зоны. Видите эти черные кристаллы? — он махнул рукой куда-то вбок. — Это его работа. Они усыпили землю, вернули ей покой. Ну... относительный покой, конечно. Теперь она просто переваривает то, что съела, вместо того чтобы буйствовать.

Риза, которая шла впереди, резко остановилась. Она обернулась, глядя на Ила с нарастающим подозрением.

— Откуда ты знаешь такие подробности? — спросила она тихо, но твердо. В её карамельных глазах больше не было страха перед монстрами — только холодный расчет дознавателя.

Ил весело фыркнул, перепрыгивая через лужу застывшей крови земли.

— Потому что видел, глупенькая. Откуда мне еще знать?

Найриэль, которая бесшумно скользила чуть правее, споткнулась на ровном месте. Ее движения потеряли привычную кошачью грацию. Она замерла, вперив взгляд в затылок Ила.

— Ты знаком с Императором? — прямо спросила эльфийка. В ее голосе лязгнула сталь.

Ил остановился так резко, что Бреннан едва не налетел на него сзади. Архимаг медленно развернулся всем корпусом. Улыбка на его лице стала шире, обнажая зубы в каком-то почти хищном оскале. Он обвел взглядом отряд, задержавшись на побледневшем лице Ризы.

— Видел пару раз, — ответил он будничным тоном, будто речь шла о соседском бакалейщике. — Забавный мальчик. Ненавидит, когда на коврах остаются пятна крови. Пытался меня убить несколько раз. Ничего личного, просто политика.

Сказав это, он как ни в чем не бывало отвернулся и продолжил путь, снова начав насвистывать веселую мелодию.

Отряд двинулся следом в напряженном, гнетущем молчании.

Оно длилось ровно полчаса — время, за которое они миновали полосу мертвых деревьев и вышли на каменистую пустошь. Каждый был погружен в свои мысли, переваривая услышанное. Бреннан стискивал рукоять меча так, что побелели костяшки: осознание того, что их проводник лично знает Кровавого Императора, меняло статус похода с «безнадежного» на «самоубийственный». Торбин каждые десять шагов косился на Ила через плечо, прикидывая, не выгоднее ли сейчас просто сбежать в туман, бросив рюкзак. Найриэль двигалась бесшумной тенью слева, но теперь она держала кинжалы обратным хватом, и ее взгляд скользил от затылка Ила к его поясу, оценивая траекторию броска.

Первым тишину нарушил Эзра. Он догнал Ила, споткнувшись о собственный плащ, и выпалил, перекрикивая свист ветра:

— Почему ты молчал?! Почему не сказал раньше?!

Ил даже не повернул головы. Лишь пожал плечами, перепрыгивая через трещину в земле.

— Вы не спрашивали, — ответил он буднично, словно речь шла о погоде. — К тому же, вы были заняты. Плакали, падали в обморок, считали деньги... У всех свои приоритеты.

Риза остановилась как вкопанная. Остальные по инерции сделали еще пару шагов, прежде чем поняли, что группа встала.

— Ты видел его лицо? — спросила она звенящим голосом. В нем смешались страх и отчаянная попытка найти логическую зацепку. — Без маски?

Ил обернулся. Его улыбка стала хищной. Он подмигнул девушке, наклонившись чуть ближе, доверительно понижая голос до шепота:

— О-о-о, во всем его великолепии. Красивый мужчина. Очень симметричный. Правда, когда злой, у него глаза светятся так, что читать можно без факела. Но вблизи смотреть больно — сетчатку выжигает.

Он выпрямился и пошел дальше, оставив Ризу бледнеть. Гном наконец перестал считать цифры и издал странный булькающий звук.

— Ты всё еще ему служишь? — просипел Торбин, пятясь на шаг. — Ты ведь один из них, да?...

Ил резко остановился снова. Развернулся. Широкая улыбка исчезла, сменившись выражением глубокой, оскорбленной обиды. Он театрально приложил ладонь к сердцу.

— Я уже говорил, — произнес он ледяным, режущим тоном, который мгновенно заставил всех замереть. — Я. Никому. Не Служу.

Последнее слово эхом разнеслось над пустошью. Даже ветер, казалось, затих, опасаясь навлечь гнев Тирана.

Ил моргнул. Мертвый холод в глазах растаял. Угольная точка на переносице вновь появилась, когда он расплылся в широкой, беззаботной улыбке.

— А вот насчет пудинга я бы сейчас не отказался, — бодро заявил он, разворачиваясь обратно к тропе. — Кто со мной есть пирожные? Умираю с голоду!

Отряд смотрел, как он вприпрыжку уходит вперед, продолжая напевать. Никто не двинулся с места. Логика отказывала. Их вел либо величайший актер этого континента, либо само безумие во плоти. И судя по тому, что они все еще оставались живы, вариант номер два казался самым реалистичным.