ГривИстория (джен)

— Крафт! Крафт, ты только посмотри!

Тростинка влетела в мыловарню, размахивая свежим номером «Понивилльского вестника». На первой полосе красовался огромный заголовок:

«Мыло или суд? Местный судья грозит закрыть лавку Крафт!»

— Что? — я выронила ложку, которой мешала очередную партию. — Какой судья? За что?

— Читай!

Я вытерла щупальца и схватила газету.

"Известный в Понивилле судья Твёрдый Орешек заявил, что продукция мыловарни Крафт 'представляет угрозу для общественной морали'. По словам судьи, 'эти бесстыжие щупальца, мелькающие в рекламе, развращают подрастающее поколение'. Он требует либо убрать щупальца с этикеток, либо закрыть производство.

Сам судья известен своими консервативными взглядами и недавно уже пытался запретить продажу пирожных в форме сердечек ('слишком интимная форма'). Жители Понивилля в недоумении: мыло Крафт любят все, а щупальца — это просто часть её внешности".

— Твёрдый Орешек, — простонала я. — Кто это вообще?

— Местный зануда, — махнула копытом Тростинка. — Он вечно ко всему придирается. В прошлом году хотел запретить Пинки Пай устраивать вечеринки, потому что «слишком шумно».

— И что с ним делать?

— Не знаю, — честно призналась Тростинка. — Но народ уже возмущается. Соседи говорят, что если он закроет твою лавку, они устроят митинг.

С гззетой мы пошли в дом.

— Значит так, — Нитка, как всегда, взяла ситуацию под контроль. — Что мы имеем?

— Занудного судью с комплексом морали, — буркнул Молот.

— И общественное мнение на нашей стороне, — добавила Мэттер, просматривая газету. — Судя по письмам в редакцию, его никто не поддерживает.

— А если он всё-таки добьётся запрета? — спросила Тростинка.

— Не добьётся, — я уже придумала план. — Но нам нужна поддержка.

— Какая?

— Массовая, — я улыбнулась. — Льдинка, как там наш запас мыла?

— Много! — отрапортовала девочка. — Целый ящик!

— Отлично. Завтра устроим акцию.

— Какую? — насторожилась Нитка.

— «Судью на мыло», — я показала газету. — В прямом смысле.

* * *

На следующее утро перед ратушей собралась толпа.

— Что происходит? — судья Твёрдый Орешек выглянул в окно и обомлел.

С полсотни поней, и это только те, кто успел прийти — стояли с плакатами:

"ПРОЧЬ КОПЫТА ОТ НАШЕГО МЫЛА!"

"ЩУПАЛЬЦА — ЭТО КРАСИВО!"

"СУДЬЮ НА МЫЛО!"

А в центре толпы стояла я с огромным ящиком, полным мыла.

— Уважаемый судья! — крикнула я. — Мы слышали, что вас беспокоят наши щупальца! Мы решили проблему радикально!

— Что вы задумали? — насторожился он.

— Мы дарим вам это мыло! — я открыла ящик. — Лично! Чтобы вы могли помыться и, возможно, смыть с себя предрассудки!

Толпа захохотала.

— Это... это оскорбление! — побагровел судья.

— Ни в коем случае! — я сделала невинную морду. — Это подарок от чистого сердца! Мыло, кстати, с ромашкой. Очень успокаивает.

— Ромашка! — подхватила Льдинка, выскакивая вперёд. — И маргаритка! Чтобы вы стали добрее!

— Маргаритка? — судья растерялся.

— Это цветок такой, — объяснила Льдинка. — Красивый и нежный. Как Крафт.

Толпа снова засмеялась, но уже добрее.

— Судья Твёрдый Орешек, — я подошла ближе, для пущей убедительности спрятав щупальца за спину. — Можно вас на пару слов?

Он нехотя вышел.

— Я понимаю, что мои щупальца выглядят необычно, — сказала я тихо. — Но они — часть меня. Я не могу их убрать, как не могу убрать свою гриву или хвост.

— Но на этикетках...

— На этикетках нарисована я, — перебила я. — Честная реклама. Хотите, чтобы я нарисовала что-то другое? Например, цветочек?

— Цветочек — это приемлемо, — буркнул он.

— Договорились, — я протянула щупальце... ой, оно само вырвалось. — Мир?

Он посмотрел на щупальце, поморщился, но пожал.

— Мир, — проворчал он. — Но этикетки переделайте!

— Обязательно, — пообещала я.

* * *

Через неделю в лавке появилось мыло с новыми этикетками. На них красовались... ромашки.

— Крафт, — Льдинка крутила в копытцах кусочек. — А где щупальца?

— Щупальца теперь внутри, — подмигнула я. — В составе.

— Как это?

— Я теперь пишу на этикетках: «С добавлением магии щупалец». И это чистая правда.

— А судья?

— Судья доволен. Ему даже понравилось мыло с ромашкой. Говорят, он сам приходит за добавкой.

— Ха! — Льдинка запрыгала. — Мы его перевоспитали!

— Мы — да, — улыбнулась я. — Все вместе.

* * *

На следующей неделе вышел новый номер «Понивилльского вестника». На первой полосе красовалось:

«Судья и мыло: история примирения»

А ниже — фотография: судья Твёрдый Орешек стоит в очереди за мылом и улыбается.

— Крафт, — Тростинка протянула мне газету. — Ты теперь легенда.

— Я просто не люблю врагов, — ответила я. — От них одни проблемы.

— А что ты любишь?

— Мыло, — я посмотрела на неё. — И вас. Остальное — приложится.

Вечером мы сидели на крыльце всей семьёй. Льдинка перебирала новые этикетки, Тростинка читала газету, Мэттер строчила в блокноте, Нитка с Молотом пили чай.

— Крафт, — Льдинка подползла и уткнулась мне в бок. — А судья правда стал добрым?

— Не знаю, — честно сказала я. — Но мыть копыта он теперь точно будет чаще.

— Это главное, — философски заметил Молот.

Мы рассмеялись.

— Знаешь, — я погладила Льдинку по голове. — Иногда лучшее оружие — не щупальца, а хорошая шутка.

— И мыло, — добавила она.

— И мыло, — согласилась я. — Много мыла.

Закат догорал за горизонтом. Где-то в городе судья Твёрдый Орешек мылся нашим мылом и, может быть, впервые в жизни улыбался.

— Хороший день, — сказала я.

— Хороший, — согласились все.