Повелитель Тайн (джен)

С этой мыслью Клейн немедленно начал приготовления.

Он собирался исследовать Мир духов и выбрать подходящую цель на роль посланника. Покинув архипелаг Рорстед и окружающие его воды, он мог взять с собой Скипетр Морского Бога, чтобы как следует «поговорить» с целью и убедить её стать его посланником.

«Если заблужусь или окажусь в опасности, сразу прекращу призыв и вернусь над Серым Туманом. Риска почти нет…» Подумав несколько секунд, Клейн запер дверь и начал ритуал призыва самого себя.

В конце ритуала он быстро оказался над Серым Туманом, но не спешил отвечать самому себе. Вместо этого он сел и позволил Скипетру Морского Бога вылететь из груды хлама и лечь ему на ладонь.

Он собирался по привычке просмотреть молитвы верующих и проверить, не требуют ли какие-то из них ответа.

В процессе Клейн обнаружил, что некоторые молитвы на самом деле довольно интересны. Люди могли обманывать друзей и родных, но во время исповеди или молитвы богам им было трудно скрыть самые истинные мысли. В лучшем случае они немного приукрашивали правду, чтобы выглядеть не такими плохими.

Один метис, явно сменивший веру на Повелителя Штормов, уже достиг среднего звена полицейского управления Баяма, но в исповеди изо всех сил изображал своё поведение как план: взять на себя тяжкую ношу ради выполнения миссии. Ради более светлого будущего соплеменников он якобы мог лишь с болью исповедоваться Богу и надеяться, что «Он» защитит его и поможет подняться по службе в полиции как верующему в Повелителя Штормов.

Хотя слова звучали безупречно, колебания мыслей и эмоций во время исповеди ясно проступали в молитвенной сцене. Скрыть такое было невозможно.

«Пытаться обмануть Бога, обманывая самого себя… Если бы на моём месте была огромная морская змея вроде Калветуа, которой недостаёт разума, она, может, тебе и поверила бы… Дать ему удар молнией или десять ветровых клинков? Да, всё же впечатляет, что метис дослужился до старшего инспектора. Оставлю его. От осведомителя бывает польза…» Клейн поднял Скипетр Морского Бога, заставив один из синих камней вспыхнуть.

Свет влился в сцену и незаметно просочился в старшего инспектора по имени Булая.

Это не было ни проклятием, ни внушением. Это была метка божественности, которую почти никто не смог бы обнаружить.

«Проще говоря, это односторонний способ „приглядывать“ за тобой…» мысленно добавил Клейн.

Он продолжил просматривать молитвы и увидел молодого верующего со слегка вьющимися бронзовыми волосами. Тот молился, чтобы мужчину по имени Зангмо настиг шторм и похоронил в море. Он утверждал, что Зангмо недостаточно набожен, но правда была в том, что Зангмо, как конкурирующий рыбак, всегда приносил улов больше его собственного.

«Что это за нелепые молитвы? Человеческое сердце и правда трудно постичь…» Клейн нахмурился и пробормотал себе под нос. Затем у него возникла смутная идея.

«Чтобы Безликий по-настоящему применял Метод Действия, нужна не только безупречная игра во внешности и привычных действиях, но и сохранение ядра личности. Сильно отклоняться нельзя. А что до личности, то каждый человек иной, значит, определённая разница обязательно существует…

Просматривая молитвы верующих, я фактически без лишних усилий познаю разные типы личности и душевные состояния. Когда говорят о множестве масок, которые мы носим, речь не только о внешности…

Для моего дальнейшего Метода Действия в роли Безликого это будет довольно важно. Так я смогу сэкономить время на осмыслении через накопленный опыт.»

Клейн всё сильнее чувствовал, что действие в роли Морского Бога приносит ему большую пользу.

«Когда действуешь в роли полубога, даже без обратной связи всё равно получаешь немалую выгоду… Это способ получить опыт существования на более высоком уровне…» Клейн воспрянул духом и больше не просматривал молитвенные сцены спустя рукава.

Быстро просмотрев одну сцену за другой, он остановил взгляд на торговце по имени Ральф.

Торговец восхвалял чудо возвращения Морского Бога и сообщал, что намерен отдать Сопротивлению треть своего состояния — 20 000 фунтов: половину на военные расходы, половину на восстановление статуи бога.

«На самом деле незачем так усложнять. Просто пожертвуй напрямую мне…» полушутя пробормотал Клейн.

Он подумал, затем сотворил фон из волн и бури, с проливным дождём и молниями, падающими вместе. Низким голосом он ответил:

— Ты почтил моё имя, помогая своим соотечественникам и товарищам.

— Юным агнцам нужны помощь, пища и образование.

Он намеревался заставить Ральфа учредить на эти 20 000 фунтов благотворительный фонд и широко искать пожертвования среди общины: возмещать ущерб, создавать согласие и под предлогом управления помогать местным детям получать еду, одежду и образование.

Что касается военных расходов Сопротивления, Клейн понимал: в мире, где существуют силы Потусторонних, одной опорой на сопротивление местных жителей колонии добиться успеха очень трудно. Поэтому им нужна помощь иностранных государств вроде Фейсака и Интиса.

Финансирование, несомненно, тоже было нужно.

«К сожалению, нельзя добавить в Десять Заповедей строку „смело и уверенно ищите финансирование“ — это повредит образу Морского Бога… Сопротивлению не стоит думать об уничтожении гарнизонных войск. Им следует сосредоточиться на разрушении транспортной инфраструктуры и затруднить управление канцелярии генерал-губернатора, чтобы начать переговоры…» Как диванный эксперт, Клейн не испытывал недостатка в идеях такого рода.

Он быстро сдержал разбегающиеся мысли и провёл гадание, чтобы узнать, опасно ли сегодня исследовать Мир духов.

Получив откровение, что опасность незначительна, Клейн взял Карту Чёрного Императора, естественно изменил свой образ и шагнул в Дверь Призыва.

Войдя в реальный мир, он на всякий случай поместил нужные мистические предметы в своё тело. Затем, как и в прошлый раз, с помощью Когитации ощутил Мир духов.

Сделав шаг вперёд, он прошёл сквозь невидимую завесу, и иллюзорная фигура Клейна всплыла вверх.

Вокруг него накладывались друг на друга красный, жёлтый, синий, зелёный и другие цвета, словно это была самая абстрактная картина маслом. Привычное людям понятие направления больше нельзя было использовать. Если бы кто-то попытался различать направление и своё местоположение старыми способами, то непременно заблудился бы.

Клейн осторожно и вместе с тем свободно странствовал: то видел жёлтое солнце, похожее на детский рисунок, то задевал бесплотную реку, тихо текущую мимо.

Были здесь и плоская женщина с обнажённой верхней половиной тела и лицом, напоминающим улыбающуюся луну; и каноэ с задранными носом и кормой; и спутанный клубок ниток; и змеящаяся лестница, ведущая к семи чистым светам.

В этом крайне хаотичном мире, помимо существ Мира духов, всякого рода информация существовала в виде абстрактных символов. Поэтому из гадания приходило лишь откровение, которое требовалось толковать самостоятельно.

Что до этих символов, то они могли ожить и превратиться в бестелесных чудовищ.

Таков был Мир духов, который невозможно понять и увидеть с помощью обычного человеческого знания.

В прошлый раз, когда он вошёл сюда, он легко обнаружил существ Мира духов и заметил жуткие взгляды из неизвестных мест, от которых волосы вставали дыбом. Тогда ему без труда встретились и безголовая женщина, несущая четыре головы, и круглый глаз с чёткими белками и зрачком, и гигантская медуза с черепом на каждом щупальце.

Но теперь, сколько бы он ни странствовал, он не увидел ни одного существа Мира духов. Даже далёкие неописуемые фигуры исчезли, словно спрятались.

«Неужели вы боитесь стать моими посланниками? Да, я вошёл в Мир духов в виде Тела Души. Возможно, мысли в моей голове проявляются здесь особым, бесформенным образом, превращаясь в символы сокрытия, взаимодействующие с Миром духов. И это естественным образом влияет на варианты моего пути?» Клейн недоумевал, но не мог найти причину.

В его голове мелькали разные мысли, когда тело внезапно просело вниз, и он начал свободно падать.

Через некоторое время Клейн видел только яркое наложение цветов и различные символы, принявшие физическую форму.

«Что происходит?» Он начал размышлять, не написать ли Мистеру Азику и не спросить его об этом, или же забросить радиопередатчик над Серым Туманом, чтобы тот пропитался аурой и позволил связаться с волшебным зеркалом Арродесом.

Пока Клейн парил, его сердце внезапно забилось сильнее, и он быстро уклонился в сторону.

Перед глазами мелькнул оттенок жёлтого и зелёного, когда огромная ступня, способная раздавить его целиком, опустилась на переплетённые красные и синие цветовые пятна.

Над подошвой была длинная гноящаяся нога, покрытая желтовато-зелёной жидкостью. Длиной она превышала три метра, а над ней располагалось огромное тело, обёрнутое бинтами с трупным маслом.

Среди сгустившейся вокруг ауры две ноги, полные жёлто-зелёного гноя, попеременно поднимались. Неся на себе трудно различимое тело, они быстро исчезли в глубинах Мира духов.

Клейн держался в стороне и не смел издать ни звука.

Наконец убедившись, что с ним всё в порядке, он скривился и подумал: «Мир духов и правда страшен. Можно случайно столкнуться с могучим существом, которое просто проходит мимо… Могучим среди существ Мира духов?»

Клейн покачал головой и продолжил поиски.

Теперь он понятия не имел, куда забрёл в Мире духов.

Подрейфовав ещё какое-то время, он наконец нашёл следы существ Мира духов.

Но стоило ему сменить полёт вперёд на спуск влево, как он с удивлением обнаружил, что тело неуправляемо продолжает двигаться вперёд и всё быстрее набирает скорость.

Перед ним хаотично наложенные цвета и заполнявший область серовато-белый туман внезапно разошлись, и внутрь ворвался огромный чисто-чёрный трёхмачтовый парусник.

Корабль был почти сто метров в длину, а три чёрных как смоль паруса висели высоко, словно флаги.

По левому и правому борту виднелись орудийные жерла, а по палубе бегали всевозможные матросы.

Всё это было настолько реальным, настолько плотным и настолько неуместным для Мира духов в целом.

Однако, войдя в Мир духов, корабль быстро стал ещё чернее, пропитавшись эфирной атмосферой.

На палубе стояло пятнистое каменное кресло двух-трёх метров высотой, спинкой обращённое к каюте. Прислонившись к спинке, на нём сидела колоссальная фигура, сравнимая с древним великаном.

У него была чёрная борода, опускавшаяся чуть ниже шеи, а на голове — высокая остроконечная корона. Он носил великолепную чёрную мантию с серебряной окантовкой. Морщины на его лице казались застывшими и исполненными величия. Они заставляли невольно склонить голову.

Под слегка морщинистым лбом, по обе стороны высокой переносицы, в тёмно-красных глазах отразился Клейн в чёрных как смоль полных латах и чёрной короне.

А сам Клейн никак не мог остановить медленный полёт к великану.

Их взгляды встретились среди слоёв цветов и символов Мира духов, а затем Клейн исчез.

Великан на пятнистом каменном кресле не отвёл взгляда и ещё долго молча смотрел туда же.