На его каверзном пути через вселенные (гет)

Знакомое лицо в толпе, ещё и в самом неожиданном месте. Такое случается нечасто, но всякий раз оставляет чувство изумления. Как же тесен мир. Какая странная прихоть случая направляет наши жизни. Обычно после таких встреч походка людей становится легче, а самый заурядный день кажется чуточку чудеснее.

А вот Жон запаниковал не на шутку, побледнев как полотно. Он протолкался сквозь толпу, стараясь подобраться поближе и молясь, чтобы обознался.

За поворотом, миновав группу зевак у стенда с «VR‑исекай‑аттракционами», он настиг свою цель.

— Руби? Руби Роуз?

Девушка в красном капюшоне обернулась. У Жона было лишь мгновение, чтобы убедиться: это действительно та, о ком он подумал, прежде чем вся мощь её красоты ударила по нему, словно мчащийся поезд. А вот этого он не помнил.

— Да? — даже её голос звучал иначе: исчезла прежняя писклявость. — Погоди... Жон, верно?

— Офигеть, это же Жон! — воскликнула другая девушка, и длинные светлые волосы взметнулись, когда она повернула голову. Теперь Жон разглядел знакомые лица спутниц Руби. Вся её команда была в сборе. Янг Сяо Лонг — яркая и солнечная, как всегда. Вайсс Шни — напоминание о том, почему он когда‑то так ею увлекался. Блейк — с кошачьими ушками, гордо торчащими на макушке... и с хвостом сзади?

— Как думаешь, он вставка? — спросила Блейк. Она склонила голову, изучая его; хвост у неё плавно покачивался из стороны в сторону, как у кошки, приметившей что‑то слегка любопытное. — Или хасбендо?

Он попытался осмыслить эти термины. Безуспешно. Куда важнее было выяснить другое.

— Что вы здесь делаете?! — спросил он, не в силах скрыть потрясение, даже когда начал подмечать расхождения с памятью. Они были на несколько дюймов выше, чем в их последнюю встречу. Под плащом Руби не угадывались громоздкие очертания её верной меха-трансформируемой косы. У Вайсс... наконец‑то исчезла доска, и речь шла вовсе не о доске с золотом и самоцветами, что все приписывали комнате, где жила Шни. Ну и, опять же, кошачий хвост у Блейк.

В ушах зазвенели слова, сказанные ранее человеком в генеральской форме.

Участницы команды RWBY обменялись недоумевающими взглядами.

— А почему нас здесь не должно быть? — удивилась Янг.

— Нет, Янг, думаю, он путает нас с версией из его мира, — вставила Блейк.

А. Точно. Как он и думал. Его давняя догадка наконец получила неопровержимое подтверждение. Где‑то там существуют и другие Ремнанты. Всё не ограничивается бесконечным парадом Земель.

Однако суть от этого не менялась. Команда RWBY находилась на Конвенте, а способов, которыми такое возможно, он знал немного.

— Вы под чьим-то контролем? — выпалил он. Невысказанным остался обратный вариант: что одна или несколько из них участвуют в этом безумии добровольно. Краем глаза он заметил, как Сплетница и Эска пристроились рядом, с любопытством наблюдая за сценой.

Вайсс фыркнула, и звук этот был сладок, как трель певчей птицы.

— Ещё чего. Мы не чета тем несчастным, которых ты встречаешь здесь. Мы любим нашего дорогого господина, а он любит нас.

Жон и Сплетница посмотрели на неё с одинаково каменными лицами, затем переглянулись. Короткий обмен шёпотом привел их к единому выводу.

Вайсс Шни стопудово была под ментальным контролем.

— У нас какие‑то проблемы?

Вкрадчиво‑изысканный голос раздался у него за спиной, и Жон обернулся как раз в тот миг, когда говоривший проходил мимо. Ему пришлось задрать голову: незнакомец нависал над ним. Вопреки ленивой, аристократической протяжности голоса, лицо гостя было искажено сердитой гримасой. Одну руку он держал в кармане. Одет он был с иголочки; тёмное пальто было наброшено ему на плечи, рукава болтались пустыми, и время от времени по ткани пробегали дымные пульсации. Под перестук трости юный джентльмен встал между Жоном и командой RWBY, и то, как загорелись глаза девушек при его появлении, рассказывало сказку об «истинной любви».

Жона же чуть не вывернуло. Эта сказка была лживой насквозь.

Джентльмен в тёмном пальто вынул руку из кармана и откинул со лба чёлку каштановых волос.

— И что это ты тут делаешь с моими девочками?

На губах джентльмена проступила лёгкая ухмылка; его словам вторил сдержанный смешок свиты, а участницы команды RWBY разом залились краской. Похоже, они чутко ловили его настроение, и взгляды, брошенные на Жона, тут же наполнились холодным безразличием.

— Просто поддерживал беседу, — сказал Жон, сохраняя дружелюбную улыбку, чтобы разрядить внезапное напряжение. — Немного ремнантской солидарности для людей вдали от дома.

Насмешка, закатанные глаза.

— Как скажешь, американский мальчик. Ты даже на нормального Жона Арка не тянешь.

Жон Арк почему‑то обиделся на это сильнее, чем следовало бы.

— Сомневаюсь, что где‑то найдётся Жон аутентичнее меня, — попытался отшутиться он.

Джентльмен смерил Жона оценивающим взглядом.

— От тебя всё ещё несёт картошкой, так что это ближе к правде, чем могут похвастаться прочие ваши, хм, «любители Жона», — он мельком глянул на Сплетницу и сморщил нос. — На подтяжку лица стоило бы раскошелиться, для того у нас и существует Каталог. Твои женщины скажут тебе спасибо, — Сплетница ощетинилась, но он проигнорировал её и снова посмотрел на Жона. — И что, ты правда думал, что, заместив собой само-вставку Майлза Луны, получишь, ага, право «застолбить» всех девчонок RWBY? Небольшой спойлер: за весь сериал он ни с одной из них не сходится.

— Сериал? — прошептал Жон себе под нос, слишком тихо, чтобы кто‑то услышал. А «замена»... он уже второй раз слышал это слово.

Заменить одно другим, и если этим «другим» был Жон Арк...

Чья‑то ладонь легла ему на спину, успокаивающе поглаживая, когда его сердце забилось в бешеном ритме. Сплетница тоже говорила что-то утешающее, но он её не слышал. Джентльмен добавил еще что-то, но Жон не слушал и его.

Со слабой, дрожащей улыбкой — на большее сил не было — Жон произнес самым дружелюбным тоном:

— Знаешь, я так и не досмотрел тот сериал. Он вообще хороший?

— Был бы лучше без твоего паренька, — лениво отозвался тот. — Зато каждый сезон подвозили новых горячих цыпочек, — и добавил тише, вполголоса, почти для себя: — Что оказалось очень кстати. Аллилуйя, RWBY.

Жон закивал.

— Угу, угу, понимаю... А не мог бы ты, будь добр, вырубить свою эту ссанину с контролем разума, — ой, его маска сползла, — которую ты навесил на этих четверых?

— Жон, держи себя в руках, — мягко посоветовала Сплетница, всё ещё поглаживая его по спине.

— Э‑э‑э, нет? — отозвался джентльмен с выражением «ты вообще о чём». — О манерах-то не забывай. Какое тебе дело?

— Мне нравится думать, что окажись я на их месте, они попросили бы о том же.

Жон не знал, чего именно ожидал, но точно не веселья. Сухой смешок оказался заразительным: к джентльмену присоединились те из собирающейся толпы, кто слышал разговор. Джентльмен чуть откинул голову, бросив взгляд через плечо на зрителей, жаждущих зрелищ.

— О, гляньте‑ка. Ещё один добрался до КонКона. А‑ха‑ха! — рассмеялся он, изящно прикрыв лицо рукой в перчатке, словно позируя для постера кинофильма.

— И что это должно значить? — прищурился Жон, склонив голову набок.

— Дай-ка угадаю, — протянул джентльмен. — Ты собираешься их «спасти». «Вылечить» и вернуть им их настоящие личности, и, разумеется, ни на что не рассчитываешь взамен. О да, но они ведь будут так благодарны за твой подвиг.

— Я...

Смех оборвался.

— Ты не первый святоша, что заявляется сюда и нудит про то, как «порабощать вайфу — плохо», упиваясь своим комплексом спасителя. Только вот если бы вы, гадёныши, в это и правда верили, вас бы здесь не было. Всё, чего вы хотите, это переманить их себе!

— Что? Нет! Я не...!

Его протест утонул в реакции толпы. Со всех сторон посыпались кривые ухмылки и презрительные смешки, будто они видели это уже тысячу раз и давно устали от фарса.

Ободрённый таким приёмом, юный джентльмен театрально раскинул руки.

— Чего вы, в сущности, никогда не понимаете, так это того, что вы только и умеете, что ныть. «Ой, пожалуйста, мил человек, можно мне чуть‑чуть поменьше рабства», — передразнил он. — «Хнык-хнык, подумайте об их человеческом достоинстве». Ага, поплачьте ещё, — он начал загибать пальцы. — Помеченный, Окутанный, Очарованный, Отпоянный Феями, Под Гипнозом, Истинно Обращённый, В Ошейнике... Удачи найти контру хотя бы к одному из этих эффектов, а я купил их все! Мечты украсть у меня девочек так и останутся мечтами!

Казалось бы, молодому джентльмену не о чем было переживать. И, пожалуй, в этом было зерно истины: команда RWBY не проявила ни малейшего дискомфорта, услышав, какими способами спутник удерживает их под своей властью. Он не мог потерять тех, кого считал своей собственностью. Разговор постороннего с его девушками угрозы не представлял. И всё же то, как джентльмен шагнул в сторону, заслоняя — разумеется, чисто случайно, в этом Жон был уверен — четверых от его взгляда, наводило на мысль, что длинный перечень доступных сил не прибавлял джентльмену уверенности. Брызги слюны во время тирады и разгорающийся в глазах маниакальный блеск выдавали человека, который пытается убедить в первую очередь самого себя.

Эска дёрнула его за штанину. Жон опустил взгляд; она показывала на пол перед ними. Причина её тревоги обнаружилась сразу. По полу ползли тени, исходившие от джентльмена. Они метались и дергались резкими, хлёсткими движениями. Почувствовав прелюдию драки, Жон убрал за спину руку с меткой Чужого; поверх неё тут же наложился дымный контур [Третьей Руки], готовый к удару.

Удар исподтишка. Ослепить тьмой. Вонзить клинок во мрак, и импровизировать. Простой план «А».

Джентльмен в тёмном пальто прищурился и усмехнулся. Попытка запугать, так решил Жон.

Намерение выпустить теневой кулак дрогнуло, когда он заметил, что команда RWBY уже готовится поддержать своего мужчину. Глядя на их оружие, он вдруг осознал, что это и впрямь не те люди, которых он знал в Биконе. Пушки в их руках, возможно, светились зловещим огнём и гудели от мощи, но по сути оставались скучными штурмовыми винтовками — серый металл, ни крупицы индивидуальности. Больше всего удивила Руби Роуз: даже Джакс не смог уговорить её расстаться с косой. Впрочем, на расклад это влияло мало: шансы решительно были не на его стороне. Это ведь команда RWBY.

— В правилах Конвента говорилось, как организаторы обеспечивают нейтралитет? — поспешно прошептал Жон Сплетнице. — А то они выглядят на редкость агрессивными.

— Ух ты, не забыл, что я говорила, — Сплетница всплеснула руками, прикрыв губы в наигранном изумлении. Ничуть не смущаясь напряжённой обстановкой, она потрепала его по голове и выдала: «Хороший мальчик!», после чего скользнула мимо него. — Предоставь это мне, — добавила она уже только для него.

Её взгляд был прикован к полу, и, завидев там кое‑что, она расплылась в широкой ухмылке. Жон посмотрел туда же и увидел, что движущийся силуэт отпрянул, образовав полукруг вокруг девушки. Она сделала ещё шаг вперёд, и тени отступили дальше.

— Показательно, правда? — Сплетница повернула голову, встретившись с ним взглядом. — Стоило всем понять, что сейчас начнётся драка, и они синхронно сделали большой шаг назад. Сильные, крепкие люди — и все они разбежались.

Она подчеркнула это взглядом, скользнув по зрителям. Как и было сказано: те, кто ещё минуту назад лез поближе, чтобы не пропустить ни слова, умудрились за считаные секунды разорвать дистанцию.

— Видишь ли, Жон, этот замечательный дружок любит надувать щёки, и да, кое‑какая правда в его словах есть. Тебе в самом деле бессмысленно здесь устраивать бучу. Но он упустил один важный нюанс, — Сплетница посмотрела на джентльмена. — Он. Тоже. Ничего. Не. Может, — прочеканила она, тыкая в него пальцем на каждом слове.

Джентльмен закатил глаза. Обратившись к зрителям, он сделал жест рукой, изображая «ля-ля-ля».

— Сплетницы, что с них взять? — сказал он, прикрывая зевок. Вид беспечной скуки сработал: в толпе хихикнули. — Да‑да, поняли. Система безопасности сработает, если начнётся драка, и бла‑бла‑бла... Только дебилы вроде твоего лицемерного бойфренда способны забыть об этом.

Попытка сбить её с толку провалилась: Сплетница легко подхватила тон и закивала.

— Короче говоря, максимум, что ты можешь сделать против Жона, играть в «кто моргнёт первым». Он может поливать тебя грязью на этом Конвенте сколько влезет, а тебе придётся терпеть, потому что ты такой... маленький, — она выставила бедро и упёрла в него кулак, источая самодовольство.

— Ха, — рявкнул джентльмен. Потом громче: — Ха! Мечтай дальше. Я играю вежливого лишь потому, что мне его жаль.

И всё же — и этим он себя выдал — он так и не сделал единственного хода, который перевернул бы доску и доказал обратное: он не напал. Следуя примеру Сплетницы, Жон остался на месте. Странная концепция: «ничего не делать» как путь к победе.

В возникшей паузе что‑то изменилось. По рядам зрителей прошел шелест голосов. Обещание драмы растаяло, им стало скучно, и они, один за другим, начали растворяться в толпе в поисках новых развлечений.

Джентльмен продержался ненамного дольше и, уходя, устроил целый спектакль: стряхивал несуществующую пыль с пальто и вслух перечислял важные дела, требующие его немедленного внимания — что, честно говоря, могло быть и правдой на фоне намерения Жона просто побродить по залу. По итогу в конце они видели лишь его спину и свиту, удаляющихся прочь.

Сплетница смотрела им вслед с победной ухмылкой.

— Хех. Я никогда не ошибаюсь.

Жон не нашел в себе сил на реплику, к которой она его явно подталкивала. Для него это не было победой, ведь её объяснение лишь подчёркивало одну важную истину. Он был столь же никчёмен, как и все прочие здесь.

— А что было бы, если бы мы всё‑таки подрались? — спросил он. — Я мог бы тогда, ну, сослаться на самооборону?

Ему бы очень пригодился рабочий предлог вогнать острый клинок юному джентльмену прямо в глотку. В конце концов, именно так он освободился от ментального воздействия Джакса.

Сплетница развернулась и развела руками в беспомощном жесте.

— В правилах это не прописано чётко, и, думаю, не случайно. Давай не будем проверять.

Жон смотрел вслед удаляющимся фигурам. Команда RWBY не удостоила его ни единым взглядом. Похоже, их Жон был знаком с этими четырьмя женщинами ещё меньше, чем он сам. И ведь оглядываясь назад, они были почти чужими друг другу.

У него был выбор, и он принял решение. Кроцеа Морс возник в его руке. Он двинулся было следом за ними.

Не говоря ни слова, Сплетница схватила его за запястье и потянула изо всех сил. Спустя мгновение джентльмен в тёмном пальто и команда RWBY скрылись из виду.

* * *

— Ты на меня злишься?

— Нет.

— Ты злишься на меня.

— Не злюсь.

Пока Сплетница продолжала его пилить, Жон вертел в руках большой пятнистый гриб с двумя глазками. Мякоть у него была упругая, такой хорошо пошёл бы в суп. Он бросил взгляд на табличку рядом. Короткая подпись уверяла, что гриб делает «кое-что» больше. Что именно — он и спрашивать побоялся. Гриб вернулся на полку, а Жон взял лежавшую рядом красивую корону — проверить, получится ли сунуть её в Карман, не заплатив. Увы, не вышло. Пространство Конвента жило по другим правилам.

Сплетница маячила на его периферии. Несмотря на его заверения, она переминалась с ноги на ногу. У неё на руках Эска смотрела на него укоризненно; шерстка у кошки стояла дыбом. Сплетница в тревоге то теребила, то пощипывала её. Эта морда сердитого кота требовала от него действий.

Жон провёл рукой по волосам и тяжело выдохнул.

— Ты, возможно, спасла мне жизнь, Сплетница. Я не могу на тебя злиться.

Проблема, как всегда, была в нём. Сегодня снова выдался день, когда он оказался недостаточно хорош. Он вошёл в мир безграничной силы, думая, что Джакс в нём сильнейший, а потолок на деле оказался таким же высоким, как синее небо. А ещё выше, на этом Конвенте, обитало нечто, что братия Джакса боялась потревожить.

— Значит, мне просто надо стать сильнее, да? И, может быть, однажды всё наладится.

Или он сдохнет в канаве. Жизнь ведь такая. Ложишься спать, а просыпаешься с мордой гримма перед носом. Счастливая звёздочка всегда смеялась над долгосрочными планами.

Их маленькая компания переходила от стенда к стенду, но сердца их больше не лежали к этому занятию. Каждый новый прилавок лишь подтверждал мрачную реальность: они на самой нижней ступеньке общества, к которому не принадлежат.

Значительную часть Очков они уже отложили на цель — купить доступ к миру, плюс выделили резерв на случай чрезвычайных ситуаций в духе «швыряй всё, что есть, вдруг сработает». На свободные траты оставалось немного. В относительном смысле, конечно. Лично для него его доля баланса казалась целым состоянием. Более десяти тысяч Очков позволяли купить кучу клёвых гаджетов или мелких способностей. Тонны еды, если бы захотел. Только здесь это почти ничего не значило.

Впрочем, бумажный талисман, теперь привязанный к рукояти его меча, должен был пригодиться. Родом из места под названием «Вселенная Акамацу», листок был исписан непонятными ему иероглифами, но свойства отпугивать демонов означали, что впредь это он будет гонять «Саджа-Бойз» и прочую нечисть. А если нет, тогда поможет стопка одноразовых талисманов, которые он мог клеить прямо на клинок.

Видите? Шаг за шагом, и горы по плечу. Или, опять же, смерть в канаве.

— Дракон или труп. В этом ключ. Либо ты дракон, либо ты корм.

Фавновка с чертами ящерицы, продавшая ему талисман, казалась уверенной, что Жон совершает плохую покупку, но и пальца не подняла, чтобы его остановить. Зато — и это поведение было типичным для многих контракторов, которых Жон успел повстречать, — она долго и вдохновенно читала бедному, обделенному несчастному лекцию о том, что она называла «правильным билдом». Большую часть он пропустил мимо ушей, потому что, ну, страшный контроль над разумом и всё такое. А вот часть про дракона...

— Есть какие‑нибудь минусы, о которых стоит знать? — спросил он.

Женщина оскалилась, блеснув острыми зубами:

— Никаких. Ноль. Вообще. Ну, типа, в нас должна «просачиваться» драконья натура — высокомерие, жадность и прочее, — но эта фича, похоже, забагована: реально оно ничего не делает. Со мной такое уж точно никогда не случалось.

Куча золота у подножия её трона намекала на обратное. Не успел он об этом упомянуть, как развалившиеся вокруг подхалимы дружно завели хор похвал в адрес фавна-драконихи, перечисляя её многочисленные добродетели, которые она принимала как должное. В животе у него скрутило от отвращения, и Жон покинул стенд.

Долгий поиск в свитке показал, что добрая половина компонентов того самого «оптимального билда», которым клялась контрактор, в Каталоге у него вообще не отображается. Соврала? Или у неё доступ к разделам магазина, закрытым для него?

Вопросы, которые он не знал, как задать, не вызвав подозрений. Так что он оставил их до лучших времен.

Вернувшись в проход, он оглядел толпу в поисках Сплетницы и Эски. Троица договорились держаться рядом. Хотя бы в пределах видимости. Он заметил их в четырёх стендах от себя, у экспозиции на тему костюмированных супергероев: полки с комиксами и артефактами, (порно) плакаты, (порно) фигурки и прочие сувениры (в основном порно).

Многие лица и костюмы были ему знакомы.

— «Червь»... — прочитал он с баннера над стендом, покачав головой. — Куда ни пойду, везде ты.

За столом развалился беловолосый мужчина. На глазах у него была повязка, а на лице — беззаботное выражение.

— Проходите, добро пожаловать, вы её хозяин? — сказал парень с повязкой и кивнул на Сплетницу, у которой хватило благоразумия не отрицать это в лоб. — Отличный вкус, завели себе Сару.

У Сплетницы дёрнулась бровь.

— Она предпочитает имя Лиза, — поправил Жон.

— Или просто не разговаривайте со мной. Такой вариант меня тоже устроит, — пробурчала Сплетница себе под нос. По её лицу скользнула быстрая улыбка, когда Жон хмыкнул над её шуткой.

Улыбка погасла, когда она вернула внимание к предмету на столе. Называть это книгой было бы щедро: по сути — толстая пачка пробитых листов на металлических кольцах. Жон пристроился рядом, чтобы прочитать обложку, а Эска взобралась на стол, чтобы заглянуть.

«Червь», автор Джон К. «Уилбоу» Маккрей.

— Тот самый оригинал, собственной персоной, — сказал парень с повязкой. — Не фанфик. Даже не попытка залатать сюжетные дыры. Я распечатал как есть, для всех вас, кто не удосужился прочесть канон.

Жон бросил косой взгляд на Сплетницу: она листала книгу. Внешне она выглядела спокойной, без признаков тревоги. К этому времени он уже знал, что это мало о чём говорит. Сплетница умела прятать от него свои переживания.

Не спуская с неё глаз, он осторожно завел разговор с владельцем стенда:

— Вы упомянули канон и... фанфик?

— Уф, — парень сделал какой‑то странный жест, потом сдвинул повязку, чтобы они увидели, как он закатывает невероятно синие глаза, такие же, как у его двойников. — Только не заводите меня, — пожаловался он, возвращая повязку на место. — Не поверите, сколько раз я говорю с фаноновым казуалом, и он начинает мне заливать, как обожает Тейлор или Эми, или какую‑нибудь другую Мэри Сью, которую превратили в няшу-страдалицу и которую ему померещилось считать каноном. Половина фандома книгу не читала, а та, что читала, путается в фактах. Вот почему нам нужен гейткипинг... Вот как ты относишься к Чистоте?

Внезапный вопрос сбил Жона с толку.

— Я... что, ну... это какое-то движение в «фандоме», чтобы держать канон в чистоте, или как?

Судя по шокированному лицу собеседника, Жон только что признался, что переехал машиной его мать.

— Нет, Чистота. Развелась с Кайзером, растит ребёнка, световые силы, наци‑кейп из Империи 88, вот эта Чистота.

До него дошло. Жон широко улыбнулся, щёлкнув пальцами:

— Демонопоклонники!

Мужчина саданул кулаком по столу и опустил голову:

— Сука, я разговариваю с фаноновым казуалом.

Какой, однако, проблемный тип.

— Жон?

Он почувствовал лёгкий тычок в плечо. Сплетница раскрыла книгу и смотрела на страницу.

— А?

— У меня «лисья» улыбка?

Он почесал затылок от неожиданного вопроса.

— Есть в ней нечто лисье, да.

— То есть ты бы назвал её именно «лисицей»? — подчеркнула она.

— Пожалуй. А что?

— Да так, ничего~, — на её губах заиграла улыбка, скорее кокетливая, чем лисья.

Сплетница решила купить книгу, и парень с повязкой с радостью продал её, не забыв, правда, одарить Жона презрительной усмешкой (и уставиться Сплетнице в вырез). Он потребовал, чтобы Жон прочитал книгу — просьба, которую тот твёрдо намеревался проигнорировать.

Когда они уже собирались уходить, раздался голос:

— Ми-и-и-илый~!

Жон скривился от высокого, гнусавого тембра — такой бывает, когда взрослая женщина пытается звучать моложе своих лет, но у нее не получается. И тут до него дошло, что Сплетница развернулась на звук в то же мгновение и теперь таращилась, разинув рот. Он тоже обернулся... и зеркально повторил её ошарашенное выражение лица.

К стенду приближалась особа, похожая на Сплетницу. Он не решился назвать её Сплетницей, потому что были... отличия. Толстый слой розовой помады покрывал её пухлые губки, грудь и зад подпрыгивали, пока она размеренно шла к ним. Её фиолетово‑чёрный костюм сохранял центральный мотив глаза, но от остального мало что осталось: кожи там было больше, чем самой ткани.

— Типа, пипец, я так по тебе та-а-ак скучала, — заныла она, скользнув через стол и устроившись на коленях у парня с повязкой.

— Моя Сплетница, — проворковал тот, с нежностью поглаживая её. — Справилась с задачей, что я тебе дал?

Женщина выудила из ложбинки между грудями маленький диск, нарочито растянув движение и подмигнув:

— Агась! Инфа сработала, и у тебя теперь приглашение в VIP‑лаунж «Томкэт», плюс пара должков, которые можно будет стрельнуть. Тот дурачок сложился как оригами.

— Ты стоишь каждого потраченного Очка, аха-ха-ха!

Сплетница не мигая смотрела на свою альтернативную версию, ту, что была улучшена под вкусы контрактора. Интеллект там был на месте, ни крупицы не пропало. Просто тот был погребён под новой целью. Женщина не могла усидеть на месте и пары секунд, извивалась и тёрлась о парня с повязкой, пока они переговаривались. Её глуповатый лексикон — намеренно подобранный — доставлял ему несказанное удовольствие.

Когда их взгляды случайно встретились, Сплетница отпрянула, словно перед ней была гадюка.

— Так это, выходит, канон? — обвиняюще спросил Жон, указав на бюст альтернативной Сплетницы. Размером с арбузы.

— Не в таком виде, но если внимательно читать книгу, то с наличием Ампутации и Панацеи это вообще‑то вполне могло случиться в главе...

Сплетница вытащила его с Эской из‑за стойки прежде, чем им пришлось слушать продолжение.

* * *

Фудкорт Конвента располагался в отдельном зале. Рестораны там громоздились в три этажа, а ещё они были на маленьких островках, парящих в воздухе. Чем выше поднимался посетитель, тем дороже в Очках обходились блюда.

Жон и компания, ради экономии, держались первого этажа. Рамен всё равно оказался восхитительным, что раздражало. С такой вкуснятиной тяжело предаваться тоске.

Сейчас он пытался забыть недавние события самым надёжным из известных ему способов. Увы, метод клуба Пикабу по стиранию воспоминаний сегодня не помог, а рисовое вино отдавало виной, пока он наблюдал, как люди по другую сторону стойки снуют туда‑сюда. Ни по виду, ни по манере держаться они не походили на тех, чья цель в жизни стоять на кухне, хотя работали они с широкими улыбками. Строгая беловолосая женщина держалась с осанкой привыкшего повелевать командира. Блондинка, напоминавшая ему Слава, носила плащ и стилизованную «S» на груди — явно какая‑то супергероиня. Женщина, принесшая им еду и назвавшаяся Элизабет, всё расспрашивала Жона о местах, где он побывал, и глаза её горели любопытством и тоской. Хозяина‑контрактника он ещё не видел, но, судя по всему, тот был садистом.

На соседнем стуле Сплетница ковыряла еду, читая новую книгу с подчеркнутой сосредоточенностью. Эска уселась прямо на стойку, дуя на свою миску с раменом, чтобы остудить.

После долгих колебаний он спросил их:

— Может, нам это, домой? Я уже задолбался.

Эска подняла глаза; длинная макаронина медленно втянулась ей в рот.

— Пожалуйста, дайте доесть! Еда ни в чём не виновата! — проговорила она с набитым ртом.

Сплетница захлопнула книгу и вздохнула, перехватив палочки поудобнее:

— Как и всегда, голодовка ничего не даст, Жон. Впрочем, пользы от того, что мы останемся, тоже немного. Давайте просто поедим, а потом уйдём.

— И бросим бомбу на выходе? — спросил Жон, отставив чашку с алкоголем и сосредоточившись на обеде.

— Нет.

Печалька.

— К тому же я уже пробовала. Не сработало.

Сплетница? Тётенька Сплетница? Повторите-ка, пожалуйста.

— Хе‑хе.

Все трое замерли, услышав смешок, ведь говорили они вполголоса, стараясь не привлекать внимания. Звук донёсся с конца стойки, через несколько мест. Там, в окружении бутылок, развалился какой-то пьянчуга. Он приподнял голову, и Жон ощутил укол зависти: как это у этого дядьки получается даже в запое выглядеть сексуальным? Торчащие светлые волосы, полоски-усы на щеках; это лицо было ему уже знакомо.

— Странные вещи вы тут обсуждаете, — сказал пьяница.

Жон быстро сориентировался:

— Мы репетируем комедийный номер.

— Не-а, врёте. Я всё время слушал, — мутный взгляд пьяницы сфокусировался на бутылке перед Жоном. — Эх, ладно. Не поделишься винцом?

Ну, откажешь тут? После такой-то завуалированной угрозы. Жон подтолкнул бутылку по стойке кончиками пальцев. На пределе его досягаемости пьяница сделал жест, и бутылка сама скользнула дальше. Не утруждаясь чашкой, он отхлебнул прямо из горлышка.

Жон, Сплетница и Эска наблюдали за ним, готовые в любой момент сорваться и бежать. Но пьяница лишь опустил бутылку и блаженно выдохнул.

— Боже, как хорошо. Тут потрясающее бухло, а?

— Ага, — согласился Жон после лёгкой заминки.

Пьяница кивнул:

— Знал ведь, что идея отличная. Говорил я Каре, говорил: «Рамен и сакэ — ну вообще атас», — и ведь прав был! — он помрачнел. — Прав был.

Тон сулил недоброе. Жон оглянулся на Сплетницу; та жестом велела продолжать разговор — и скорее всего, не из человеколюбия. С большой неохотой он пересел на пару мест ближе.

— Вот как? Готов поспорить, Кара тобой бы гордилась, — мягко сказал он.

Пьяница зыркнул на него:

— Она не умерла, она вон там.

Девушка в костюме супергероини помахала рукой и вернулась к делам. Жон кашлянул в кулак.

— Ладно, значит, проблема в другом. Ты... эм-м... хочешь об этом поговорить?

Какое‑то время тот молчал. Барабанил пальцами по столу, покачивая головой и изучая их компанию. Внезапно он схватил одну из ещё не пустых бутылок, сделал длинный глоток и со стуком поставил её обратно на стойку.

— Я нарвался на вампира.

— У-у, звучит скверно, — отозвалась Сплетница без особого сочувствия. — Говорят, солнечный свет на них действует.

— Не на этого.

— Святая вода, — сказал Жон. Недооценивать святую воду нельзя. Хвала Акве.

Ложка выскользнула из его руки. Прежде чем Жон успел её поймать, она ударилась о край миски под таким углом, что отлетела прямо на пол.

— Ой.

Вот ведь невезуха.

— Не беда, — сказал пьяница. — Джайна принесёт другую, — когда беловолосая женщина по его слову принесла прибор, он выглядел так, словно вот-вот заплачет. — Прежняя она... настоящая она бы не принесла, — пробормотал он, когда Джайна отошла подальше.

Жон приподнял бровь. Такое мнение в этих краях ему ещё не встречалось.

Заметив его взгляд, пьяница пояснил, продолжив рассказ:

— Пока я сбегал, вампир вцепился мне в шею. Только высосал он не только кровь. Он забрал один из моих Навыков.

— Хороший был навык? — спросил Жон.

— Разум Геймера.

Жон не нашёлся, что ответить сразу, и промолчал чуть дольше, чем следовало.

— Ты не знаешь, что это. Занимательно... — пьяница задумчиво почесал подбородок, затем постучал себя пальцем по виску. — Он помогает мне сохранять спокойствие и ясность ума. Эмоции упираются в потолок — и пуф! — их как не бывало.

— Ты сам на себя наложил эффект «Властелина»!? — в шоке выпалила Сплетница.

Пьяница уныло кивнул:

— А теперь его нет. И жизнь вообще отстой.

Эмпатия связана с эмоциями. Чёрт, да всё связано с эмоциями. Подавлять чувства столько времени, сколько этот дядька, а потом получить их обратно шквалом... Жон понимал потребность в крепкой выпивке.

Сплетница подалась вперёд:

— А нельзя запросить дубликат способности?

Жон бросил на неё негодующий взгляд. Судя по реакции контрактора на женщин за стойкой, это была та ситуация, которую стоило бы поощрять, а не искать решения.

— Пробовал, — ответил пьяница Сплетнице. — Не сработало.

— Хм-м. Тогда, может, стоит пойти выше по инстанции. Ты говорил с менеджером?

Ах, вот оно что. Сплетница пыталась нащупать контакт и разобраться во внутренней кухне Компании. Предположить, что у бизнеса есть иерархия, было вполне логично.

Пьяница умолк. В Жоне шевельнулось небольшое подозрение.

— Что, совсем не с кем поговорить?

Мужчина дёрнулся:

— Нет, кто‑то есть. Точно есть, — он почесал нос. — По крайней мере, я так думаю. Но в этом-то и проблема.

— Так? И? — наседала Сплетница, не терпя увёрток.

— Эй, полегче, сейчас он дойдёт до этого, — успокоил её Жон. Потом повернулся к пьянице: — Но она права: станет легче, если просто скажешь прямо, в чём дело.

*Буль‑буль‑буль‑буль*

Надо признать, это даже впечатляло. Полбутылки янтарной жидкости исчезло в его горле в мгновение ока. Пустая бутылка присоединилась к собратьям.

Набравшись духу, пьяница заговорил:

— Почти вся связь идёт через Устройство Компании, и меня это устраивает. Ни с кем лично видеться не надо. Иногда нас вызывают на встречи, и обычно я вижу своего менеджера там.

— Скажешь, как его зовут? Вдруг мы найдём с ним общий язык, — как бы невпопад предложил Жон. Сплетница украдкой показала ему большой палец.

— Я не могу его произнести, — ну очень полезно. — Суть в том, что она обычно там. Но не всегда.

Рука мужчины обхватила горлышко бутылки виски, пока просто держа её.

— Я встречал за тем столом и других контракторов, — быстро продолжал он, входя во вкус откровения. — Встречал людей, похожих на офисных клерков, которые уверяли, что они не контракторы, но я был почти уверен, что это они. Кажется, однажды мне попался настоящий, оригинальный Наруто, которого кто‑то выдернул из его мира, чтобы тот прочитал сценарий.

— Звучит... — Жон поискал подходящее слово. — Довольно хаотично.

— И не говори, — пьяница фыркнул, сдувая прядь волос с глаз. Он снова принялся барабанить пальцами по столу. — Я всё равно всех спрашивал, что мне делать... ну а что такого, да? Видел бы ты их лица. Видел бы, как они начинают перебирать бумажки на столе, будто там все ответы.

Постепенно пьяница перестал обращать внимание на Жона и остальных. Он уставился в бутылку остекленевшим взглядом.

— А потом... Потом я вспоминаю моменты, когда на столе лежат только бумаги в пустой комнате, — не удержавшись, он сделал ещё один глоток и уставился себе на колени. — А та, что лежит точно по центру, всегда описывает задание. И вот что забавно: я никогда от него не отказываюсь. Что бы там ни просили, я всегда берусь за работу. И я вот задумался...

Его затравленный взгляд приковал внимание всей троицы; Жон спросил за всех:

— И что с этой бумажкой?

— Она говорит мне, что делать, — пьяница поднял голову. — В этом же её смысл, да? Она говорит мне, тебе, этим людям, которые притворяются моим менеджером, что делать!

— Ого... Подожди, и это всё? — спросил Жон, заставив пьяницу моргнуть.

— А?

Жон откинулся на спинку стула, покачав головой. Сплетница разочарованно фыркнула, а Эска вернулась к еде.

— Это называется «инструкции», гений, — язвительно бросила Сплетница. — Люди записывают вещи. Что тут особенного?

Пьяница вскочил в панике:

— Нет! Я про... это больше, чем кажется! Вы разве не замечали? Наши силы работают неправильно! Я не могу напиться, хотя иногда могу! Неужели вы не видите?

Ни у кого не хватило духу сообщить ему, что именно они видят. Жон взглянул на работников за стойкой. Те избегали смотреть ему в глаза, в смущении прикрывая лица.

Вздохнув от досады, он взял инициативу на себя.

— Кажется, ты немного перебрал... — он не успел договорить: пьяница рванулся вперёд, схватив его за плечи. Жон отстранился от горячего дыхания, пахнущего перегаром.

— Если все и вся делают ровно то, что написано на бумажке, почему драконы не работают как надо? Почему наши защиты и шаблоны отказывают в самый ответственный момент? — спрашивал пьяница с отчаянием в глазах. — Куда они деваются? Куда уходит товар, который мы находим и продаём? Почему никто никогда не видел склад Компании? «Разум Геймера» должен быть привязан ко мне, но теперь его нет, а это невозможно, и это дало мне подсказку! Мы все передаем друг другу силы и привилегии, каждый думает, что получил их от некоего туманного всемогущего существа, которого мы никогда не встречаем. Но ведь всё по сути сводится к бумаге, зуб даю. Что, если это форма, а? Та самая Форма. Которую мы все заполняли. И у неё есть только та сила, которую мы ей даём. Но мы верим. Мы верим, и это делает её реальной, но мы не в силах вообразить каждую деталь, поэтому она сглаживает углы, но когда мы отклоняемся слишком далеко от сценария, у неё нет ответа — и вот почему никто не может мне помочь!

Железная хватка на плечах Жона разжалась, и пьяница рухнул обратно на стул. Он плакал, не в силах сдерживать эмоции.

— И вот почему... я останусь таким навсегда... Прости, Кара... Прости, Элизабет... Прости...

Мир и тишина вернулись в раменную. Элизабет накрыла спящего пьяницу пледом. Она погладила его по спине успокаивающе, с любовью, прежде чем повернуться к Жону и остальным.

— Прошу прощения, уважаемые клиенты. Потеря способности причинила ему некоторый дискомфорт.

— Это больше, чем «некоторый», — заметил Жон, разглаживая рубашку на груди.

— Это лишь временно. Скоро он вернётся к себе прежнему, и снова будет покорять миры и громить армии, — уверенно заявила женщина. — В качестве компенсации за беспокойство, пожалуйста, угощайтесь бесплатно.

За щедрым предложением скрывался твёрдый тон, объявляющий разговор оконченным. Элизабет отвернулась от них и занялась уборкой пустых бутылок; её спина ясно давала понять, что настаивать на теме не стоит.

Жон посмотрел на Сплетницу. Сплетница посмотрела на Эску. Эска уже вовсю уплетала. Они взяли пример с кошки.

И всё же, даже пока они ели, игнорировать тему было невозможно.

— Что думаешь, Сплетница? — наконец решился спросить Жон. — Вдруг он прав?

Девушка пожала плечами, жуя рыбную котлету:

— Ничего тут сложного нет. Он буквально описал финансовую пирамиду. Размытое руководство, использование подставных лиц и сбыт бракованного товара — классические признаки пирамиды. Да блин, то, как контракторы копировали эту пирамиду в зале Конвента, впаривая ненужное барахло новичкам вроде нас, тоже ключевая часть этого. Если спросишь меня, он просто искал повод свалить свою ситуацию на «всех», вместо того чтобы признать, что он был лопухом, попавшимся на развод. В любом случае, меняет ли это хоть что-то?

Жон задумался.

— Пожалуй, нет.

— Вот именно. И у нас по‑прежнему никаких зацепок, с кем говорить обо всей этой катавасии!

— А, вот ты о чём, — пробормотал он.

— Хм?

— ...Ничего. Давай поедим и пойдём домой. Попробуем в другой раз.

Раз уж пьянчуга не хватится, Жон вернул себе бутылку рисового вина и налил чашку. Отпивая, он окинул взглядом Конвент.

Какое же мерзкое место.

Сильные, могущественные люди расхаживали по этой земле. Он завидовал им. Парящие острова наверху олицетворяли место, где должен был быть он, а этот этаж — этакую трясину, в которой он вынужден барахтаться.

Откинь занавес, и окажется, что никто не понимает, что происходит, и что нет лидера, который объяснил бы причину. В этой пустоте они выдумывают оправдания своим действиям, ломаясь, когда обнаруживают трещины в повествовании. Ему казалось, что сила давала этим людям не то, что они хотели, а лишь страх потерять всё. Они важничали и красовались, будто это место принадлежит им, но следовали правилам с кротостью ягнят.

Каждый здесь в той или иной мере был либо в бреду, либо разбит. Каждый врал самому себе.

Жон вряд ли вернётся сюда ещё раз.

* * *

Кто‑то построил поле для гольфа в Бездне.

Хотя нет, это слишком громко сказано, подумал Жон. Узкая полоска суши тянулась невозможно далеко, но была меньше пяти шагов в ширину. Слой искусственного газона покрывал тёмный камень, из которого состоял остров. Где-то очень, очень далеко на флагштоке развевался флажок, отмечая первую лунку.

— Что ты затеял на этот раз? — спросил он юношу с чёрными глазами, который стоял на стартовой площадке, широко расставив ноги и нацелив клюшку на маленький белый шарик.

Чужой ответил, не глядя на него:

— Отрабатываю свинг.

Вторая сумка для гольфа мигнула и возникла рядом с Жоном. Он переводил взгляд с неё на Чужого, потом махнул рукой на вопросы и начал перебирать клюшки.

— Ладно, я в деле. Только не начинай грузить меня социоэкономикой, и мы в расчёте.

— Ах да. «Ты человек или раб?», так там говорилось? Я являлся к нему во снах, ближе к концу. Я задал ему похожий вопрос, на случай, если у него найдётся ответ.

— Правда? И что ты сказал? — не имея ни малейшего понятия, чем разные клюшки отличаются, он скопировал Чужого и взял ту, у которой головка была самой большой.

— «А что я?», спросил я его. Я бог, но свободен ли я?

Закончив пробные взмахи, Чужой изготовился к удару. И только тогда Жон осознал, в каком невыгодном он положении.

— А ты разве не контролируешь это место до определенной степени? Мне кажется, это лишает игру смысла.

— Ты не ошибаешься, — ответил Чужой. Как всегда, на его лице застыло выражение скуки. — Я могу безошибочно предсказать, к чему приведёт каждое движение моего тела. Ещё до того, как мячик покинет подставку, я могу назвать количество секунд, которое потребуется, чтобы он упал в лунку, в той мере, в какой здесь вообще воспринимается время. Никаких расчётов здесь нет. Я просто знаю.

Чужой отвёл руки назад, его корпус повернулся, пока головка клюшки не достигла зенита. Сцена замерла на краткую вечность, словно кадр для открытки.

Последовавший удар был настолько лёгким, что казался почти небрежным. Клюшка ударила по мячику с резким щелчком, отправив его в полёт сквозь пустую Бездну — белую точку в бесконечной тьме.

Жон проследил за траекторией мячика, и поначалу он был уверен в своём мнении. Ни за что не получится. Расстояние слишком велико, а поле слишком узкое; самый его конец казался ему толщиной с верёвку.

Затем он пересмотрел это предположение. Мячик летел всё ближе и ближе к маленькому флажку на горизонте, и он уже был готов поклясться, что тот не коснется травы ни разу, прежде чем достигнет цели.

И, как и ожидалось, мячик...

Пролетел мимо?

Он резко повернулся к Чужому, на лице Жона читалось чистое недоумение.

— И к чему были все эти разговоры про всезнание?! — выпалил он.

Чужой не выказал ни гнева, ни досады из-за своей неудачи; приглушённые эмоции сохраняли его бесстрастным. Но когда Жон заглянул в эти абсолютно чёрные глаза, он мог поклясться, что заметил там искорку чего-то иного.

— Неожиданное отклонение.

— Здесь, в твоём-то мире? Ну да, расскажи кому другому.

— Это правда, — констатировал Чужой как факт. — Один мой гость хочет увидеть моё удивлённое лицо. Разумеется, это никогда бы не сработало, но перспектива его не остановила, и он превратил это в игру. К счастью для него, у него сохранилась часть силы. Достаточная, чтобы внести небольшое изменение в вероятности.

Чужой отошёл в сторону, позволяя Жону занять позицию.

Жон никогда не играл в гольф. Это была городская игра. Поэтому его стойку и технику можно было счесть оскорблением для спорта. Тем не менее, он продолжил, по памяти копируя движения соперника.

На полпути к замаху он запнулся.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но разве ты не мог скорректировать курс мячика прямо в полёте?

— Мог бы, да. Но ты же меня знаешь. Намного интереснее наблюдать, куда он полетит сам.

Это означало, что он, скорее всего, воздержится от жульничества и во время хода Жона. Ободрённый этим Жон размахнулся клюшкой.

Он испытал краткий прилив восторга, так как мячик преодолел большее расстояние, чем он ожидал. «Не так уж я и плох», подумал он. Восторг сменился недоумением, когда мячик продолжил лететь дальше.

Потом ещё дальше.

Потом ещё дальше, и дальше, и всё ещё дальше, пока... не упал прямо в лунку.

Жон стоял с отвисшей челюстью. Потеряв дар речи, он даже забыл отпраздновать.

— Обманщик до самого конца, — сказал Чужой после короткой паузы.

Очнувшись от ступора, Жон возмутился:

— Ч-что? Я даже не знаю, как это произошло!

— А я знаю, и нет, я всё ещё не удивлён, — Чужой прошёл мимо него, и поле для гольфа в мгновение ока сжалось до каких-то нескольких метров, позволив ему просто подойти и забрать свой мячик. — Следующая лунка, сейчас.

Новое поле расцвело перед ними: умопомрачительный участок ландшафта, в существовании которого в трёх измерениях Жон не был уверен. Чужой остался невозмутим под обвиняющим взглядом, который бросил на него Жон, и занял свою позицию. Фыркнув, Жон присоединился к нему.

И, играя в гольф, Жон думал, думал и думал. Это действительно была увлекательная игра.

Неожиданное отклонение. Мелочь, способная изменить весь сценарий.

Контрактники были чумой. А ещё они были существами, способными на запредельные вещи, ломающими правила реальности через колено. Он задавался вопросом, как ему вообще бороться со всей их братией, мечтая о способах оградить целые миры от вторжения людей, подобных тем, кого он встретил на Конвенте. Это требовало сил космического масштаба, которые ему было очень легко представить... только потому, что он не имел ни малейшего понятия, насколько это масштабно. С тем же успехом он мог быть ребёнком, кричащим «Абсолютный Щит!».

По правде говоря, это великое начинание требовало героя. Но Джакса Даркфеникса прикончил вовсе не герой. Это сделал посредственный никто, не имеющий никакого значения. Таких в бесчисленных вселенных пруд пруди.

Жон убил Джакса и не встретил возмездия. Чем бы ни была Компания, ей было всё равно. Так что случится, если кто-то другой убьёт контрактника их мира? Что, если каждый контрактник столкнется с риском смерти от чьей-то руки? И это не обязательно должен быть он.

Шанс. Это было лучшее, что мог предложить человек вроде него.

Так же верно, как прилив, мир, попавший в поле зрения человека Компании, окажется у него на поводке. И всё же всегда останется возможность, что кто-то из жителей сможет его освободить.

И разве это не звучит выполнимо?

Разумеется, эта мысль принадлежала далёкому будущему. У него были более насущные заботы.

Потому что с того самого дня Сплетница перестала вставать с постели.

* * *

Девушка думала, что получит ответы. И она нашла их, и их был слишком много. Она узнала страшные вещи — о мире и о себе самой.

И всё же, даже со всем этим, она не обнаружила того, что искала всегда: причину, почему.

В конце концов, единственное, что Лиза Вилборн по-настоящему поняла, это то, что она ненавидит саму себя.