Легенда о Синархе (гет)

Быстрые, множественные шаги отдавались гулким эхом в каменных коридорах. Иллюзия спала, но мрачная реальность тюрьмы не стала от этого светлее — лишь сжало время, как удавка на шее. Они остановились у того самого спуска, откуда их привела Мина.

Рафаэль тут же, не теряя секунды на обсуждения, отдал приказы:

— У нас ещё есть немного времени. Пробежимся быстро, осмотрим, что осталось, и сразу назад. Главное — не упустите ничего важного.

Затем повернулся к Еве. Он знал, что ей это не понравится, но его долг был ясен.

— Мина, Ева и Арко — вы идёте на поверхность. И времени спорить нет, — его голос прозвучал твёрдо, и он встретил взгляд девушки, в котором уже вспыхивало возмущение.

Рафаэль шагнул ближе, и следующими словами говорил уже только ей, тихо и почти беззвучно:

— Помни моё обещание. Мы вернёмся.

Его ладонь мягко легла на её руку. Ева замерла, гнев в её глазах постепенно сменился на вынужденное, тяжёлое принятие. Она не стала спорить, лишь молча кивнула, её взгляд, смягчённый тревогой и доверием, проводил его.

Охотник махнул рукой, и часть команды, включая его самого, быстро двинулась вглубь тюрьмы, их шаги тут же растворились в темноте.

Оставшиеся — медленно направились к подъёмнику. Но Мина внезапно замерла. Она подняла голову и несколько раз коротко вдохнула, её ноздри вздрагивали, будто она выцеживала из воздуха тончайшую нить.

— Ты чего? — спросил Арко, озадаченно приостанавливаясь.

— Я чувствую ещё один запах. Незнакомый мне… — сказала она, будто пытаясь разобраться.

— Да их тут, наверное целый зверинец, кто знает что за чудища тут обитают, — махнул рукой чародей, уже делая шаг к выходу. — Пойдёмте, пока какая нибудь хрень не пришла к нам.

Но женщина не сдвинулась с места. Наоборот, она медленно отвернулась от выхода и сделала несколько шагов в сторону, откуда, казалось, тянулся этот аромат.

Ева внимательно наблюдала за ней и тихо спросила:

— Что ты чувствуешь, Мина?

Та на секунду закрыла глаза, полностью сосредоточившись.

— Это не тварь… что-то человеческое… — её голос стал тише, почти задумчивым.

Запах, казалось, окреп. Мина резко открыла глаза, и в них вспыхнуло осознание. Не сказав ни слова, она рванула вперёд, её тёмный плащ взметнулся за ней.

— Эй, ты куда?! — крикнул ей вдогонку Арко, но она уже скрылась за поворотом.

Ева тут же приняла решение.

— Я пойду за ней. Она, кажется, что-то знает, — и, не дожидаясь ответа, бросилась следом.

Чародей выругался сквозь зубы, отчаянно проводя рукой по волосам.

— Вы с ума сошли возвращаться туда?! — Но его слова повисли в пустом воздухе. Он нервно дёрнул плечом. — Ну твою же мать…вечно мне везёт.

Выбора у него не оставалось. С тяжёлым вздохом и смутным предчувствием, что он об этом пожалеет, Арко рванул вслед за ними.

Они спустились вниз по грубо высеченным каменным ступеням, где воздух стал ещё холоднее, а с потолка тяжёлыми каплями сочилась влага. Чародей, с явным недовольством на лице, освещал путь мелким, колеблющимся пламенем в ладони — на большее его силы сейчас не хватало.

Мина же шла впереди с уверенностью, будто читала невидимую карту. Её шаги были быстрыми и безошибочными. Втроем они свернули в узкий коридор, и в его конце забрезжил свет — танцующий отблеск факелов, закреплённых на стенах.

Не говоря ни слова, они ускорили шаг, направляясь к этому мерцающему островку тепла и света посреди подземной тьмы.

Первое, что открылось их взглядам за поворотом, была одиночная камера. Не пустая.

В дальнем углу, прижавшись коленями к груди, сидела девушка. Её широко раскрытые глаза — цвета холодного моря — уставились на незнакомцев с ошеломлённым, почти недоверчивым любопытством. Она медленно поднялась и подошла к решётке, впуская свет на своё лицо.

Незнакомка была не высокого роста. Золотистые, спутанные волосы заплетены в толстую, небрежную косу, лежали на плече, из которой выбивались пряди. По лицу, бледному от долгого заключения, рассыпались веснушки. Одежда её была в пятнах и потёрта: под потрёпанным синим плащом виднелась белая блуза, стянутая простым кожаным корсетом под грудью, а ниже — длинная юбка, запачканная землёй и сыростью, тянущаяся до самых сапог. В её позе читалась усталость, но не сломленность.

Мина окинула её беглым, оценивающим взглядом и задала вопрос чётко, без вступлений:

— Кто ты?

Та слегка поправила горло, будто долго не пользовалась голосом, и ответила спокойно. Тон девушки оказался звонкий и мягким как шелк:

— Меня зовут Джоанна.

Женщина в чёрном задала следующий вопрос, не меняя интонации:

— Что ты здесь делаешь, Джоанна?

Та слегка опустила взгляд и произнесла не слишком уверенно:

— Я пленница.

Пока они говорили, Арко внимательно разглядывал её. В чертах, и в манере держаться было что-то неуловимо знакомое. Но больше всего его внимание привлекла брошь на плаще — изящная, искусная работа в виде изогнутой ветви с бирюзовыми листьями, отливавшими в свете факелов.

Чародей сразу понял. Его глаза сузились, и он высказался резко, почти как обвинение:

— Да ты ведьма, — он прямо уставился на неё.

Все взгляды резко повернулись к нему. Ева нахмурилась, её брови сдвинулись в лёгком неодобрении.

— Арко, это грубо.

Но её слова перехватила сама Джоанна, голос незнакомки теперь звучал твёрже, без прежней робости:

— Нет, он прав. Я ведьма. А точнее — зельевар.

Мина, не отрывая от неё проницательного взгляда, тут же продолжила:

— Зачем тебя здесь держат?

— Я помогала создавать уникальные снадобья и эликсиры… для армии графа, — объяснила девушка, в её синих глазах вспыхнула сдержанная тревога.

— Что ещё ты знаешь? — продолжила выяснять женщина, её внимание было приковано к пленнице как у хищника к добыче.

— Он готовит один сложный ритуал. Собирает силы на будущее. — Джоанна сделала короткую, тяжёлую паузу, а затем добавила тише, но с внезапной твёрдостью: — Но, я знаю точно — его нужно остановить, нельзя чтоб он его совершил.

Мина замерла на секунду, её взгляд стал острым и расчётливым. Вот о каких «ответах» намекал Вальдемар. Эта девушка могла знать всё. Её нужно было спасти. Она подошла к замку камеры, её пальцы уже сжимали холодный металл. Арко тут же встрепенулся, его глаза расширились от недоверия.

— Ты что, собираешься её выпускать? — его голос прозвучал резко, с возмущённым удивлением.

Ева не поняла такой реакции спросила:

— Предлагаешь оставить её здесь?

— В Этерии, чтоб ты знала, ведьмы славятся не добротой, — горячо начал объяснять чародей. — Они коварны, лживы и делают за спиной такое, от чего кровь стынет. Выпускать её — плохая идея. К тому же, она сама призналась — помогала Дракуле.

Джоанна, слушая его, не опустила глаз. Её ответ прозвучал чётко:

— Я это делала не по доброй воле. Иначе не сидела бы здесь.

Пока Арко говорил, Мина уже приложила к замку свою нечеловеческую силу. Металл взвыл, затвор лопнул с сухим треском, и дверь камеры со скрипом отворилась. Чародей тяжело вздохнул, и тихо про себя сказал:

— Эх…кто бы меня слушал.

Пленница вышла на свободу, натянула капюшон плаща на голову и устремила на него спокойный, но осуждающий взгляд.

— Сразу видно, что ты из Рейвенхольта, — коротко бросила она и, не дожидаясь ответа, двинулась за уходящими фигурами Мины и Евы.

Он нервно покачал головой, но на этот раз промолчал, сжав губы. Затем, с тяжёлым вздохом последовал за ними, его шаги отдавались глухим эхом по мрачному коридору.

Они вернулись обратно к выходу, теперь уже вчетвером. Ева тут же связалась с Рафаэлем.

— Возвращайтесь. Мы в тюрьме нашли кое-кого, того кто знает, что задумал Дракула.

Его ответ пришёл почти мгновенно, голос в наушнике был напряжённым, но собранным:

— «И кто это?».

— Ведьма из Этерии. Она была здесь пленницей. Мина её нашла и освободила. Кажется…она знает многое.

Охотник коротко подтвердил, что уже на пути обратно, и связь прервалась.

— Поторопились бы они… Тут ещё костяное чучело бродит, — тихо, с не скрываемым беспокойством пробормотал Арко.

Взгляд Джоанны резко стал настороженным, она с тревожным тоном произнесла:

— Вы видели Костяного Вестника?

— Да, — спокойно ответила Мина. — С ним что-то сделали. Не знаешь, что именно?

— На него действует эликсир защиты от крови, — призналась ведьма, опустив глаза. — Увы, делала его я.

— Так сними его, — резко отрезал чародей.

— Не могу. Это не проклятие, а наложенный эффект. Он спадёт сам, со временем.

— Просто чудесно. И сколько ждать?

— Я варила его на долгий срок… Неделю. А если его обновили сегодня, то точно не спадёт.

— А нельзя было схитрить и не варить эту дрянь? — в его голосе зазвучала уже знакомая язвительность.

— И тогда меня бы мучительно убили, как всех тех, кого они приводят на корм тварям, — её ответ прозвучал резко, с подавленной дрожью. — Извини, но я ещё жить хочу.

Ева, видя, как он наседает на измученную девушку, не выдержала и вмешалась с твёрдым тоном:

— Арко, может, хватит? Она и так измотана. Если ты будешь её только допрашивать, вряд ли получишь что-то полезное. Свою неприязнь поубавь — она сейчас неуместна.

После её слов, он действительно смолк. И не рискнул бы вызвать гнев Евы — тот случай на задании в яблоневом саду слишком хорошо ему запомнился. Да и Мина рядом была более чем красноречива: её один лишь взгляд, холодный и неодобрительный, заставил бы замолчать кого угодно. Возможно, он и вправду перегнул. Или это истощение маны так сказывалось, вытягивая из него последнее терпение, а мысли уже рвались назад, в безопасность и покой Обители.

* * *

Пока остальная группа ждала возвращения Рафаэля, он сам прочёсывал комнаты в поисках улик. В одной из них он остановился.

Помещение было залито светом недавно зажжённых свечей, а посреди него стоял тяжёлый стол, заваленный письмами и пергаментами. Охотник подошёл ближе и начал перебирать бумаги. Его пальцы замерли на одном из листов.

Знакомые символы. Демонический язык.

Он застыл, пытаясь связать воедино разрозненные нити планов врага. Но его раздумья прервали торопливые шаги сзади. В дверном проёме появились Мариус, Кона и Порта.

— Что тут у тебя? — спросил следопыт, его взгляд сразу же упал на пергамент в руке охотника.

— Похоже, демоны напрямую сотрудничают с вампирами, — с мрачной догадкой ответил он.

— Ты уверен? — уточнил Мариус, сдвигая брови.

— Иначе зачем им слать письма с печатью на демоническом языке? Здесь явно замешано что-то большее.

В этот момент Кона, стоявшая в проёме, не сводя глаз с коридора, громко произнесла, перекрывая все остальные звуки:

— Ребята, у нас проблема!

В дальнем конце возник он — Костяной Вестник. Его шаги были тяжёлыми, неумолимыми, и каждый из них отдавался в камнях, как могильный зов. Он шёл прямо на них, в костяной руке сжимая ту самую, леденящую душу алебарду. Из пустых глазниц вспыхнуло ядовито-зелёное сияние, ярче и злее прежнего. Звон кольчуги и лязг металлических пластин сливались в один грозный, приближающийся рокот.

Кона выхватила оба револьвера и открыла огонь. Пули, смазанные кровью нифилима, влетели в броню, но не оставили и царапины — защита работала. Порта, стоявшая рядом, метнула в него ослепительную молнию. Разряд прошил воздух, но лишь на мгновение заставил тварь дрогнуть, не остановив.

— Бегите к выходу и поднимайтесь немедленно! — рванул команду Рафаэль, его голос прозвучал как удар хлыста.

Группа метнулась назад. Охотник остался на секунду, его пальцы уже нащупали на арбалете особый снаряд — последнюю сеть. Выстрел. Тугой, блестящий каркас накрыл Вестника, спутав его движения. Пока тот, с механической яростью, начал разрезать волокна, Рафаэль уже развернулся и бросился вслед за остальными, его шаги слились с общим топотом по каменному полу.

Ожидающие их, увидев группу, мчащуюся к ним в полном составе, сразу поняли — они наткнулись на худшее. Мариус, не сбавляя шага, рявкнул:

— Поднимай! Живо!

Арко уже подбежал к рычагу. Механизм скрипнул, и каменная платформа дрогнула, начала медленно ползти вверх. Все впопыхах взобрались на неё. Рафаэль прыгнул последним, едва успев.

Снизу, из мрака, уже вынырнул двухметровый Вестник. Увидев, что добыча уходит, он взмахнул алебардой и швырнул её вверх. Оружие вонзилось в узкий проём между стеной и краем поднимающейся плиты, намертво заклинив механизм. Металл взвыл, и движение остановилось.

— Упрямая тварь! — выругался Мариус.

— Он сейчас сорвёт подъёмник, — тревожно произнесла Порта, уже ощущая, как платформа дрожит под давлением.

Вестник внизу ухватился за основание своего орудия и начал тянуть плиту к себе с нечеловеческой, леденящей душу силой. Камень под ногами затрещал.

Джоанна, до этого молча наблюдавшая, увидела, что все попытки выбить или расшатать клинок тщетны. В её глазах мелькнула решимость. Из потайного кармана в сапоге, она выхватила маленький, толстостенный флакон — запасённое на самый крайний случай зелье. Для побега его бы не хватило, но для защиты...

— Отойдите от стены! — крикнула она и швырнула бутылку в камень рядом с вонзившейся алебардой.

Стекло разбилось, и содержимое — густая, едкая жидкость — моментально вступило в реакцию с камнем. Стена начала шипеть и плавиться, как воск. Оружие, лишившись опоры, соскользнула вниз с тяжёлым лязгом.

Механизм, освобождённый, снова пришёл в движение. Плита резко дёрнулась и поползла вверх, унося их прочь от зелёного свечения глазниц и звона доспехов в глубине.

Когда они выбрались на поверхность, то, не замедляя шага, рванули к выходу из крепости — к той самой расщелине в стене. Мина вела их быстрыми, уверенными маршрутами, минуя все препятствия, подальше от тюрьмы. Едва они выбрались за пределы каменных стен и отбежали на приличное расстояние, как сзади раздался нарастающий, глухой гул.

Земля под ногами задрожала. Послышался сухой, раскатистый треск, будто ломались кости гиганта, а затем серия оглушительных хлопков. Крепость, столетиями стоявшая непоколебимо, вдруг просела в нескольких точках и начала рассыпаться, как карточный домик. Стены сложились внутрь, башни рухнули, поднимая облака известковой пыли. Отложенный взрыв, наконец, сработал, и его волна, пройдя под землёй, завершила разрушение. Всё сооружение с грохотом провалилось в себя, навеки хороня под обломками и логово, и тварей, что в нём кишели.

В воздух взметнулась густая, серая пелена пыли, накрывшая окрестности как внезапный туман. Отряд стоял поодаль, прикрывая лица плащами и руками, и просто смотрел. Никто не говорил. Лишь тяжёлое, прерывистое дыхание и тихий шелест оседающих на землю частиц нарушали тишину.