Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

Комната снова погрузилась в хаос, и люди хлынули во все стороны. Напряжение нарастало во время их плена, и контроль полностью отсутствовал. Даже инстинктивное подчинение власти не могло заставить солдат действовать организованно. Тейлор знала, куда идти — был только один вариант. Между этим этажом и следующим была дверь, они могли запечатать её… она крикнула людям, чтобы они следовали за ней. Крава послушалась. Потифар тоже, а Родерика практически мчалась наверх, тяжело дыша. Годрик, однако, двигался быстрее всех и чуть не сбил Родерику с ног, пытаясь подняться. Тейлор показалось, что она услышала, как Крава вскрикнула от страха, возможно, от боли, — и её шаг резко ускорился. Некоторые из охранников последовали за ними по лестнице. Кайдены, конечно, пытались. Другие направились к дыре, ведущей в Лиурнию… бедняги. Они не слышали или не поняли, что путь заблокирован. Всё, что они знали, это то, что, если они побегут туда, то, возможно, смогут добраться до безопасного места. Она крикнула им вслед, но они не слушали. Несколько солдат погибли за считанные секунды, их уже не вернуть… чёрт. Тейлор бросилась наверх, присоединяясь к грохоту шагов, и услышала… услышала жужжание.

Рой заметил их движения. Одна из Кайденов — другая женщина, та, которая не была Сайхой, слегка споткнулась на ходу. Один из мужчин протянул руку. Тейлор чувствовала, что вот-вот произойдёт — её кровь бурлила в чём-то среднем между гневом и страхом, достигая первобытного осознания другого, неправильного. Её природа восставала против того, что она видела, и она была бессильна это остановить. Она попыталась закричать на мужчину… слишком поздно. Слишком поздно. Мужчина коснулся женщины, и когда он отдёрнул руку, часть её отступила вместе с ним. Шлем женщины был снят, и Тейлор увидела, как на ее шее образуются багровые волдыри — насекомые уже проникли внутрь, спрятались под одеждой и ждали, пока дыра не будет замечена, чтобы начать свою атаку. Тейлор похлопала себя по одежде, ожидая почувствовать толстое, подергивающееся тело, готовое ужалить, поразить и заразить… но ничего не коснулось ее пальцев. Совсем ничего. Но женщина все еще была там, почти на расстоянии, слегка дрожа. Мужчина отступил назад, части лица женщины прилипли к его пальцам, как кусочки мокрой бумаги.

Она разлагалась прямо на глазах Тейлор. Ее плоть была какой-то оторванной от реальности — мышцы перестраивались, а кожа не следовала за ними. Она превращалась во что-то другое, но не сразу. Ее глаза были плоскими и стеклянными… и из ее воротника выползла пчела, спокойно проползла по ее лицу, оставляя за собой след красных волдырей. Она прошлась по ее открытому глазу, и женщина не моргнула. Она никак не отреагировала, лишь слегка подергивая пальцами — но это могло быть потому, что ее тело каждую секунду дергалось и судорожно сокращалось. Мужчина отступал все дальше и дальше, но его пальцы уже покраснели, что-то ползло вверх по его руке. Нет, она не могла оставаться, ей нужно было бежать, другие нуждались в ней — женщина начала двигаться, и жужжание стало громче. Ее конечности дергались, словно каждая мышца сокращалась независимо от других. Мужчина побежал, вытащив нож из-за пояса. Она понимала, что он собирается сделать — Алая Гниль добралась до его запястья. Может, если он отрубит себе руку, то сможет…

Слишком поздно.

Женщина бросилась к нему, резко, гораздо быстрее и скоординированнее. Из её рта выползали пчёлы, источающие красную скверну. Она что-то булькала ему в лицо, и его глаза расширились. Затем она крепко обняла его. Её руки были неестественно вытянуты, сухожилия разъедены, и Тейлор показалось, что она видит крошечные хитиновые ножки, торчащие из кожи, крошечные крючки, удерживающие мужчину на месте, пока она булькала ему на ухо нежные слова. Мужчина закричал, и Тейлор побежала. Лестница пронеслась под ней, жужжание становилось всё громче и громче… дверь начала закрываться, она слишком долго колебалась. О нет, она не закрываются, она подпрыгнула на последних ступеньках, сила Рун подтолкнула её вперёд, когда естественная энергия иссякла. Дверь затряслась, когда она пронеслась мимо, упав в обморок в окружении перепуганных охранников и своих перепуганных друзей. Годрик взревел от досады, а затем захлопнул дверь. Жужжание стихло, превратившись в слабое гудение, а крики мужчины затихли. Тейлор глубоко вздохнула, пытаясь успокоить сердцебиение. Она осмотрела комнату. Хорошо, друзья добрались, двое из Кайденов тоже, трое рыцарей, Годрик…

Слабости, слабости… дверь была первой. Она сорвала со стены бесценный гобелен и засунула его под щель внизу, в то время как другие срывали части своей одежды или плащей, чтобы залатать любые другие уязвимости. Любая щель в дереве была потенциальным путем проникновения, все нужно было заделать. Окна… два окна, ладно, всего два в этой конкретной комнате. Стекло, но толстое. Рамы были надежно закреплены. Никаких щелей. Камень здесь, наверху, был цел, но она проверила за каждым предметом мебели, на всякий случай. На этом этаже к ним примыкали две комнаты — одна кладовая, другая — собственные покои Годрика. Лорд сам занимался этой комнатой, не желая впускать кого-либо еще. Его походка была странно неуклюжей — он был насторожен, даже немного смущен. Сегодня она увидела в Годрике такие стороны, которых никогда не ожидала и не хотела видеть. Ладно, кладовая в порядке, никаких дыр, никаких окон. Верхние этажи… черт. Она поднялась по лестнице, с которой вчера упала, избегая места, где… хм. Значит, это был зуб Нефели, вросший в камень. Тревожно. В основном потому, что издалека он выглядел как пчела, но также и потому, что это был человеческий зуб, который она помогла выбить. И крови тоже было немало. Но это в основном от внезапного нападения Тейлор.

Верхние этажи — это плохо. Совсем плохо. Комната над ними была ничего, но в ней были огромные двери, ведущие на балкон, и она уговорила двух оставшихся Кайденов сорвать еще несколько гобеленов и запихнуть их в щели. По крайней мере, окон не было… хорошо. Две смежные комнаты, одна — туалет, другая — гостевая. Окно в первой было запечатано. Два окна во второй были плотно заперты, и она на всякий случай захлопнула их деревянными ставнями. Больше ничего, никаких дыр в стенах, никаких щелей, через которые можно было бы пролезть… но множество оспин, протертых годами. Тейлор коротко взглянула на них, и все, что она могла себе представить, — это крошечные камеры улья, ячейки, сделанные из воска и просверленные в дереве, бесконечная структура, сжатая в крошечном пространстве, каждая комната — дом, каждый дом обитаем, и вся структура, оживленная жужжащей, роящейся жизнью. Она глубоко вздохнула и вышла, тихо закрыв за собой дверь и заткнув щели еще одним гобеленом (их у них уже почти не осталось, и она была рада, что Годрик не обиделся на этот случайный вандализм), чтобы никто не смог проникнуть внутрь. На всякий случай. А над этим… еще один этаж. Крошечный. В этот момент они были на вершине башни, поэтому голые балки крыши были хорошо видны. На мгновение Тейлор почувствовала облегчение. Значит, не так уж много чего нужно беречь.

И тут она наступила в лужу воды. Черт. Взглянув в панике, она обнаружила щели в черепице, через которые просачивалась вода, скапливаясь на полу блестящими лужами… но если присмотреться, можно было увидеть пыль, которая, словно сгустки крови, плавала в воде, мертвых насекомых с прозрачными крыльями и всевозможные разлагающие влияния. Ей почти показалось, что там лежит бледное, толстое тело, утонувшее и погибшее, но все еще опасное. Ничего, ничего… но жужжание казалось слишком громким, чтобы чувствовать себя комфортно. То есть, она слышала жужжание. И, как и следовало ожидать, она побежала. Дверь захлопнулась за ней, заперлась на засов, чтобы отпугнуть любых исследователей, а затем была запечатана всем, что она смогла найти. Стены были голыми, все гобелены были использованы повторно. Она видела больше оспин, больше каменных ульев, больше ползающих и шуршащих фантомов… она вернулась к своей группе, слегка дрожа.

Все они все еще были там. Слава Богу. Кайдены выглядели… потрепанными. Сайкха обнимала последнего оставшегося мужчину, слегка плача. Они были ветеранами многолетних боев, и Алая Гниль превращала их обратно в испуганных детей. То же самое происходило и с ней. С этим нельзя было бороться или обманываться. Это был рой. Как можно убить рой, если даже один его кусочек, соприкоснувшись с тобой, означал бы долгую, мучительную участь, гораздо хуже смерти? Как бороться с чем-то, что находится внутри стен, одежды, кожи? Ее пальцы так и чесались, желая пронзить Бесформенную Мать и… просто сжечь все, залить стены, пока ничто не сможет выжить. Жестокий смех Мога эхом отдавался в ее ушах… она встретила еще одного Носителя Осколков. Не могла поверить, что ей потребовалось столько времени, чтобы просто осознать этот факт. Носитель Осколков, какой-то полубог. Из трех Носителей Осколков, о которых она хоть что-то знала, хоть какой-то личный опыт, у нее не осталось хороших впечатлений. Мог поклонялся богине крови и заразил ее через сны. Она пришла к нему, но сам факт приглашения, то, что ее будут мучить, пока она не сдастся… это нехорошо. Богохульный Владыка, которого она мельком увидела в тумане Анастасии, потряс ее, посеял отчаяние, которое вылилось в борьбу против Эктазии. Годрик был чудовищем, но по сравнению с ним он был чудовищем-человеком.

Годрик вызывал у неё целую гамму эмоций. Остальные просто пугали её.

Крава и Родерика сидели рядом, обе выглядели невероятно потрясёнными. Хотя, надо признать, Родерика чувствовала себя гораздо комфортнее рядом с дочерью Годрика, чем рядом с самим Годриком. Крава же, напротив, дрожала от страха. Вспотевший лоб, хаотичные подёргивания — она выглядела как нервная развалина, на грани полного нервного срыва. Из-под земли постоянно доносилось гудение, и не было слышно никаких звуков движения — тела либо стояли неподвижно, либо молчали. Оба варианта вызывали лёгкое беспокойство, каждый по-своему. Последнее — по очевидным причинам, а первое… зачем? Тела могли… Двигаться, так почему же они должны оставаться неподвижными? Знала ли Гниль, что им некуда бежать? Она откинулась на стену, тяжело дыша. Они потеряли этаж. Осталось всего два, и они выберутся из башни. Они не могли потерять этот этаж ни при каких обстоятельствах… она пыталась сообразить. Как-то справиться с ними. Может быть… может быть, если она поднимется на самый верх, станет заметной, она сможет привлечь рой. Достаточно сильный, чтобы убить их кровавым пламенем. Она могла бы выдержать боль, если бы это не была мучительная смерть для всех, кто ей дорог. Ее голова несколько раз ударилась о стену, ритмично вбивая отчаяние ситуации в ее череп.

Она чуть не закричала, когда раздался короткий, вежливый стук в дверь.

И вся кровь отхлынула от ее лица, когда что-то начало говорить.

* * *

Тисифона и Ирина держались вместе в лагере. Вик отпустил их после долгого плача над своим любимым драконом, что-то пробормотал о том, как разобраться со своей броней и оружием, а затем, спотыкаясь, отправился искать свою палатку. Она смутно пожалела его… но вид его красной молнии вызвал достаточно плохих воспоминаний, чтобы навсегда запятнать его. Ирина тоже разрывалась между противоречивыми чувствами. С одной стороны, он был чрезмерно эмоциональным усатым джентльменом, который постоянно обнимал людей и назвал своего дракона «Руперт». С другой стороны, она была молодой женщиной, которая явно питала слабость к чести и «очарованию». Глупое создание, настоящие выжившие отказались от таких глупых представлений и нашли утешение в ножах, медитации и постоянном переживании неприятных воспоминаний… ладно, может быть, Тисифона не лучший пример для подражания. Ну и ладно. Пусть Ирина делает, что хочет, если она совершит какую-нибудь катастрофически глупую ошибку, это будет на её совести. Так Тисифона провозгласила себе заповедь и решила игнорировать любые приступы страсти Ирины. Она перерастет их. Тисифона переросла.

Запятнаные приближались в еще большем количестве, чем когда-либо, но Тисифона в первую очередь смотрела на проклятого Повелителя Оникса. Тот отказался от попыток держать туннель открытым — удачное решение, они превратили туннель в ворота, которыми могли управлять только они, — и теперь сосредоточился на метании… тел. Неплохая стратегия. Каменная плоть не могла дать Гнили никакой опоры, а его контроль над гравитацией позволял ему действовать как скорострельная катапульта. Багровые трупы летели над зубчатыми стенами, некоторые разлетались по крышам, другие падали вниз… если бы они были еще ближе, она была уверена, что услышала бы крики паники. Она была… благодарна, что еще не нашла способ проникнуть в замок. Алая Гниль была ужасна. От нее нельзя было увернуться или парировать, ее можно было только избегать. По крайней мере, Каэлид содержал большую часть этого. Большую часть. Хотя у Тисифоны были свои подозрения на этот счёт. Безумные каракули, которые ей прислала сестра Зенобия, не представляли особого интереса — слишком безумные, слишком непонятные, — но что-то в той единственной странице, которую она изучала, запечатлелось в её памяти, сколько бы времени ни прошло.

Вот, медонос и дрожащий улей говорят о грядущих временах, есть откровение в шелесте алых бабочек в их истерзанных гнилью зубах, острые крылья рвут, раскалывают и открывают раны-двери-роты-врата, через которые Святой Зародыш говорит, поет и кричит в капсидных хорах и бактериальных соборах… вот, Гниль придет, Святой Зародыш распространится и просветит, но только под руководством — богу нужны пророки, и поэтому Великой Лилии нужны ее цветы, ее Алые Валькирии, чтобы возвещать мертвых и живых ее грибным вечностям.

Будь терпелива, сестра, будь терпелива и жди прихода мудрых женщин-воительниц, испытанных пламенем и отполированных Гнилью. Как наше сестринство изменило мир, так и это сестринство сформирует следующий, и я знаю себя пророчицей пророчиц, предвестницей предвестниц, глашатаем глашатаев. Гниль будет доставлена ​​к тебе, и ты познаешь радость великого подземного озера, радость погружения в нежные реснички и усеянные белковые маски спящего Святого Зародыша…

Сумасшедшая. Совершенная сумасшедшая. Но… может быть, в этом что-то и было. Гниль нужно было принести. И запятнаные делали то, что Зенобия считала действиями «Алых Валькирий». Вся эта осада была пронизана апокалипсисом… как Калверт мог быть таким глупым? Даже если бы он мог обеспечить выживание своих людей, нельзя было выпускать Алую Гниль в мир. Держите его в пределах Каэлида, пусть эти «Алые Валькирии» бродят вокруг, ничего не делая, или пусть они вообще никогда не появляются. Пусть Красногривы сдержат еë огнём, пусть греются о Великую Руну Радана, чтобы сдерживать инфекцию, и накачиваются мерзкими зельями, чтобы повысить свой иммунитет. Они довели сдерживание до искусства, пусть практикуют его. Один регион сам по себе был трагедией, потерять больше из-за… из-за идиотских амбиций человека — это больше, чем трагедия. Это было доказательством того, что запятнанные станут погибелью для этой земли, и великий грех Раскола заключался в том, чтобы оставлять хотя бы одного из них в живых дольше минуты. Тисифона и Ирина тихо разговаривали, прижавшись друг к другу у края лагеря. Им удавалось сбежать, но они были достаточно близко, чтобы наблюдать за происходящим у запятнанных.

«Что… что именно нам теперь делать?»

«Ты понимаешь, что делают запятнанные?»

«…они осаждают Грозовую Завесу».

«Ты знакомв с Алой Гнилью?»

Ирина побледнела.

«Вижу, ты знакомв. Запятнаные запускают зараженные трупы в замок, чтобы сокрушить защитников болезнью».

«О, это…»

Ах, вот оно. Ужас, понятный ужас от того, что запятнаные могли совершить такой безрассудный поступок, что они выпустили потомство Внешнего Бога в замок просто ради победы, что в этом мире есть безумцы, которые могут все разрушить снова…

«Твой хозяин там, да? О, я… понимаю, почему ты так напряжен. Ты, должно быть, ужасно обеспокоен».

Хм. Что ж, Тисифона официально оказалась чертовски неумело в общении с людьми. Неудивительно. Она напряглась, когда Ирина упомянула её «хозяина» — неужели она всё ещё думает, что Тисифона работает на Годрика? Возможно, по аналогии, но… она сделала всё, что нужно было для Тейлор. Предупредила её о приближающейся армии — предупреждение, которое она явно приняла во внимание, — и даже помогла спасти замок совершенно случайно, заманив сюда каннибала. Это была случайность, но… она не стала бы об этом говорить. Это была слишком искусная стратегия, чтобы приписывать её чистой случайности. Как бы то ни было, Тейлор на данном этапе была всего лишь жертвой. Она, скорее всего, умрёт там, и если будет хоть какой-то шанс вернуть своё снаряжение, Тисифона с радостью им воспользуется. Ей нравилось быть без доспехов, быть в дороге, как обычный человек, но это было её. Несмотря на все её раздумья о жизни и статусе, ей всё это было нужно, просто из соображений практичности. Когда запятнаные налетели, словно саранча, ей совсем не хотелось встречаться с ними в грязной одежде и с полузатупленным мечом. Но Гниль… но ее создания… хм.

«Хм. Мне нужны вещи из замка, и…»

«Эти запятнаные — насколько же они глупы, клянусь всеми звездами, кто мог такое придумать… это ли имел в виду тот джентльмен Калверт под «запасным планом»?»

«Похоже, что да».

«Идиоты».

Ах, хорошо, у нее развивался восхитительный уровень злобы. И определенный уровень здравого смысла. Действительно, превосходно. Ирина, казалось, о чем-то серьезно задумалась, в то время как Тисифона безучастно смотрела вдаль, пытаясь сохранять самообладание и придумать выход из этого… этого… ах, что же когда-то сказали эти крестьяне много лет назад, выражение, которое, казалось, точно отражало суть нынешней ситуации? Ах, да. Полный бардак. Да, выход из этого бардака был бы очень кстати — боже мой. Едва заметная улыбка пробежала по ее лицу, когда она выругалась про себя. В храме не терпели грубости, она до сих пор помнила, как ее отшлепали, когда она осмелилась сказать, что сестра Иона — свинья… свинья… о боже, даже сейчас ей было трудно это произнести. Свинья. О, эта грубость. Почему…

«Мы не можем позволить этому продолжаться, Тис».

Что?

«…объясни».

«В их поступках нет ничего хорошего, с Алой Гнилью шутки плохи. Мои наставники достаточно рассказали мне о судьбе Каэлида. Некоторые из наших Нечистых слуг пришли… из Каэлида, когда он начал разваливаться. Моя служанка, Яр, рассказывала мне истории о… о том, как всё опускалось вниз, как земля дышала, когда распространялась Гниль, вдыхая всё, что на ней стояло. И они хотят бросить её в замок, в дом лорда».

Она и половины не знала. Она понятия не имела, что Алая Гниль — это Внешний Бог, достаточно могущественный, чтобы бросить вызов самой реальности. Инфекция была чем угодно, только не обыденным явлением. Но всё же… она понимала опасность. И этого было достаточно. Всё же…

«Как ты собираешься вести этот моральный крестовый поход?»

«…Я слепа, Тис».

«Я в курсе».

«Я не вижу, что они делают. Есть ли… какая-нибудь катапульта?»

«У них есть… союзник, использующий магию гравитации. Напасть на него напрямую невозможно, его сила слишком велика, чтобы позволить быстро убить».

Руки Ирины сжались в кулаки.

«Хорошо, тогда. Но это лишь один из способов… кто же была та женщина, Пейн, да?»

Тисифона моргнула.

«Ирина, я думаю, Пейн — мужчина».

«…О. Но я же клялась… в общем, Пейн. Какая связь с этим человеком?»

Хм. Это был хороший вопрос — очень хороший вопрос. У Пейна была какая-то связь с насекомыми… пчелами, похоже. И ему было поручено руководить частью этой бомбардировки. Алая Гниль, по словам Зенобии, требует, чтобы пастухи распространяли ее. По идее, она не могла распространяться естественным путем, но как только пастух принес ее, остановить ее было невозможно. Как только инфекция укоренилась, избавиться от нее было невозможно. Если Каэлид сгорит дотла, споры все еще будут плавать в гейзерах горячего воздуха, готовые снова появиться и распространиться. Гниль — очень живучая штука, она это знала. Она не совсем хотела полагаться на каракули безумной сестры, но… ну, у нее не так уж много других источников информации, на которые можно было бы опереться. Действительно ли она хотела помочь? Конечно, ее оборудование было жизненно важным, но, возможно, бомбардировка прекратится до того, как замок превратится в одно целое. бесконечной гнили… может, она сможет проскользнуть внутрь и забрать свои вещи из дымящихся, почти не сгнивших руин… ей показалось, что она слышит крики на ветру, когда приземляются тела.

Просто воображение. Но в этих призрачных воплях был некий смысл. Алая Гниль была мерзостью, и даже мысль о том, чтобы выпустить её на свободу, в идеальном мире каралась бы вечной смертью. Одна из её сестёр поддалась ей, и хотя Зенобия и Тисифона не были особенно близки. Они всё ещё принадлежали к одному ордену. Мысль о том, что случайные, в основном невинные солдаты становятся жертвами участи хуже смерти просто из-за какой-то безумной мечты получить Великую Руну и стать Лордом Элдена… это казалось ей отвратительным. Тисифона решила сделать больше, чем просто быть Чёрным Ножом, она решила. И только безумцы и Чёрные Ножи могли допустить такой поступок ради навязчивой цели. Если она была Тис, если она была без доспехов и оружия, чуждая обычаям своих сестёр, видимая…

Хм. Пора навестить одного пчеловода, посмотреть, чем он занимается. И, возможно, хоть как-то искупить хаос, который она помогла посеять в Междуземье по причинам, которые она никогда не могла понять. Она повернулась к Ирине.

«Оставайся здесь. Мы с Пейном поговорим».

Ирина протянула руку и схватила её за обе руки, удерживая на месте всего мгновение.

«Будь осторожна, Тис».

Тисифона ничего не ответила. Она стояла молча, ушла как можно тише. Ее глаза двигались немного странно, словно она впервые видела мир. Как бы часто Ирина ни делала что-то… приличное, что-то, что обычные люди, вероятно, делают постоянно, она так и не привыкла к этому.

В каком-то смысле она надеялась, что никогда и не привыкнет.

* * *

Тейлор замерла, когда раздался стук. Это был тихий стук, совсем не шумный и не провокационный. Просто тихий, вежливый стук. Небольшая просьба войти. Она застыла в тот момент, и застыла, когда стучавшая начала говорить. В её голосе был какой-то оттенок, который ей очень не нравился. Это была другая женщина из её группы телохранителей. Она даже не знала её имени. Её голос был густым и тягучим, он капал из её израненного рта и просачивался сквозь каждую щель в двери. И каждый раз, когда она закрывала рот, Тейлор казалось, что она слышит, как выдолбленные зубы стучат друг о друга, тревожно скользя по сморщенным дёснам, которые напоминали нижнюю сторону гриба… она знала это, даже не видя. Голос проник в её уши, и она не могла не думать о гниющем теле, прислоненном к двери, плоть которого вот-вот растворится, практически врастая в дерево. Под ее кожей шевелились бутоны, готовые прорасти, расцвести и распространить ядовитую пыльцу повсюду. Она говорила, и в каждом слове слышалось жужжание насекомых.

«...Мне здесь холодно. Холодно и одиноко. Другой спит. Можно войти?»

Крава всхлипнула и отошла от двери, ее лицо странно покраснело, глаза были яркими и испуганными. Тейлор молчала. Кайдены молчали. Сайха подняла голову с плеча товарища и тихо заговорила, ее глаза были широко раскрыты от страха.

«...Туя?»

Раздался звук чего-то мокрого, ударившегося о дверь и сползшего вниз, оставившего грязный осадок, который, как ей показалось, окрасил дерево в ярко-алый цвет.

«Сайкха. А там... там Баяр? Там Баяр с тобой? Я чувствую его вкус в воздухе...»

Баяр, мужчина, прорычал себе под нос.

«Перестань красть ее голос. Ты не Туя. Ты не ...»

Туя печально вздохнула, ее дыхание было наполнено спорами и пронизано жужжанием десятков крыльев. Тейлор отступила дальше от двери, чувствуя тошноту от одного лишь нахождения рядом с разлагающимся телом Туи. Она не хотела прерывать это, ведь это могло бы дать некоторую информацию о том, как эти существа действуют или думают. Наконец, разлагающееся тело ответило, ее грудь раздулась от пульсации крыльев, имитируя естественное дыхание. Но обычное дыхание не выходило алым туманом, обычное дыхание не извивалось невидимыми червями. Обычные голоса не вызывали у нее подобных мыслей, не заставляли ее вспоминать эти образы…

«Я… я… любил тебя, Баяр. Всегда. Скучаю по тебе. Скучаю до сих пор. Приди ко мне… приди и знай о неразделенном мире Алого, приди и приди и прими уют, приди и прими мысли Бога…»

Баяр вздрогнул и отшатнулся от двери как можно дальше. Тейлор чувствовала, как немного теряется в этом волнообразном голосе, в том, как он проникал в ее разум и шептал о гнилой постели, на которой можно лечь, о силе, которая могла успокоить ее кипящую кровь, заменив ее приторно-сладким соком, превращая ее кожу в тихо расцветающую массу. Стать матерью и отцом для поколения гнилого потомства, быть объединенным в уюте Алого мира… люди вокруг нее тоже начали прислушиваться, Крава сворачивалась так плотно, что ее размер практически уменьшился вдвое — как паук, сворачивающийся после смерти. Она постоянно качала головой, что-то бормотала себе под нос, слишком слабо, чтобы Тейлор могла разобрать. Тейлор напряженно вслушивалась в ее слова… и тут Годрик выскочил из своей комнаты. Тейлор никогда еще не была так рада видеть этого ублюдка. Он оглядел обстановку, заметил двух дрожащих Кайденов, рыцарей, нервно смотрящих на дверь, бледное, бормочущее лицо Кравы и то, как она обняла Родерику, словно пытаясь укрыть девушку, которая дрожала как лист. Он оглядел ее, и это ему не понравилось. Он зарычал, и когда мерзкий голос снова заговорил, он прервал ее. Его топор с силой ударил по каменному полу, заставив всех присутствующих вздрогнуть и расширить глаза. Он рявкнул на голос, заглушив его громким голосом:

«Замолчи, мерзкое существо. Мои поклявшиеся — мои, и никогда не твои. Вернись в утробу своей пораженной оспой матроны и покинь мой замок».

«Есть господин, есть господин, и он в ярости. О, следуй по пути старой тети, следуй по пути богини Гн…»

«Маления была несчастной, пораженной болезнью, ее тело — гниющая куча навоза, а ты — всего лишь мухи, питающиеся этим навозом. Я приказал тебе уйти. Иди сюда, поклявшаяся. Верхних этажей будет достаточно. Оставь им их логово порока, а сама успокойся».

И вот так, он, мрачно бормоча, удалился прочь. Гнилостный голос продолжал звучать, но Тейлор не слушала. Она с радостью последовала за ним, как и все остальные. Даже Сайкха и Баяр последовали за ним без колебаний, единственным проявлением сентиментальности стал одинокий взгляд на то, что осталось от их подруги. Верхние этажи действительно подходили. Единственный другой этаж, который был в их распоряжении… крыша была повреждена. Так что вот и все. Пустая комната. Даже не было настоящего места, где Годрик мог бы спрятаться и притвориться компетентным, на этот раз он был вынужден остаться с ними. Казалось, он сожалел об этом элементе своего плана, но тем не менее оставался. Тейлор это ценила — черт возьми, она могла всерьез оценить его напыщенную уверенность прямо сейчас. Крава, конечно же, ценила, она начала немного оживляться — бедная девочка, она явно была в ужасном стрессе, выглядела так, будто вот-вот рухнет. Под взглядами всех присутствующих он начал расхаживать взад-вперед, бормотать и кричать.

«Итак, поклявшаяся. Тронный зал занят, а на улице роятся насекомые. Какие у тебя предложения?»

Сайкха кашлянула и подняла руку — золотые браслеты громко зазвенели, и она вздрогнула, когда Годрик резко взглянул в её сторону.

«Да?»

«М…мой господин, может быть, мы могли бы их выкурить…»

«Я думала об этом. Нам нужно будет собрать весь рой в одной комнате, а затем сделать это — не уверен, как мы сможем заманить их всех сразу». — вмешалась Тейлор.

Годрик раздраженно промычал, а Сайкха откинулась назад. Её взгляд был печальным — она искренне пыталась помочь, а Тейлор ей отказала. Она попыталась бросить на Кайдена извиняющуюся гримасу, и… кажется, это сработало? Надеюсь? Родерика дрожащей рукой подняла руку, и повязка на глазах лишила её прекрасного ощущения всеобщего внимания. Счастливица.

«…насекомые были неожиданностью, да?»

«Да, это было так. Для меня это неслыханно».

«Тогда… когда я приходила в замок, милорд, я проходила мимо запятнанных. И я… я услышала этот звук. Жужжание. Вокруг их лагеря, не прекращалось. Это напомнило мне ульи соляных ос из моего родного края, за морем. Мне это показалось странным, но…»

Тейлор начала понимать. Она закончила мысль Родерики.

«В этих существах есть что-то разумное — они прятались от нас, нападали только тогда, когда мы видели их внизу, а до этого они даже ждали, пока мы попытаемся сжечь тела… как будто они ждали, когда мы подойдем ближе, именно тогда, когда мы были наиболее уверены в себе».

Годрик почесал подбородок… и бросился вниз. Тейлор с любопытством смотрела ему вслед, вслед его уходящей деформированной спине. К счастью, времени на размышления у нее было немного. Ее босс, тяжело ступая, вернулся наверх с особенно большой книгой в одной из своих многочисленных рук — в одной из его особенно больших рук, что вполне уместно. Топор был брошен к стене, а он перелистывал потрепанные страницы. Странно, она не считала его особенно прилежным. Обложка была странной — ей показалось, что она помнит название узора,… трискелион? Может быть? Три ноги, соединенные вместе, образующие спираль. Она не могла прочитать название, но… ах. Реакция Кравы говорила о многом. Она знала эту книгу, и целая куча конечностей задрожала при ее виде. Назовите это предчувствием, но у Тейлор было смутное подозрение, что книга посвящена теме прививания. Годрик пролистал книгу, а Тейлор заглянула внутрь — схемы конечностей животных, их строение, бесчисленные крошечные заметки, комментирующие каждый отдельный сустав, вероятно, рассказывающие об уникальных проблемах и возможностях. Некоторые конечности были… немного пугающими. Огромные щупальца, гигантские клешни омара — и это были более обычные.

По мере того, как он листал дальше, конечности становились все более странными, их функции — менее понятными. Пульсирующие железы, органы причудливой формы, глаза с тысячами разновидностей зрачков — все это уместилось на нескольких страницах, которые обвиняюще смотрели на читателя. Люди с головами животных или узоры, заполняющие страницы, напоминающие архитектуру — то есть, если бы вместо балок и опорных реек были позвоночники, переплетенные руки и сети тонко сшитой плоти. И… ах… Вот. Насекомые. Годрик одной рукой подтащил небольшой столик, другой поставил книгу, а третий раздвинул ее так, чтобы все могли ее видеть. Хороший маневр. Удобно. Он взволнованно указал на схему слегка аморфного органа, искусственно созданного из пучка гораздо меньших органов. Судя по схеме, у обычного человека он должен располагаться у основания шеи… хотя с привитыми организмами кто действительно знает, где что должно находится?

«Ах, вот оно. Превосходная последовательность мыслей, мои поклявшиеся, пусть теперь твоя интуиция будет дополнена и заменена моим собственным знающим разумом. Алая Гниль, мои верные слуги, — это непостоянное существо. Если бы мы были в Каэлиде, тело внизу не было бы таким… пассивным. За пределами этого адского места Гниль — это вялое существо, бездельничающее в застоявшихся лужах. Совсем не похоже на гнилостные бури в сердце Эонии».

Тейлор вспомнил слова Мога… значит, метод «сдерживания», о котором он говорил, был… Хорошо, или же сама Гниль просто… ленилась, оказавшись вне своего дома. Может, она отделилась от чего-то, когда уходила, или, может, просто приспосабливалась к новой среде? Проблема заключалась в том, что она пыталась воспринимать это одновременно и как болезнь, и как странное магическое явление — последнее ей было совершенно незнакомо. «Приспособление к новой среде» имело смутный смысл для какой-то другой грибковой инфекции. Но для Алой Гнили? Насколько ей было известно, ветра, которым поклонялись Короли Бури, боролись с Гнилью, противодействуя её продвижению сюда. Насколько ей было известно, это было не столько грибковое заражение, сколько… скваттер. Годрик продолжал говорить:

«И… вот мы здесь. Я думал, что неестественная координация этой жужжащей орды… неестественна. Считается, что насекомые, молодые поклявшиеся, обладают собственным интеллектом, своего рода невидимым разумом, существующим между членами роя».

Да, я знаю, что такое коллективный разум.

«Некоторые решили изучить работу этого невидимого мозга, этого… роевого разума. Некоторые даже захотели им управлять. Медоносы Восточного Альтуса раньше производили ароматы невероятной сложности, чтобы хоть как-то контролировать роевой разум. Но это было примитивно и позволяло отдавать лишь простые команды. Мелкая власть, осмелюсь сказать! Однако существовала идея… что можно привить себе ряд органов, чтобы производить эти выделения в одиночку, с точностью, о которой никто не знает».

Тейлор моргнула.

«Милорд, вы думаете, мы имеем дело с тем, кто… занимается прививанием?»

«Нет, нет… хотя, возможно… это священное искусство, тайное искусство, и я храню свои секреты в своем сердце, ха! И все же… это возможно, хотя и ужасно. Если кто-то другой подражает этим техникам, похищает мои собственные секреты, то его смерть будет долгой, медленной и чрезвычайно мучительной. Годрик Золотой не терпит подделок своего божественного искусства».

О, фантастика, теперь он говорил от третьего лица. Тейлор обдумала это. Это не… казалось совсем безумным. Это явно основывалось на его собственных рассуждениях, и, насколько ей было известно, существовала разновидность магии, которая просто позволяла людям управлять насекомыми. Но если прививание могло достичь такого результата… хм. По крайней мере, это не было совершенно неестественно, были прецеденты. Но это вызвало несколько вопросов. Эти насекомые казались разумными, они были сосредоточены на башне, не пытаясь убежать или атаковать другие цели. Если какие-либо рои и появлялись, чтобы потревожить остальную часть замка, она не смогла этого заметить. Точно так же, судя по тому, что она видела у пчел, они не были… совсем уж гниющими. Она видела зараженное ими тело — плоть отслоилась, все изменилось, оно практически превратилось в совершенно другое существо. Голос говорил об этом очень многое. Пчелы же просто истекали гнилью — их тела были целы, крылья тоже. И если жужжание было слышно, когда появились запятнаные… она не могла представить, что запятнаные позволят гнилым пчелам просто… кружить вокруг своего лагеря. Так что, недавно зараженные, брошенные, каким-то образом контролируемые… хорошая стратегия, в общем. Она была бы почти впечатлена, если бы не была так чертовски зла.

«Хорошо. Значит, ими можно управлять. Возможно. Как нам использовать эту информацию?»

Годрик слегка поник. Он взглянул на Потифара. Затем снова поднял взгляд. Тейлор медленно покачала головой.

«Но его можно использовать, чтобы передать сообщение к воротам! Он же кувшин, он не может сгнить!»

«Либо мы пожертвуем еще одним этажом, чтобы создать что-то вроде… шлюза, я полагаю, либо мы выставим себя наружу. Мой господин».

«Фу! Мы соберем дым и используем его, чтобы закрыть окно, пока будем выбрасывать его!»

«Пожалуйста, мой господин, он мой друг».

«…ты дружишь с кувшином, поклялся? Это недостойно».

«…его зовут Потифар».

«Твоя привязанность к двигающейся посуде не касается твоего господина».

Крава заговорила, все время почëсывая левое плечо, сильно скрежеча. Ее голос был напряженным и сухим.

«Отец, Потифар был верным спутником…»

«Да ладно. Пусть твоя сентиментальность возьмет верх, но на этот раз… в награду за твою храбрость, дочь. Ничего больше. Если это всё… тогда мы подождем».

Тейлор выбрала этот момент, чтобы раскрыть нечто довольно важное. Маленький проблеск надежды, за который она цеплялась.

«Что ж… возможно, нам не придется долго ждать».

Крава посмотрела на нее с выражением, которое немного пошло наперекосяк — ее лицо было бледнее обычного, но глаза горели отчаянием. Бедная девочка.

«Когда запятнаные впервые напали, одна женщина проникла… в эту башню. Я отбилась от нее, она погибла, но скоро она должна вернуться»

«В чём смысл?»

«Она сказала, что не любит сражаться со слабыми. Ей даже не нравилось пробиратся… Крава, ты же её помнишь, правда? Она сказала, что получила по заслугам, когда мы… когда мы её убили».

Крава слегка задрожала, немного неуверенно держась на ногах. Дрожащими, отрывистыми движениями она кивнула. Её голос был немного напряжённым, и Тейлор показалось, что она слышит шёпот разлагающегося тела снизу, приглушённый, но не заглушённый.

«Это п-правда, отец. Запятнаная сказала, что ненавидит красться».

«… к чему ты клонишь?»

Вернёмся к Тейлор.

«Запятнаных можно победить, если она просто… уйдёт. Если она вернётся, войдёт в их лагерь, это будет человек, который будет против всей этой стратегии, и довольно сильный человек. Не все запятнаные захотят победить нас таким образом, по крайней мере, один из них точно не захочет. Они могут вызвать раскол в своих рядах, возможно, этого будет достаточно, чтобы мы смогли исправить ситуацию. Если мы считаем, что Алая Гниль — безумие в использовании в бою, я гарантирую, что некоторые из запятнаных тоже так считают. И некоторые из них могут решить действовать в соответствии с этим решением. Дайте нам шанс».

Годрик бросил на неё взгляд.

Наступила минута молчания, пока все осмысливали это заявление, и в глазах зародилась искра надежды. Не волна аплодисментов или хор ликования — в тот момент никому не хотелось ликовать, — но она присутствовала. Засиявший взгляд здесь, чуть более активное движение там, изогнувшиеся губы, не превратившиеся в улыбку, но что угодно было лучше, чем жалкое хмурое выражение. Запятнаные внушали тревогу, потому что они были так непохожи почти на всех остальных в Грозовой Завесе, такие динамичные, такие… активные. Силы Грозовой Завесы думали о стенах, обороне, армиях. Запятнаные были варварами у ворот, непостижимой ордой, которая следовала законам, которые они не понимали, обычаям, с которыми они не были знакомы, двигаясь к цели, которая была… честно говоря, совершенно непонятна большинству обычных людей. А ведь большинство людей в Грозовой Завесе и были обычными. Намек на то, что у этой непобедимой армии были внутренние разногласия, на мгновение заставил их казаться нормальными. Как люди, а не бессмертные машины для убийства. И обычных людей можно было победить, даже если они использовали Алую Гниль. Это было немного, но помогало заглушить коварный шепот снизу. Крава попыталась улыбнуться.

«Это… хорошо, не так ли?»

«Да. Это… хорошо. Есть на что надеяться, понимаешь?»

«Знаю. Так что, может, нам просто… подождать? Подождать, пока все изменится?»

«Если другого выхода нет, нам, возможно, придется…»

«Хорошо. Тогда я позавтракаю…»

Она опустилась на пол, безвольно хромая, выглядя странно сонной. Тейлор собиралась улыбнуться… но тут же замерла.

Уютный завтрак.

Этого слова она раньше от Кравы не слышала. Она слышала его всего один раз… меньше получаса назад.

Годрик встретился взглядом с Тейлор, и их взгляды наполнились нарастающим ужасом. Тейлор осторожно протянула руку к девушке, которая едва заметила, как её рука приближается. Она потянулась… и слегка приподняла плащ. Обнажив левое плечо.

Алый синяк смотрел на неё в ответ, непрозрачный, телесный глаз бледнел на фоне бледной кожи.

И мир рухнул вокруг неё.

Примечание автора: Извините. Увидимся завтра. Обещаю, всё наладится.

Примечание переводчика: как будет смотрется Черный Грааль покрашеный под Алую Гниль?