Империя Поттеров (джен)

Ровно в час дня защитные чары Поттер-мэнора дрогнули и пропустили посетителя. Сегодня Альбус Дамблдор предпочел не опаздывать. Видимо, когда в прошлый раз его вежливо выставили за дверь минута в минуту после окончания аудиенции, это его чему-то научило. Сегодня он не собирался терять времени для контакта с объектом своего пристального внимания.

Генри проводил Дамблдора в чайную, хоть тот и пытался снова избавиться от хозяина дома.

— Ах, мне, право, так неловко перед вами, Генри. Вы занятой человек, не хотелось бы отвлекать вас от дел, — намекнул он.

— Что вы, Альбус, — Генри усмехнулся. — Общение с вами — удовольствие, которое я ни за что не променяю на дела.

Дамблдор едва заметно поморщился. Он не мог не уловить иронию в его словах. Сегодня директор Хогвартса вновь выглядел как образцовый добрый волшебник из сказки — его мантия переливалась звездами, за очками-половинками поблескивали лучистые добрые глаза. Он уже хотел было ответить что-то Генри, когда на полпути к мягкому креслу чайной комнаты вдруг остановился, сморщил нос и громко отрывисто чихнул.

— Апчхи! — Дамблдор потер переносицу, его голубые глаза заслезились. — Прошу прощения. Вы, случаем, не завели книззла, Генри? — спросил он, внимательно оглядываясь по сторонам, будто ожидая увидеть пушистого демона за портьерами.

Генри с невозмутимым лицом сел в кресло напротив. Кошмара он заранее отослал из дома, велев возвращаться лишь после зова, и сейчас тот, судя по тому, что наблюдал Генри по внутренней связи с фамильяром, донимал Ульриха. Книззла нельзя было показывать директору, по крайней мере, сейчас. Тот, если и догадывался о причастности Генри к похищению Питера у Уизли, доказать ничего не мог. Но если бы увидел его, это дало бы ему повод укрепиться в своих догадках.

— Нет, Альбус, — Генри изобразил искреннее удивление его вопросом. — С чего вы взяли?

Рядом в глубоком кресле уже сидел Гарри, слушая их разговор. В руках он держал высокий стакан с молочным коктейлем, украшенным взбитыми сливками и вишенкой. Мальчик замер с соломинкой у рта и с удивлением распахнул зеленые глаза за бутафорскими очками. Он посмотрел на дядю Генри, который только что открыто и бесцеремонно солгал доброму дедушке-волшебнику. Но мальчик не сказал ни слова и не выдал тайны дяди. Генри усмехнулся. Он и сам в детстве быстро ориентировался в неоднозначных ситуациях, что не раз сыграло ему добрую службу, и Гарри, хоть и оказался в мире комфорта, где не было нужды всегда быть начеку, тоже не утратил этой способности.

— У меня, знаете ли, аллергия на шерсть книззлов, — пояснил Дамблдор и шмыгнул носом.

Он чихнул еще раз, уже тише, затем достал палочку, ловко взмахнул ею и произнес лекарское заклинание. Его нос окутало розоватое сияние, и слезы из глаз исчезли. Однако директор еще некоторое время принюхивался, водя носом, словно пытаясь уловить малейший след присутствия зверя. Но ничего не обнаружил. Тогда его взгляд скользнул по Гарри, и в эту же секунду Генри почувствовал почти невесомое касание разума мальчика. Дамблдор сканировал его ауру.

Аура Гарри для постороннего взгляда оставалась размытой. Дамблдор ничего полезного увидеть не мог — разве что только получить информацию о том, что аура соответствует нормам развития пятилетнего ребенка, волшебника, живого и здорового.

Однако если Дамблдор и был разочарован скудными результатами осмотра, он ничем этого не выдал.

— Итак, Гарри, мой мальчик, — сказал Дамблдор с доброжелательной улыбкой. — Как твои дела? Как тебе живется в новом доме?

— Мне очень хорошо, мистер Альбус, — вежливо ответил Гарри и потянул коктейль через соломинку. Дамблдор поперхнулся от такого обращения, но сделал вид, что так его постоянно и называют. Генри тоже не стал поправлять мальчика.

— Это прекрасно, просто прекрасно, — закивал он, продолжая мягко сканировать защиту ауры. — А скажи мне, Гарри, ты уже познакомился со своим крестным? С Сириусом Блэком?

Генри внутренне напрягся, но внешне остался спокоен. Он решил не запрещать Гарри рассказывать о крестном. Дамблдор, безусловно, уже догадался, что Генри наладил контакт с леди Вальпургой Блэк. А раз так, то и встреча с Сириусом была лишь вопросом времени. Скрывать это было бы подозрительно.

— Да, сэр! — глаза Гарри заблестели. — Я познакомился с крестным Сириусом! Он классный!

— О, вот как? — Дамблдор приподнял бровь и улыбнулся, как будто был очень рад это слышать. — И как же вы проводите время?

Гарри с воодушевлением начал рассказывать о том, как Сириус научил его свистеть с двумя пальцами, как они вместе кормили лошадей и как крестный рассказывал смешные истории про папу и маму, от которых они оба хохотали до слез.

Дамблдор внимательно слушал, но его лицо принимало все более озабоченное выражение, а на губах застыла улыбка. Всем своим видом он пытался изобразить, что глубоко обеспокоен, но в то же время не хочет напугать мальчика своим беспокойством.

— Знаете, Генри, — сказал Дамблдор, когда Гарри сделал в рассказе перерыв, увлеченно пытаясь достать из стакана вишенку, — я написал Сириусу несколько писем. Хотел поздравить с освобождением и предложить помощь в реабилитации. Но, похоже, мои письма не доходят до адресата. Не знаете ли вы, в чем может быть причина?

Генри изобразил на лице недоумение.

— Странно, Альбус. Возможно, дело в охранных чарах дома Блэков? Леди Блэк, как вы понимаете, после всех потрясений усилила защиту поместья. Она не пропускает внутрь ничего лишнего.

Намек был до неприличия прозрачным, но Дамблдор сделал вид, что не понял его. Он лишь печально вздохнул и развел руками.

— Ах, конечно, осторожность леди Блэк вполне понятна. Будьте добры, передайте Сириусу мой самый сердечный привет и пожелания скорейшего выздоровления, — затем он снова напустил на лицо озабоченность и понизил голос, якобы пытаясь скрыть следующие слова от Гарри. Но, разумеется, говорил он достаточно громко, чтобы Гарри все услышал. — Знаете, Генри, я должен выразить небольшую тревогу. Сириус провел четыре года в Азкабане, у него есть официальная справка от целителей Святого Мунго о тяжелом Постазкабанском синдроме. Он может быть опасен, сам того не желая. Не подвергаете ли вы мальчика опасности, позволяя им проводить столько времени наедине?

Атмосфера в комнате вдруг резко изменилась, и изменения эти исходили ни от директора, ни от Генри. Гарри, который до этого спокойно попивал коктейль, вдруг напрягся, крепче сжал стакан и исподлобья посмотрел на Дамблдора. В зеленых вспыхнул гнев. Никто не имел права говорить плохо о его крестном! Особенно этот старик с дурацкими колокольчиками в бороде.

Генри заметил реакцию мальчика и едва сдержал улыбку гордости. Но отвечать пришлось ему.

— Ваши опасения понятны, Альбус, но напрасны. Я всегда присутствую на их встречах, — соврал он. — Кроме того, рядом постоянно находится официальный временный опекун Сириуса леди Вальпурга Блэк. Безопасность Гарри для меня приоритет номер один, и я не позволил бы никому, даже близкому родственнику, подвергнуть его риску.

Дамблдор благодушно кивнул, но его губы на секунду поджались. Ему не удалось посеять зерно сомнения, и это его явно раздражало. Он снова повернулся к Гарри.

— А с кем еще ты видишься, Гарри? Есть ли у тебя другие гости?

В этот момент Генри повернулся так, чтобы Дамблдор не видел его лица, и прижал указательный палец к губам. Гарри уже настроился против директора после его слов о Сириусе и понял, что дядя Генри много в чем лукавит в разговоре с этим "добрым дедушкой". Он снова мгновенно сориентировался и тут же включился в игру.

Лицо Гарри озарила широкая ангельская улыбка, и он начал говорить — много, вдохновенно и совершенно бессвязно.

— О, я вижусь много с кем, мистер Альбус! Во-первых, конечно, с Тайни! Она лучшая домовичка на свете! А еще я вижусь с семейством садовых лепреконов! Их зовут Прыг, Скок, Бум и еще десять других, я не помню всех имен, но они живут под старой яблоней! А еще я вижусь с нашими лошадьми — Ягодкой и Бубликом! Эти имена им я придумал сам! Ягодка рыжая, а Бублик в яблоках! А еще у нас есть крольчатник! Там живет Пушок, Комочек, Ушастик, Морковка, Пятнышко, Серенький, Белоснежка... э-э-э... Зайка-Побегайка и еще двадцать кроликов! А еще есть куры! Хенни-Пенни, Биллина, Рябушка, Чернушка, Пеструшка...

Гарри тараторил без остановки, придумывал на ходу имена курам и садовым пикси, множил в воображении кроликов, каждого из которых наделял уникальным характером, о котором тоже вдохновленно рассказывал, запутывался в собственных выдумках, но делал это с невероятным энтузиазмом. Остановить его было невозможно.

— Достаточно, Гарри, спасибо, — не выдержал и перебил его Дамблдор. В его голосе впервые прозвучало раздражение. Он нервно погладил свою длинную бороду.

Генри, пользуясь моментом, когда Дамблдор отвернулся, чтобы восстановить на лице благодушие, одобрительно подмигнул Гарри. Мальчик в ответ широко улыбнулся, гордый тем, как ловко он провел старого волшебника.

Тем временем Дамблдор на мгновение прикрыл глаза и попытался осторожно прощупать нить опекунской связи. Нить была на месте, но терялась в тумане, который скрывал ауру мальчика. Генри скрыл ту часть связи, которая теперь вела к Ульриху. Дамблдор не мог не чувствовать, что со связью произошли какие-то изменения, но его знаменитые очки-половинки с артефакторскими чарами не позволяли увидеть суть проблемы. Аура Гарри оставалась надежно скрытой.

Дамблдор досадливо поджал губы. И тут защита его носа, видимо, выдохлась.

— Апчхи! — он чуть ли не подпрыгнул в кресле от громкого чихания, голубые глаза тут же покраснели и начали слезиться. Дамблдор судорожно полез в карман за платком, теряя остатки величия. — У вас точно нет книззла? — гнусаво уточнил он, промокая глаза клетчатым платком. Он больше не выглядел мудрым благодушным старцем, а превратился в раздраженного простуженного деда.

— Точно, — хором ответили Гарри и Генри.

Дамблдор с подозрением посмотрел на них своими красными слезящимися глазами. Кажется, он понял, что сегодня здесь больше ничего не добьется. Так и не притронувшись к чаю и угощениям, он поднялся и просипел:

— Что ж. Пожалуй, мне пора. Срочные дела в Хогвартсе. Благодарю за гостеприимство.

До окончания встречи оставалось еще десять минут, но Дамблдор поспешно попрощался и практически бегом направился к выходу в сад. Ему нужно было скорее аппарировать, пока аллергия не сделала его совсем беспомощным. Через мгновение в саду раздался хлопок, и чихающая фигура директора исчезла.

Гарри тут же повернулся к дяде, даже забыв про вишенку в стакане.

— Дядя Генри, — тихо спросил он. — Этот дедушка плохой?

Генри печально улыбнулся. Во время встречи с самым хитрым манипулятором волшебной Британии Гарри проявил недюжую для пяти лет сообразительность, чувство юмора и интуицию. Пришло время открыть мальчику часть правды, которую он уже сейчас готов будет понять и принять.

— Да, Гарри, — сказал Генри. — Он плохой, и ему совсем нельзя доверять. Мы с тобой должны быть умнее его. Договорились?

Гарри серьезно кивнул.

— Договорились, дядя Генри. Я ему больше ни слова не скажу. Буду рассказывать только про кроликов.

Генри рассмеялся.

— Только про кроликов, Гарри. Только про кроликов.