Последняя Певерелл (джен)

Остаток пути до Хогвартса прошёл за праздной болтовнёй. Ремус и Лили засыпали Жасмин вопросами о книге, которую она собиралась опубликовать, а затем представить Визенгамоту. От одной мысли об этом Жасмин охватывали такое радостное волнение и такая тревога, что её слегка мутило. Ремус и Лили, похоже, совершенно не замечали её состояния, и, пожалуй, это было даже хорошо. По крайней мере, выходило, что держать лицо она ещё не разучилась.

Сириус уснул у неё на плече: он откровенно скучал и наверняка хотел избежать любых вопросов о возможных невестах. Видимо, друг не представлял, какой хаос устроил, проболтавшись Лили и Ремусу о том, что Жасмин собирается опубликовать нечто весьма спорное. Когда у него потекли слюни, оба книголюба всё ещё обсуждали права на публикацию.

Они расспрашивали Жасмин уже больше часа. Даже Джеймс начал уставать от вопросов Лили и теперь тихо похрапывал, прислонившись к окну. Очки в золотой оправе перекосились у него на лице. Если он не будет осторожнее, их снова придётся чинить, и Юфимия придёт в ярость. Линзы магически подстраивались под зрение Джеймса, поэтому оправу нельзя было восстанавливать чарами: её приходилось чинить по-магловски, иначе линзы искажались. Даже во времена Гарриет существовало не так уж много способов исправить зрение — разве что при помощи зелья, которое Северус изобретёт примерно через пять лет, если события по-прежнему развивались в том же направлении.

Но сейчас Джеймсу оставалось лишь беречь очки, а от шестнадцатилетнего мальчишки подобной осторожности ждать не стоило. В отличие от матери, он совершенно не ценил, насколько тонкой настройки требовали наложенные на линзы чары.

— Лили, можешь снять с Джеймса очки? Не хочу весь следующий месяц слушать его жалобы на то, что оправа давит на переносицу.

Рыжеволосая подруга покраснела, но кивнула. Призвав на помощь всю свою гриффиндорскую храбрость, она подошла к Джеймсу и осторожно сняла с него очки, так и не разбудив. Без них кузен слегка изменил позу и, похоже, почувствовал себя намного удобнее: металл больше не впивался ему в лицо.

Лили передала очки Жасмин. Та поудобнее устроила Сириуса у себя на плече и благодарно улыбнулась подруге.

Взгляд Лили снова переместился на умиротворённое лицо спящего Сириуса.

— Так Блэк женится?

Жасмин вздохнула и провела рукой по волосам, стараясь не потревожить Сириуса. Когда они сели в поезд, он выглядел измученным. Возможно, последние несколько ночей ему не давала уснуть мысль о браке по договорённости. А может, он допоздна изучал список возможных невест, который составила для него семья. Наверняка список был очень длинным, и от одного его вида голова шла кругом.

— Когда-нибудь. У его отца есть список, и невеста Сириуса должна быть в нём.

Лили сморщила нос и принялась теребить юбку. Как успела заметить Жасмин, подруга всегда так делала, когда сталкивалась с каким-нибудь странным обычаем волшебного мира, с которым не могла согласиться.

— Меня просто возмущает, что они до сих пор заставляют детей вступать в браки по договорённости. Это же ужасно отстало.

Жасмин тихо и невесело рассмеялась.

— В некоторых вопросах волшебный мир далеко продвинулся, но в вопросах любви — не особенно. Браки заключают ради рождения наследников и политической выгоды обеих семей. Если при этом удаётся влюбиться, тебе очень повезло. Есть несколько родов, в которых разрешают браки по любви, но среди чистокровных это редкость. Джеймс — один из немногих счастливчиков, которым позволено предпочесть такой брак договорному. Поттеры считают, что их наследники должны быть счастливы с выбранными спутниками жизни.

Ремус откинулся на сиденье и сжал пальцами переносицу, отвлекая внимание Лили от Жасмин.

— Отношение чистокровных к браку в целом крайне нездоровое. От моего отца едва не отреклась семья за то, что он женился на моей маглорождённой матери. В политическом отношении она ничего не давала роду, зато в школе почти не имела равных в чарах, и ей прочили блестящую карьеру. Отцу очень повезло, что ему позволили на ней жениться. Поэтому Алиса так старается заслужить одобрение Августы Лонгботтом. Если та не согласится на их ухаживания, Алисе не позволят даже встречаться с Фрэнком. Неважно, насколько она ему дорога. Правда, Алиса происходит из могущественного серого рода, поэтому его мать, скорее всего, в конце концов уступит. Но упрямства Августе не занимать.

Лили мрачно нахмурилась.

— Это глупо. От таких порядков никому нет пользы.

Жасмин пожала плечами, накручивая прядь волос на два пальца.

— Так и есть, но мир устроен именно так. Надеюсь, со временем подобные браки выйдут из моды. Это уже понемногу происходит, но чистокровные не любят перемен.

Лили посмотрела на Сириуса, который тихо похрапывал у Жасмин на плече. Спокойным Жасмин видела его лишь в такие минуты.

— И всё же он прижимается к тебе так, словно через пару лет его не обручат с другой девушкой?

Жасмин скосила глаза вправо. В поле зрения виднелись кудри Сириуса, а его щека покоилась у неё на плече. Губы юноши слегка приоткрылись, дыхание оставалось ровным, и из уголка рта понемногу вытекала слюна. По правде говоря, он всё ещё был ребёнком. Выбор невесты окажется непростым решением, которое Сириус не захочет принимать самостоятельно. Хорошо, что Джеймс с таким рвением взялся ему помогать. Через несколько лет Сириусу предстояло жениться — так поступали главы древних родов.

Но осуждение Лили всё равно немного оскорбляло Жасмин.

— Ты начинаешь говорить как Марлин, Лили, — ответила она, обиженно надув губы.

Сириус был её другом и просто любил прикосновения. Жасмин не собиралась его отталкивать, если таким образом он проявлял привязанность.

Ремус недовольно нахмурился и забарабанил пальцами по закрытой книге, когда разговор вновь вернулся к Сириусу.

— Лили, Сириус любит физический контакт. Он постоянно ко всем лезет, и обычно в этом нет ничего сексуального… обычно. Дома ему всегда жилось нелегко, и несправедливо считать, будто он пытается втереться в доверие к Жасмин, чтобы потом с ней переспать.

Грубо, но верно. Жасмин не возражала, когда Сириус обнимался с ней и требовал внимания. Дома его потребности и желания и без того постоянно оставляли без внимания, а ведь он заслуживал хотя бы немного счастья рядом с другими людьми. Прикосновения были для него важны, и в этом не всегда имелось что-то дурное или нежеланное.

— Просто он всё время идёт именно к Жасмин.

Что ж, обычно она понимала его лучше других. Джеймс был чистокровным из светлого рода, где личный выбор подчинялся совершенно иным правилам. Жасмин жила в сером роду, а потом её похитили представители тёмного. Она прекрасно понимала многие требования, которым приходилось соответствовать Сириусу, и он это знал. А ещё он знал, как позлить людей, и объятия с серой ведьмой превосходно этому способствовали.

— Говорят, из меня получается отличная подушка.

Ремус тихо рассмеялся.

— Из надёжного источника мне известно, что это неправда. Ты жутко костлявая. Хорошая подушка должна быть хоть немного мягкой, — поддразнил он, шевеля пальцами в её сторону.

Жасмин показала ему язык — со всей подобающей случаю зрелостью.

— Прошу прощения за то, что я держу себя в форме и за годы тренировок обросла мышцами. Что-то я и у тебя не вижу мягких рук, Ремус. Из тебя самого наверняка получилась бы ужасная подушка!

Ремус прижал ладонь к сердцу, явно глубоко оскорблённый. Лили закатила глаза и достала книгу: дальнейшее направление разговора её совершенно не интересовало.

— Мерлин, и зачем я вообще пришла в это купе? Вы никогда ничего не воспринимаете всерьёз.

Жасмин вздохнула.

— Дело не в том, что мы не хотим тебе отвечать, Лили. Мы с Сириусом друзья. Мы понимаем друг друга, когда речь заходит о нелепых правилах магических семей и ожиданиях, возложенных на наследников. Они совсем не такие, как требования Монти и Юфимии к Джеймсу. На Сириуса как на наследника рода Блэков взвалили чертовски много обязанностей. А мне он может выговориться и знает, что я его пойму.

— И какое отношение это имеет к тому, что он постоянно на тебе лежит и всё время с тобой заигрывает?

Ремус поднял руку.

— Справедливости ради, Бродяга заигрывает со всеми. И часто лезет обниматься к друзьям. Просто Жасмин слишком добра и сбрасывает его на задницу вдвое реже, чем мы с Джеймсом.

По крайней мере, Ремус был на её стороне. Жасмин обожала пытливый ум Лили, но порой её любознательность начинала утомлять.

Поэтому Жасмин решила перевести разговор на подругу.

— Так когда ты пригласишь моего кузена на свидание? От всех этих украдкой брошенных взглядов он сходит с ума, а твой румянец только всё усугубляет.

Лили захлебнулась словами и залилась краской под цвет собственных волос, лишь ещё убедительнее подтвердив правоту Жасмин.

— Не понимаю, о чём ты! — пискнула она, спрятав лицо в ладонях и отгородившись волосами, словно занавесом.

Мгновение спустя Лили выглянула одним глазом.

— Неужели это так заметно?

Ремус и Жасмин обменялись усталыми и лишёнными всякого сочувствия взглядами.

— Да.

Праздничный пир начался с привычных хаоса и шумихи, неизменно сопровождавших выходки Мародёров. Домовые эльфы, должно быть, их просто обожали, раз соглашались помогать с подобными проделками. Жасмин непременно расспросит Джеймса, как им это удаётся. Даже Лили хохотала, глядя, как вилки отплясывают канкан, а борода Дамблдора вспыхивает новым цветом всякий раз, когда он открывает рот.

Первокурсники пришли в неописуемый восторг и на время позабыли обо всех тревогах — именно ради этого и стоило устраивать подобные розыгрыши. Мародёры были невероятно изобретательны, к тому же отец Джеймса являлся мастером зелий. После Хогвартса они вполне могли превратить свои таланты в прибыльное дело, составить конкуренцию «Зонко» и создать такую же империю розыгрышей, какой двадцать лет спустя будут управлять близнецы Уизли.

Все трое были безумными гениями. Жасмин лишь надеялась, что они доживут до того дня, когда смогут полностью раскрыть свой потенциал. На этот раз она любой ценой позаботится, чтобы так и случилось, даже если сама при этом погибнет.

Помимо фирменного безумия Мародёров, в зале имелась ещё одна проблема, которую невозможно было не замечать: пустующее кресло за преподавательским столом. Место преподавателя защиты от Тёмных искусств никто не занял. Лили с тревогой смотрела на него на протяжении всего танца столовых приборов. Ученикам, особенно старшекурсникам, будет нелегко осваивать предмет самостоятельно или мириться с бесконечной чередой временных преподавателей ЗОТИ.

Жасмин тревожилась скорее за друзей, чем за себя. За девять жизней она изучила более чем достаточно защитных заклинаний. К тому же прежняя Жасмин знала больше атакующих чар, чем большинство волшебников средних лет.

Дамблдор, похоже, заметил беспокойство учеников и поднялся, чтобы обратиться ко всем собравшимся. Он лишь раз хлопнул в ладоши, и зал затих — остался лишь едва слышный шёпот. Его борода вспыхнула ярко-фиолетовым, резко выделяясь на фоне небесно-голубой мантии.

Сириус хихикнул в кулак, которым прикрыл рот ещё во время довольно непристойной части танго столовых приборов. Он всегда восхищался собственной работой.

— В этом году к нам присоединяется новый преподаватель защиты от Тёмных искусств.

Вот это действительно была новая и радостная весть — если, конечно, речь шла не о какой-нибудь марионетке Министерства. Жасмин скрестила пальцы, надеясь, что это не Амбридж. Ей хотелось прожить хотя бы одну жизнь, в которой эта ведьма не будет частью её школьных лет.

— Это преуспевающий аврор, о котором многие из вас, несомненно, слышали: Аластор Грюм.

Двери Большого зала с грохотом распахнулись, и в помещение с преувеличенно эффектным видом вошёл Аластор. Деревянной ноги у него пока не было, поэтому лихая походка была вполне настоящей. Грюма ни в коем случае нельзя было назвать красавцем, но со всеми конечностями на месте он выглядел куда привлекательнее. Правда, самодовольная ухмылка изрядно портила впечатление. Сейчас Грюм был в самом расцвете сил — ему было за тридцать, и он стремительно приобретал известность. Жасмин не хотелось иметь дело с самоуверенным профессором, считавшим себя лучшим аврором на свете. В конце концов, лучшим сотрудником ДМП сейчас была Амелия.

Жасмин забарабанила пальцами левой руки по столу, подперев голову правой. Интересно, хорошо ли он будет преподавать? Она знала, что Пожиратель смерти способен выдать себя за Грюма и оказаться хорошим учителем, но с настоящим Грозным Глазом ей заниматься не доводилось. Хотя, если начистоту, Грозным Глазом он ещё толком не стал. Война пока не превратила его в параноидального безумца. Как бы то ни было, происходящее стало гораздо интереснее, чем минуту назад: весь зал наполнился шёпотом учеников.

Увидев, что место за столом занимает квалифицированный преподаватель, Лили заметно расслабилась.

Жасмин думала, что в этом году у них вообще не будет преподавателя ЗОТИ: должность ведь и правда была проклята. Но почему сюда пришёл Грюм? Скоро начнётся охота на тёмных волшебников, и уж там он окажется в своей стихии. Дамблдор устроил вокруг него целое представление, но ведь настоящий аврор становился школьным преподавателем далеко не каждый день. Сейчас Грюму было немногим больше тридцати, он превосходно выполнял работу аврора… и заодно решил немного поучить детей? Жасмин не знала, преподавал ли он во времена её родителей. Ей казалось, за девять прожитых вместе жизней Сириус и Ремус наверняка хоть раз об этом упомянули бы.

Когда Грюм занял место за преподавательским столом, Джеймс расплылся в широкой улыбке.

— Он потрясающе крут. Мама иногда о нём рассказывает. На его счету множество пойманных преступников.

Сириус слегка нахмурился, наблюдая, как Грюм садится под громкие аплодисменты.

— Ты хочешь сказать, он ловит любых тёмных волшебников. Мой отец тоже часто о нём говорит. Считает Грюма опасным, потому что не вся тёмная магия плоха, а он постоянно арестовывает «тёмных волшебников» за действия, которые даже не обязательно нарушают закон.

Ремус прикусил губу едва ли не до крови. Его считали тёмным существом и тёмным волшебником. Некоторые круги магического общества наверняка объявили бы преступлением само существование Ремуса и потребовали его уничтожить. Неудивительно, что он нервничал. Жасмин положила ладонь ему на колено и легонько сжала, а Ремус тем временем спросил:

— Сохатый, за какими именно волшебниками он охотится?

— Мама говорит, за преступниками, которые занимаются самыми страшными направлениями Тёмных искусств. Он предотвращает человеческие жертвоприношения и массовые убийства.

По крайней мере, Грюм выбирал преступников определённого типа — почти как люди выбирают возлюбленных по своему вкусу. Впрочем, аврор всё равно не мог действовать без приказов ДМП. Если он ловил тёмных волшебников, значит, делал это по распоряжению Юфимии и министра.

Когда на столе появилась еда, Жасмин наклонилась вперёд и вмешалась в разговор:

— Значит, он останавливает преступников, которые пользуются чёрной магией. Джеймс, тёмная и чёрная магия — не одно и то же. Именно чёрная магия запретна. Большинство тёмных ведьм и волшебников понимают, когда переступают черту и обращаются к настоящему злу и осквернённой магии. То же самое происходит, когда светлый волшебник позволяет своей магии стать исключительно светлой и начинает пытаться исцелить мир любыми возможными средствами. Поначалу это звучит замечательно, но потом понимаешь: для светлого волшебника принцип «цель оправдывает средства» так же опасен, как для тёмного.

Сириус указал на неё вилкой, задумчиво прищурив серые глаза. В эту минуту в нём безошибочно угадывался наследник, которого из него воспитывали.

— И здесь в дело вступает наследие твоего рода.

Аластор, похоже, готовился произнести речь. Жасмин напоследок подмигнула Сириусу, а затем аврор завладел вниманием всего зала.

— Немало времени прошло с тех пор, как я ходил по коридорам Хогвартса. За его стенами многое изменилось. Мы вновь готовимся к войне. Возвышается новый Тёмный Лорд. Все вы об этом слышали. Я пришёл научить вас защищаться от тех, кто желает причинить вам вред. ДМП направил меня сюда, чтобы у вас было как можно больше шансов дать отпор своим врагам.

Жасмин с трудом удержалась и не закатила глаза. Сириус даже не пытался скрыть своё отношение и насмешливо фыркнул, не отрываясь от курицы. Джеймс вздохнул, лениво ковыряя еду в тарелке, а Ремус беспокойно ёрзал на скамье. Тёмными волшебниками и тёмными существами пугали большинство магических детей, а Грюм пытался воспользоваться этим страхом, чтобы ещё убедительнее выставить себя спасителем. Интересно, что заставит его образумиться в ближайшие несколько лет…

Возможно, ДМП и позволил ему преподавать в Хогвартсе, но почётным назначением это не было. Жасмин не удивилась бы, узнав, что Юфимия отправила Грюма сюда из-за безрассудства, чтобы немного его осадить. К тому же вскоре ему предстояло стать одним из важнейших членов Ордена Феникса. Дамблдор непременно воспользуется тем, что Грюм находится рядом.

После этого пир наконец начался. Зал быстро наполнился праздной болтовнёй учеников, а несколько предметов столового серебра всё ещё плясали по помещению.

— Наш новый профессор смотрит на тебя, Жасмин, — прошептала Лили.

Жасмин это уже знала — или, по крайней мере, предполагала, что Грюм смотрит именно на неё, а не на Сириуса. Сейчас они были единственными на Гриффиндоре наследниками серого и тёмного родов, которые открыто гордились своей магией и ничего не боялись.

— Пусть смотрит. Одному Мерлину известно, что Дамблдор успел ему обо мне наговорить.

Оставалось надеяться, что Грюм окажется лучше Брайтбарка. Стать хуже Брайтбарка было очень непросто, но, если Дамблдор заранее настроил нового преподавателя против Жасмин, весь год ей придётся вести тяжёлую борьбу.