ГривИстория (джен)

Я проснулась оттого, что на кухне что-то гремело с непривычной энергией.

— Нитка? — позвала я, выползая из своей комнаты.

— Доброе утро! — голос Нитки звучал бодрее, чем обычно. Даже слишком бодро.

Я замерла на пороге кухни. Нитка порхала между печью и столом с такой лёгкостью, что, казалось, вот-вот взлетит. Грива ее сияла, шерсть лоснилась, а от нее исходил... запах. Не мыла, не цветов, не еды. Что-то другое. Что-то, отчего мои щупальца непроизвольно потянулись в ее сторону.

— Что это? — прошептала я, одергивая непослушные конечности.

— А, проснулась! — Нитка обернулась, и я заметила, что глаза у нее блестят особенным блеском. — Садись, завтрак готов!

— Доброе утро, — Молот вышел из спальни, потягиваясь, и вдруг замер.

Я видела, как его ноздри раздуваются, как он втягивает воздух, как его взгляд находит Нитку и больше никуда не отрывается.

— Садись, — Нитка указала ему на место.

Молот сел. Но смотрел только на нее.

Девочки появились следом. Тростинка, войдя на кухню, сделала паузу, принюхалась, перевела взгляд с отца на мать и... понимающе улыбнулась.

Льдинка просто вбежала, как обычно, но тоже замерла на секунду:

— Мам, чем это так вкусно пахнет? Это не пирожки.

— Это я так пахну, — спокойно ответила Нитка, раскладывая еду.

— А-а-а, — протянула Льдинка и села на свое место, переглянувшись с сестрой.

Я сидела и ела овсянку, делая вид, что ничего не замечаю. Но щупальца мои жили своей жизнью — они приподнимались, тянулись к Нитке, нюхали воздух, потом смущенно отворачивались, потом снова тянулись.

— Крафт, — Нитка поставила передо мной кружку с чаем. — Ты чего такая молчаливая?

— Наслаждаюсь завтраком, — вежливо ответила я, пряча щупальца под стол.

Молот не ел. Он просто сидел и смотрел на жену, как завороженный.

— Молот, ешь, — сказала Нитка.

— Ем, — ответил он, но к еде не притронулся.

— Папа, — Тростинка кашлянула. — Твой чай остынет.

— А? Да, — Молот отхлебнул, не отрывая взгляда от Нитки.

Я ела и думала.

Было ли у меня такое?

В комиксном мире — нет. Там не было места таким запахам. Там были битвы, погони, ловушки, но не это.

В новой жизни — я тоже не помнила. Может, просто не обращала внимания? Или щупальца вытеснили все остальное?

— Крафт, — Льдинка дернула меня за щупальце. — Ты что, никогда не пахла так?

— Не помню, — искренне сказала я. — Наверное, нет.

— Жалко, — вздохнула девочка. — Это же весело.

— Для кого как, — усмехнулась Тростинка.

— Для всех весело! — Льдинка указала на отца, который уже забыл про чай и просто смотрел на Нитку. — Смотри, папа как заколдованный.

— Я не заколдованный, — буркнул Молот, но покраснел.

— Все, — Нитка встала из-за стола. — Мне надо кур покормить. И козу.

— Я помогу, — Молот вскочил.

— Ты в кузницу иди, — строго сказала Нитка. — Работа.

— Работа подождет.

— Молот.

— Да иду я, иду...

Он вышел, но на крыльце задержался, глядя, как Нитка идет к курятнику. Я видела это из окна.

Через час я вынесла из мыловарни свежую партию мыла — ромашковое, с маргаритками, то самое, с новыми этикетками. Раскладывала его на стеллажах сушиться, когда из кузницы вдруг перестал доноситься стук молота.

— Странно, — сказала я себе. — Молот обычно не останавливается, пока заказ не закончит.

Я прислушалась. Тишина.

— Крафт, — Тростинка подошла ко мне с загадочным видом. — Ты чего?

— Молот молотом не стучит, — я кивнула на кузницу.

— А мама туда пошла, — сказала Льдинка, появляясь из-за угла.

— Что?

— Ну, кур покормила, козу подоила, потом постояла, посмотрела на кузницу... и пошла туда, — девочка пожала плечами. — Я видела.

— И?

— И молот перестал стучать, — Льдинка улыбнулась. — Все правильно.

— Что правильно? — я не понимала.

— Мама сказала, что папа слишком много работает, — пояснила Тростинка. — И что ему нужен перерыв.

— Перерыв, — повторила я, до меня начало доходить.

— Долгий перерыв, — добавила Льдинка и хихикнула.

Я разложила мыло и села на крыльцо. Щупальца успокоились, перестали тянуться в сторону кузницы, и я наконец могла думать.

— Крафт, — Тростинка устроилась рядом. — А что, у тебя никогда не было... ну, «охоты»?

— Не помню, — снова сказала я. — В том мире — точно нет. Там были только сценарии. А здесь... может, не обращала внимания.

— А сейчас?

— Сейчас я думаю о мыле, — усмехнулась я. — И о вас. И о том, как не дать судье закрыть лавку. Этого хватает.

— Но когда-нибудь, может быть, захочешь? — спросила Льдинка, подсаживаясь с другой стороны.

— Не знаю, малышка. Я еще не научилась быть просто пони. А это... это для простых пони.

— Ты уже простая, — серьезно сказала Льдинка. — Ты мыло варишь, меня в школу провожаешь, с папой в кузнице работаешь. Чего тебе еще?

— Семья, — ответила я. — У меня уже есть семья. Мне больше ничего не надо.

Девочки переглянулись и прижались ко мне.

— Крафт, — Льдинка заговорила после долгого молчания. — А если у нас будет братик, ты будешь его любить?

— Конечно, — я удивилась вопросу. — А почему нет?

— Ну, ты нас любишь, а если появится еще один? Мы же будем отвлекать тебя от него?

— Льдинка, — я обняла ее щупальцем. — Любви хватает на всех. Это не мыло, которое кончается.

— А насколько хватает?

— На бесконечность, — я поцеловала ее в макушку.

— Значит, можно? — просияла девочка.

— Можно что?

— Братика, — сказала Тростинка. — Мы давно хотели, но родители говорили, что денег мало. А теперь, когда мыло хорошо продается...

— И дом новый, — добавила Льдинка. — И кузница рядом. И ты есть.

Я смотрела на них и понимала: они правы. Благосостояние семьи выросло. Мыловарня приносила доход, кузница работала, заказы шли. Молот и Нитка могли себе позволить то, о чем раньше только мечтали.

— Значит, вы надеетесь на братика? — спросила я.

— Или сестренку, — великодушно сказала Льдинка. — Но лучше братика, чтобы было с кем в догонялки играть. Ты же слишком быстрая.

— Я медленная, когда надо, — улыбнулась я.

— Неправда, — фыркнула Тростинка. — Ты даже когда идешь, быстрее всех бежишь.

Мы рассмеялись.

* * *

К вечеру из кузницы вышли Нитка и Молот. Оба слегка растрепанные, но очень довольные.

— О, мыло сохнет, — заметила Нитка, проходя мимо стеллажей. — Хорошо получилось.

— Ромашковое, — кивнула я. — Для чувствительной кожи.

— Нам бы такого, — мечтательно сказал Молот, и Нитка шутливо толкнула его.

— Ужин готов? — спросила она.

— Почти, — я поднялась. — Я помогу.

— Не надо, — Нитка остановила меня. — Ты сегодня и так много работала. Отдыхай.

Я посмотрела на нее, на Молота, на девочек, которые уже бежали накрывать на стол.

— Хорошо, — я села обратно.

Вечером, когда все уснули, я сидела на крыльце и смотрела на звезды. Щупальца тихо покачивались рядом.

— Интересно, — прошептала я. — А если бы я была обычной... было бы у меня такое?

Звезды молчали. Но где-то там, высоко, Луна, наверное, улыбалась.

— Может, когда-нибудь, — сказала я себе. — А пока хватит и того, что есть.

Я встала и пошла спать. Завтра будет новый день. Новое мыло. Новая жизнь.