Повелитель Тайн (джен)

Посольство Интиса в Городе Щедрости, Баяме.

Элен сидела у туалетного столика, глядя на своё прекрасное, но какое-то хрупковатое отражение. Несколько минут она не двигалась, словно оцепенев.

Побег от «Чёрной Смерти» принёс ей радостное предвкушение, но и немало терзаний. Она страшилась, что любая малейшая оплошность выдаст её пиратам или авантюристам, и Вице-Адмирал Болезней Трейси снова поймает её, теперь уж лишив последней свободы, так, что никогда ей не вернуться в родной город, к той жизни, что вела когда-то.

Лишь прибегнув к скудным связям, что остались от семьи, Элен сумела скрыться в посольстве своей страны и приобрести билет, чтобы покинуть море, и это её немного успокоило.

Но всё же окончательно расслабиться после этого она не могла. Была уверена, что всё по-настоящему закончится лишь тогда, когда нога её ступит на Северный континент.

Помня об этом, Элен не удержалась, подняла правую руку и потрогала щёки — не слишком светлые, но достаточно здорового цвета. Она поняла, что стала гораздо изящнее, чем в дни, когда была морским купцом. Ощущалось, что время обратилось вспять, и чудилось ей, будто она вернулась в дни своего девичества.

В сущности, когда она попала в посольство Интиса, у неё появился ещё один выбор, помимо побега морем: сотрудничать с Церковью Штормов, армией Лоэна или самим посольством. Используя её как приманку, они могли бы поймать Вице-Адмирала Болезней Трейси. Но, основательно всё обдумав, она в конце концов отказалась от такого плана. И даже умоляла одного из старших родственников, служившего в посольстве, не разглашать, что она здесь скрывается.

«Как бы то ни было, она в итоге не причиняла мне существенного вреда. Частенько баловала меня, доставляла удовольствие… Кроме того, что каждой ночью… каждой ночью… Но это лишь поверхность…» От этих воспоминаний Элен мигом раскраснелась.

Те ночи, как в дурмане, пылающая страсть переплетённых тел, немыслимое наслаждение — всё это вспыхивало в её памяти так, что ей трудно было собраться с мыслями.

Элен медленно глубоко вдохнула и выдохнула.

Она покачала головой и снова позволила тоске по свободе, родине и семье занять всё её сердце.

Снова посмотрела на своё отражение, закрутила в пучок ниспадавшие волосы.

Затем подкрасила брови так, что они стали гуще на вид, и затемнила выступающие части лица, отчего черты стали острее, более выраженными.

После этого грима Элен стала выглядеть более андрогинно, в её облике появились мужские черты.

Наконец она сняла одежду и перетянула грудь куском ткани, чтобы та стала плоской. После чего надела белую рубашку, чёрный жилет, мужские брюки и двубортный сюртук.

В заключение взяла шёлковый цилиндр, надела, спрятав в него закрученные волосы.

Теперь в отражении был скорее красивый молодой человек, чем барышня. Её изумрудные глаза особенно подходили этому облику, придавая ему манящую глубину.

Элен терпеливо ждала стука в дверь.

Когда постучали, она взяла багаж, открыла дверь и вышла, последовав за хорошим другом своего старшего родственника к боковой двери, ведущей в сад при посольстве.

Там её ждала карета, которая должна была доставить её в гавань, где она сядет на лайнер и отправится в Притц-Харбор Королевства Лоэн. А оттуда окольным путём Элен должна была вернуться в Интис.

Элен обладала Потусторонними силами, мешавшими слежке. Она внимательно наблюдала за всем вокруг, включая кучера.

«Худой, мужественного вида, из местных. Не любит шляп. Похож на того, что прежде мне встречался. Кажется, чуть волнуется, но это нормально…» Проверив всё окончательно, она поблагодарила друга семьи, взяла багаж и села в карету.

Карета покатилась, Элен поджала губы и выглянула в окно, за которым стремительно исчезали одно за другим интисские зонтичные деревья.

Оттого у неё возникло необъяснимое чувство, будто она снова вернулась в Триер.

Триер был огромным городом, полным солнечного света. Он располагался в районе рек Риан и Зренцо — лучезарный, чарующий край, украшенный всевозможными разновидностями роз, место, где вовсю процветали искусства и культура, священная земля художников, музыкантов и писателей.

То была столица Интиса. После того как Император Розель её перестроил, она стала в прямом смысле слова мегаполисом мирового уровня. И в Триере Элен родилась и выросла, а теперь часто, увидев его во сне, плакала.

Прошло какое-то время, и Элен почувствовала что-то неладное: улицы вокруг становились всё пустыннее и глуше.

Хоть она и проводила больше всего времени на Туманном море в бытность свою морским купцом, а Баям на море Сония был ей не слишком знаком, но как Охотник Последовательности 9 привыкла быть изрядно настороже.

— Это верная дорога? — осторожно спросила она у кучера, подвинувшись к нему.

Девушка была готова в любой момент выпрыгнуть из кареты и выстрелить огненным шаром.

Водитель не оглядывался, продолжал смотреть вперёд, по направлению движения. Только сказал с подобострастной улыбкой:

— Достопочтенная леди, этот маршрут короче, и на нём не так легко попасть в заторы. Как вы знаете, Баям был построен давно. Тогда не было столько народа и карет. Многие улицы узки. Около полудня и вечером велики шансы наткнуться на затор. Так быстрее пешком дойти, чем доехать на карете.

«Вот как?» Элен вдумалась и поверила его объяснению, потому что сталкивалась с подобным в нескольких городах.

«Всё-таки Триер лучший. Когда Император Розель преображал старые районы города, то предусмотрительно расширил дороги. Даже сейчас там места вдоволь…» Эта мысль мелькнула в голове Элен, и тут она услышала, как запряжённая в карету лошадь заржала, казалось, от боли.

— Подождите минутку. Кажется, лошадь наступила на что-то, — кучер остановил карету у обочины и спрыгнул с неё.

Поначалу Элен не придала этому особого значения, но, краем глаза оглядевшись вокруг, поняла, что они остановились в тихом безлюдном проулке.

Она вся напряглась и уже не мешкала, попыталась пробить стенку кареты и сбежать.

Чрезмерная ли то была реакция, или нет, Элен была уверена, что делает правильно.

В эти мгновения из глубин её души поднялся сильнейший ужас, словно её преследует изголодавшееся чудовище.

То давление, что она ощущала на духовном уровне, заставило её замяться. Поспешно что-то предпринимать девушка не осмеливалась.

И тут услышала проникновенный, глубокий голос.

— Я не причиню вам вреда. У меня к вам кое-какие вопросы.

Мысли в голове Элен заметались, она быстро начала перебирать, что сейчас может предпринять.

В итоге не стала делать резких попыток побега. Снова села на своё место, выдерживая на себе колоссальное, ужасающее давление.

Она собиралась сначала оценить ситуацию, а затем уже менять план.

Дверь кареты открылась, и вошёл худощавый, мужественный местный кучер. Сел напротив Элен. Это был не кто иной, как Безликий Клейн.

Чтобы сыграть роль этого кучера, ему пришлось специально учиться править лошадью и каретой. Этой техникой ему не удалось как следует овладеть, когда он служил в отряде Ночных Стражей. Из-за нехватки времени он так и не освоил её достаточно хорошо, и оставалось лишь с помощью ауры Ползучего Голода успешно заставлять лошадь подчиняться.

В то же время Даниц, прятавшийся где-то неподалёку, быстро подбежал, занял место кучера и повёл карету.

На голове у него была низко надвинутая круглая фетровая шляпа, и одет он был как самый настоящий кучер.

Элен выгнула спину, насторожившись, словно леопард, готовый в любой момент броситься вперёд.

Она чувствовала, как взгляд мужчины напротив скользит по её лбу, бровям, глазам, носу, губам, шее, груди, талии и ногам. Оттого ей было крайне не по себе.

Девушка ощущала на себе такие взгляды, такую манеру рассматривать когда-то в Интисе, в Триере и в морских своих странствиях. Подобное было свойственно мерзким извращенцам, переполняемым плотскими страстями.

Но на сей раз, как ни удивительно, это не оскорбляло её. У неё не было ощущения, что этот человек готов сорвать с неё одежду и фантазирует о чём-то извращённом.

«Нет, он словно рассматривает еду… И взгляд у него такой, будто по моей коже ползёт ледяная змея…» Элен наконец не выдержала и заговорила:

— Какие у вас ко мне вопросы?

Как следует разглядев черты её внешности, Клейн наклонился вперёд и непринуждённо положил руки на колени. Он слегка сцепил ладони и сказал:

— Вы слышали о человеке по имени Джимми Никер?

Элен несколько мгновений припоминала, затем решительно покачала головой.

Чуть нахмурилась и с ошалевшим видом спросила:

— Вы не того человека взяли?

— Он магнат и заядлый коллекционер. Вы не слышали о таком человеке от Трейси? — расспрашивал Клейн.

«Трейси…» Элен тайком вздохнула про себя и серьёзно ответила:

— Нет. Никогда она не упоминала никаких магнатов, которые увлекались бы коллекционированием.

Клейн посмотрел девушке в глаза и спросил неторопливо:

— Ну, а есть ли в её комнате какие-нибудь старинные документы, связанные с империей Балам на Южном континенте?

— Нет. Она не из тех, кто любит читать документы. Читать она вообще терпеть не может. Даже просит, чтобы романы читала ей я, — сказав это, Элен улыбнулась печально.

— Какие романы она предпочитает? — спросил Клейн всё тем же ровным тоном.

— Ну, классические произведения Розеля, а ещё всякие современные любовные романы, — откровенно ответила Элен.

Клейн кивнул.

— У неё есть комната для коллекций?

— Да, но кроме неё и нескольких таинственных гостей, никому не позволено туда входить, и я тоже не исключение, — припоминая, рассказывала Элен.

Клейн несколько мгновений молчал, сохраняя прежнюю невозмутимую позу.

— Расскажите мне свою историю.

— Мою? — удивившись, указала на себя пальцем Элен.

Клейн не стал повторяться, просто слегка кивнул.

Элен, на миг оцепенев, проговорила:

— Моя история очень проста.

— Мой отец из бывшей королевской семьи Саурон в Интисе. Он унаследовал немалые богатства, но увлёкся спиртным, любовницами, марихуаной и азартными играми, и в итоге обанкротился. Чтобы расплатиться с долгами, я решила принять некоторые условия, которые поставила семья, и стала Потусторонней. Потом отправилась в море, стала морским купцом.