Времена иные (гет)

Вадим бунтарски тряхнул светлыми волосами, поправил на плече чехол с гитарой и вышел за дверь. Алиса кинулась за ним, но ноги, как это часто бывает в кошмарах, стали ватными, отказавшись слушаться.

— Вадим, нет! Вернись! Умоляю, вернись! — Собственный крик вырвал её из сна. Она рывком поднялась с кровати, сердце бешено колотилось. Сбитый режим не прошёл даром — второй день подряд ей снились дурные сны. Снова брат. Снова он уходит, оставляя её одну.

«То, что ты хочешь, лежит по ту сторону страха». Плакат в тесной каморке-подсобке будто издевался над ней. Вадим никогда не вернётся. Лучше бы и не возвращался, потому что здесь, в Минске, его ждала лишь смерть от руки шерифа или самого князя.

Алиса с силой ткнулась лицом в подушку, пытаясь заглушить внутреннюю боль. Да, это она сама передала Казимиру и Николаю все данные о брате. Иного выбора не было. Она бы и сейчас поступила так же. Но иногда, в такие вот предрассветные часы, ей отчаянно хотелось, чтобы он был здесь, рядом, в Минске. В Камарилье. Уж они бы точно разобрались во всём без этих вечных взаимных долгов, тайн и подковёрных игр. Его бы она посвятила в тайны Маскарада без колебаний и доверяла бы ему как никому другому. Если бы вообще существовал кто-то, кому можно доверять, не рассчитывая на узы крови или шантаж.

Интересно, бывают ли у вампиров подобные отношения? Вроде бы ничто не мешает… Но, с другой стороны, старшие сородичи постоянно твердили ей не слишком полагаться ни на кого. Да и сам Вадим, уходя, не слишком-то позаботился о том, как она будет жить дальше.

Пытаясь отогнать мрачные мысли, Алиса вышла за стойку регистрации. Несмотря на то, что один из ключевых постов теперь занимал её гуль Александр, ей всё равно приходилось регулярно появляться в «Виктории». Чтобы не подводить Сашу без крайней необходимости и потому, что гостиница оставалась сердцем её домена. Кроме того, здесь было удобно охотиться.

Из фойе спустился Роланд. Увидев её, он кивнул с обычной сдержанной вежливостью и попросил зайти к нему через три часа. Майские ночи были короткими, и Летописец, скорее всего, собирался на охоту. Возможно, и Алисе следовало подкрепиться.

Мысли о крови вызвали знакомое жгучее нетерпение. Как назло, среди постояльцев не оказалось ни одного иностранца. Алиса спустилась в казино, где в полумраке, среди пёстрых всполохов света, легко вычислила подходящую цель. Грузный мужчина средних лет только что проиграл крупную сумму. Если применить Очарование, можно было бы спасти его кошелёк и заодно утолить голод… Хотя к чему эти сантименты? Взрослый человек сам сделал свой выбор. Вон там, у бара, симпатичная россиянка выглядит куда аппетитнее.

Несколько минут спустя, после короткого разговора и «просьбы о помощи», завершившейся уединением в дамской комнате, Алиса вернулась в фойе, чувствуя приятную тяжесть в венах. Насытившись, она в назначенный час поднялась в номер Роланда.

Здесь ничего не изменилось. Всё те же голые стены, меч в ножнах, аккуратно расставленные фигурки на столе, кресла и ноутбук, на этот раз закрытый. Лишь один предмет выглядел чужеродно — массивный чемодан из крокодиловой кожи кроваво-красного цвета, лежащий на кровати. Роланд, с его лаконичным стилем, никогда не позволил бы себе такую безвкусицу. Оставалось только гадать, кому принадлежал этот яркий аксессуар.

— Ты выглядишь сегодня очень печальной, — заметил Летописец, и Алиса невольно поморщилась. Ей не хотелось, чтобы кто-то, даже он, видел её уязвимость.

— Просто думала о брате. Всё ищу выход и не нахожу. Часто размышляю, каким он стал. И почему.

«И какой стала я для него? — продолжила она мысленно. — Он видел меня последний раз смертной. А теперь…»

— Я бы всё ещё попыталась переубедить его, — вслух сказала Алиса. — Как и тогда.

— Теми же словами? — мягко спросил Роланд. — Кроме того, думаю, сейчас ты прекрасно понимаешь, что убеждение твоего брата — вопрос скорее технический. Несколько Дисциплин и пара заклинаний дадут куда более гарантированный результат.

— Я не это имела в виду! — вспыхнула она.

— Спор ведут только с равными, — туманно заметил Роланд. — Что важнее: кто возьмёт на себя риск принять потомка — даже такого славного родича, как Мирослав, — в город? Ты говорила с Казимиром?

Князь не давал никаких обещаний. Алиса закусила губу.

— Так поговори с ним. Попроси за брата сейчас. Вы бессмертны. Рано или поздно вы встретитесь.

— Вы так… просто об этом говорите.

— Со временем всё меняется. Меняются люди, правила игры. Зверь подтачивает волю, и у каждого, если не в репутации, так в душе появляются пятна… Но и груз прошлых ошибок тоже может сыграть на руку. Я знаю сородичей Камарильи, очень достойных, которые некогда служили в Шабаше. В целом меры предосторожности — это хорошо. Но не стоит ставить на ком-то клеймо навечно, даже если этот кто-то кажется заклятым врагом.

Он помолчал, давая ей усвоить сказанное.

— Тебе, полагаю, известно, зачем приезжал Гурам.

— У него были дела и со мной, и с вами, — пожала плечами Алиса, стараясь говорить как можно нейтральнее.

— Ещё одна книга возвращена в лоно Камарильи, — сообщил Роланд. — Но её состояние… плачевно.

Он открыл чемодан. Внутри, на бархатной подкладке, лежали не сшитые страницы, а груда разрозненных, истончившихся листков, покрытых поблёкшими чернилами.

— Книга явно непригодна для проведения ритуалов, — констатировала Алиса, хотя вид осквернённого артефакта вызывал у неё странную жалость.

— И для изучения магии — тоже, — согласился Роланд. — Не будь у Шабаша других Книг, я бы, возможно, смирился с тем, что для предотвращения большей катастрофы их может остаться и семь. Но сейчас — нет.

— Почему?

— Потому что у Камарильи есть рамки, которые сородич не может переступить, оставаясь её членом. Мы не можем убить пять невинных дев, чтобы получить пятьдесят пунктов крови для ритуала на странице тридцать седьмой.

— Но мы можем взять донорскую, — возразила Алиса.

— Это время. Много времени, — Роланд прикрыл глаза, словно от внутренней усталости. — Которое, разумеется, будет потрачено. Слишком расточительно ради одного эксперимента раскармливать своего Зверя. Но для подобной работы нам и нужно много Книг. Я знаю лишь нескольких сородичей, способных справиться с реставрацией, и лишь один из них уже знаком с их магией.

— Вы говорите о Павле.

— Мне нетрудно указать, под какой личиной скрывается тот тореадор. Я не делаю этого, потому что это мне невыгодно. Он — один из тех, кто способен изучать магию Книг. Но «может» — не значит «имеет право». Я могу сделать так, что это право у него появится, если эта Книга будет возвращена в строй.

Он мягко закрыл чемодан.

— Возьмёшь на себя труд передать эти листки пану Вежновцу? Я не хочу, чтобы моя просьба звучала как приказ или угроза.

— Ладно, — после короткой паузы согласилась Алиса.

— То, что кажется очевидным для нас здесь, в Минске, вовсе не так очевидно за его пределами, — продолжил Роланд. — Один из старых знакомых князя вскоре отправляется в Краков. Тебе известно, что это за место?

Алиса покачала головой.

— Стоит спросить у Казимира, — Летописец едва заметно улыбнулся. — Мне нравится видеть, как ты растёшь, — тихо добавил он, когда Алиса уже взялась за ручку двери.

Девушка застыла на мгновение, чувствуя, как по щекам разливается краска. Комплимент, прозвучавший от него, значил куда больше, чем любая награда. Она кивнула, не оборачиваясь, и вышла.