Всё в твоих руках (гет)

Глава 59

— Почему вы решили, что это не мистер Риддл? — вопрошал мистер Прай на втором за последние сутки допросе. Он вежливо назвал это беседой.

— Мистера Риддла ни разу не подозревали в подобных извращениях, — с легкой иронией сказала я.

— Извращениях? — уточнил младший аврор.

— А вы считаете нормальным вторгаться в женский туалет? — вопросом на вопрос ответила я.

Аврор ухмыльнулся и помотал головой.

— Вот и за ним такого не водилось. Поэтому я решила, что какой-то идиот под чарами. Выставить вон — логичное решение проблемы, — мне пришлось объяснять, по какой причине я не подняла крик немедленно. Все же в туалете оказался свидетель, который все слышал.

Я растеклась по стулу, отрешенно изучая младшего аврора, перескакивая с бледных веснушек на носу на соломенно-рыжие волосы и обратно. Поводов нервничать куда больше, чем вчера, но меня это совершенно не волновало.

С Риддла сняли все обвинения. ЛжеТом однозначно находился в курсе происходящего в министерстве. Ничем иным не объяснишь памятную встречу, случившуюся сразу по возвращению Риддла в школу. Вот только Госпожа Удача вмешалась в событие, подыгрывая ему.

Том вернулся в школу учительским камином в сопровождении младшего аврора. Что понадобилось мистеру Праю, нам никто не скажет, но помимо Дамблдора в учительской оказался директор Диппет, который и задержал прибывших расспросами.

Это собрание и прервали старосты, спешащие сообщить о нападении. Лучшего алиби и придумать нельзя. Тома своими глазами видел и аврор, и гриффиндорский декан. Пришлось признать, что Риддл ни в чем не замешан.

В школе осталась всего одна подозрительная личность. И теперь младший аврор копал под меня с энтузиазмом нюхлера, увидевшего банковскую ячейку.

Человеческая память несовершенна. Как назло, вопрос «Кто ты?» Аделин забыла, зато скабрезные подробности запомнила в деталях. Да еще умудрилась высунуть любопытный нос в момент финального поцелуя, а потом вывалить увиденное на допросе.

Почесала большую шишку на лбу. Колдомедик оказала необходимую помощь, но дело шло медленно, и ушиб нещадно болел.

— Мисс Эбрут, не морочьте мне голову. Вы определенно виделись раньше с человеком, скрывающимся под чужой личиной, — давил на меня аврор. — С посторонними так фамильярно не общаются.

— В первый раз видела этого извращенца. По мне он нес околесицу, — я подперла щеку кулаком, неспешно выводя на коленке замысловатые узоры.

— Он явно вас знал, — моя вялая реакция неимоверно его раздражала. — Я пытаюсь вам помочь. А если нападение повторится?

— Обзаведусь ночной вазой, — под нос пробубнила я, но все же оказалась услышана.

— Мисс Эбрут, сохраняйте приличия! — голос Слизнорта мог заморозить озеро. Аврор хохотнул, ни разу не расстроенный допущенной бестактностью.

Если бы у меня имелась хотя бы малейшая возможность сдать незнакомца в бинтах, с удовольствием это сделала. Вот только, сказав «А» придется сказать «Б» и выложить всю историю. За уход из школы по голове не погладят, если только горячим утюгом. Да и кто гарантирует, что меня правильно поймут? Еще решат, что встречалась с подельником и теперь избегаю ответственности. Фантазии посторонних людей извилисты и непредсказуемы. Я это на сплетнях и слухах испытала.

Вскоре аврор оставил меня в покое, явно недовольный моим равнодушием. Слизнорта нападение совершенно не волновало. Он успокоился и обрел душевное равновесие, довольный тем, что с факультета сняли подозрения, а лучшего ученика и любимчика директора оправдали. Единственный камешек в ботинке — я, которая хоть и пострадала, но уже второй раз за сутки влипла в неприятности. Декан такого на дух не переносил. Любые трудности выбивали Слизнорта из колеи, и он предпочитал избавиться от проблемы, а не помочь.

Забитая под завязку гостиная гудела растревоженным ульем. Все ждали декана. Как только я встала к своим однокурсникам, словив по пути десятки противоречивых взглядов, Слизнорт откашлялся и заговорил.

— Добрый вечер. Все уже наслышаны о последних событиях?

Слизеринцы нестройным хором подтвердили его слова. Со всех сторон посыпались вопросы, но декан взмахом руки остановил поток. — По этой ситуации ничего нового не добавлю. Но у меня есть важное объявление. Посоветовавшись с другими деканами и директором, мы решили запретить походы в Хогсмит.

Гостиная взорвалась возмущением и негодованием. Сидеть в четырех стенах всем надоело. Хогсмит по праву считался настоящей отдушиной. Я посчитала себя отомщенной, но не долго.

— К сожалению, это необходимая мера! — добавил громкости декан. — И не единственная. С этого часа свободные перемещения по школе запрещены. Гостиную вы будете покидать только вместе со мной. Любые передвижения в одиночку запрещены.

— Эбрут это не помогло, — вставил в разговор Итан Булман, брат нашей старосты.

Слизнорт одарил его недовольным взглядом, но не стал отвлекаться на одобрительный гул, поднявшийся после заявления. — На уроки вас будут сопровождать учителя. Выполнять домашнюю работу придется либо в Большом зале, либо в библиотеке под присмотром мадам Рут и дежурного преподавателя. Внеурочную деятельность по возможности перенесем в гостиную, — он кивнул Флинт, поджавшей губы, и Принцу, главе клуба зельеваров. — Либо требования к безопасности будут такими же, как и к занятиям.

— Буду лично собирать и уводить своих подопечных, — тут же отреагировал капитан сборной по квиддичу. — Примем все меры.

— Пока на этом все. Не покидайте гостиную. Приду и лично отведу всех на ужин, — закончил речь Слизнорт.

* * *

Не прошло и недели, как мы выяснили глубину болота, в котором оказались. Сопровождение профессоров и старост означало одно — никакого личного общения. Первыми взвыли парочки, имеющего жениха или невесту на другом факультете. На их обоснованное возражение Слизнорт развел руками. Правила для всех одинаковы. Никаких исключений.

Мы с тоской смотрели на буйствующую за окном весну, распускающуюся многоцветными красками и поющую многоликими голосами, и все чаще упрашивали кого-нибудь из провожающих задержаться на улице. Охотней всего соглашались Кеттлберн и Бири, скучающие по просторам не меньше нас.

Для меня ситуация складывалась еще хуже. Как не старалась, но не получалось перекинуться даже парой фраз с Томом. Слизнорт завел привычку инспектировать клуб «Палочка и честь». Пара тренировок и Клуб Слизней, любимое детище декана, поставили на паузу. Слизнорт выяснил для себя, что большинство интересующих его личностей здесь и без угрызений совести устраивал небольшие посиделки в конце каждой тренировки. Всех лишних он лично выпроваживал прочь. Риддл сохранял спокойствие, но с каждым днем его взгляд все сильней покрывался коркой льда, а маска безмятежности все громче трещала. Сжав зубы, терпела и я, оставив разговоры до лучших времен, которые все никак не наступали.

Так продолжалось до середины мая. Пока ночью я не ощутило легкое, почти невесомое прикосновение. Пальцы пробежались по щеке, обрисовав овал, огладили кончика носа и перескочили на лоб, отодвигая прядь волос.

— Фанни! Проснись!

Чудесный сон. Я потянулась, собираясь повернуться на другой бок. И тут осознала, что полог откинут, а надо мной нависает тень.

Не успел слететь с губ вопль, как его задушили, заткнув ладонью рот.

— Тише! — Том наклонился ко мне. — Это я.

Вижу, что ты. Вот только какой из вариантов? Настоящий или ЛжеТом. Ответ подсказали глаза, озорно блестящие в свете тусклой свечи. Они глядели с хитрецой и весельем, нашептывая, что мое одиночество хоть на минуту будет разбавлено.

Протянула к нему руки. Том обнял, шумно вдыхая и неловко отодвигая корявенький огарок в сторону, впрочем, не выпуская его из рук. Знакомый, пробирающий до последней молекулы запах окутал облаком надежды.

— Как? — спросила шепотом. Том удивил до глубины души. Увидеть парня в женском общежитии невозможно. — Как ты сюда попал?

— Позже расскажу. Времени в обрез, — он приподнял свечу. — Жду в гостиной.

Стоило поторопиться хотя бы для того, чтобы выяснить, как Риддл обошел ограничения, наложенные сотни лет назад. Но времени на пустые разговоры не осталось. Как только я появилась в гостиной, Риддл указал на выход. — Быстрей.

— Как, Том, ответь? — прошептала, когда мы укрылись в узкой нише, избегая завхоза.

— Дорого и времени в обрез, — едва слышно ответил Том, вручая пластинку с небольшой подставкой для свечи. — Еле успел ноги унести.

На вид обычная восковая свеча, а даже понюхала огарок. Ничего особенного. Легкий медовый запах со странным тошновато-сладковатым послевкусием. Том, воспользовавшись моментом, обнял меня и поцеловал в висок. К сожалению, завхоз быстро ушел, и мы продолжили путь, перебирая под ногами ступени и коридоры.

Наконец вынырнули в сухую безлунную ночь, темную, как голова заядлого двоечника, полную запахов полыни и пыли. Аномально жаркий май иссушил округу, и только Хоглейк тянул прохладой.

— Куда мы? — я не рискнула задавать вопросы в школе, помня о том, что и у стен есть уши.

— Посетим одно заведение. Хочу, чтобы ты посмотрела на посетителей. Ничего говорить не надо. Смотришь и запоминаешь, — ответил Том, ковыряясь в кармане.

— Далеко? — с сомнением уточнила я. Ночное заведение тут одно — Кабанья голова. И соваться в него совсем не хочется.

— В Лидс! — Том показал мне знакомую подвеску. Ее сестрица еще недавно украшала мою шею. Не раздумывая, наклонила голову. Амулет занял привычное место.

— Поспешим, — Риддл протянул мне руку.