Высокое искусство кулинарии, зельеварения и уползания (джен)

Дамблдор замолчал, и в  воздухе повисла гробовая тишина. Похоже, таким образом давненько никого не наказывали. А может быть, дело было в том, что к наказанию приговорили девушек?

Впрочем, старый козёл продолжал гнуть свою линию, подставив Лили. И неважно, что это не она, а её оскорбили две здоровые дурищи без мозгов — гриффиндорцы уже начали неодобрительно коситься в сторону стола Равенкло.

— Отобьёмся… — прошипел Джеймс.

— Ссскотина… — проворчал Сириус.

Я молча сжал палочку, Палыч соскользнул со скамьи и распушился меховым шаром, демонстрируя клыки и когти. Бетховен встал рядом с Палычем и молча обвёл зал холодным взглядом голубых глаз. Кое-кто попятился.

— К чему эта демонстрация, директор? — недовольно спросила Макгонагалл. — Я не люблю наказывать учеников своего факультета, но в данном случае они заслужили наказание.  Попытка проклясть первокурсницу — это низость.

— Мы пошутить хотели, — вякнула одни из девиц. — Мы думали, она магглорождëнная…

Точно, дуры.  После этого  пассажа сочувствующих у них резко поубавилось.

— Низость вдвойне, — отрезала Спраут. — Магглорождëнная вообще не смогла бы ничем защититься. Я согласна с коллегой Макгонагалл. Они заслужили.

— Давайте всё-таки дадим провинившимся ещё один шанс, — по-доброму улыбнулся Дамблдор, после чего всё профессора и большая часть студентов дружно закатили глаза. Похоже, профессор успел достать всех со вторыми шансами.

— Наказание заслуженное и отменить его нельзя, — заметил Флитвик. — Ради Мерлина, директор, всем уже пора отдыхать. Особенно младшекурсникам — они еле на ногах держатся.

— Я не займу много времени, — улыбнулся Святейший Шмель ещё елейнее. — И наказание всё-таки можно отменить. В одном случае. Если наказанных простит та, кому они угрожали. Мисс Эванс, дорогая, проявите милосердие к вашим обидчицам… Ради праздника — первого вашего дня в Хогвартсе…

И он ласково взглянул на Лили из-под очков-половинок.

— Не вздумай! — прошипел я. — Иначе об тебя вся школа будет ноги вытирать все семь лет!

— Сев прав, — присоединился Джеймс. — Они виноваты и должны быть наказаны!

— О, да! — поддержал в лучших традициях Блэков Сириус. — Кузина Белла будет только рада поддержать вендетту! Не бойся, Лили, мы тебя в обиду не дадим!

— Пфф! — сморщила нос боевая подруга. — Бояться? Их?

— Так что же ты скажешь, девочка моя? — продолжал настаивать директор.

— Я прошу прощения, директор, — гордо выпрямилась Лили, — но эти две девушки сказали мне, что я гожусь только для Лютного. Это серьёзное оскорбление, бросающее тень на Род, который мне покровительствует. И такого я простить не могу. Пусть наказание будет исполнено и не надо перекладывать на меня ответственность за поступки взрослых девиц, которым пора понимать, что они говорят и кому.

Слизеринцы дружно закивали. Они прекрасно понимали, что простая порка розгами за такие слова — наказание незначительное. Равенкловцы так же были согласны со словами Лили. Барсуки Спраут смотрели на девочку с огорчением, но без враждебности. И только гриффиндорцы были явно настроены негативно.

— Что ж, мисс Эванс, — со вздохом сказал Дамблдор. — Вы в своём праве. Наказание будет исполнено. А сейчас ступайте все отдыхать. И не проспите к завтраку.

После этих слов Дома стали покидать зал. Первыми ушли слизеринцы, удивительно быстро перестроившись в чёткий порядок. Впереди староста-мальчик, затем первачки в сопровождении старосты-девочки, потом курсы со второго по пятый в сопровождении шестикурсников,  и замыкали колонну семикурсники. Нехорошо. Слишком похоже на оборонительный порядок. И тут два варианта — всех чистокровных дома обучают боёвке, или… или уже были случаи нападений. Вот именно это нехорошо. Значит, межфакультетская вражда существует и раздувается.

Барсуки вышли стайкой,  но и они загнали первачков и младшекурсников в центр. К нам тоже подошёл староста, представившийся, как Мортимер Буллстроуд,  и скоро мы оказались внутри плотной группы  старших.  И только гриффиндорцы покинули Большой Зал гомонящей толпой.

— Прошу прощения, староста Буллстроуд, — спросил я, — я могу задать вопрос?

— Конечно, — солидно ответил крепко сбитый парень с грубоватыми чертами лица, которое делали привлекательным умные живые глаза.  — Равенкло — это Дом, где любой может задать любой вопрос и получить ответ.

— От кого мы обороняемся? — спросил я.

Мортимер одобрительно улыбнулся:

— Ты действительно попал по адресу. Да, Равенкло ни с кем старается не враждовать. Наше дело — получить хорошее образование и продолжить учёбу в Высших Магических учебных заведениях  или у Мастеров в Гильдиях. Поэтому для нас не главное оценки, баллы и квиддич. Для нас главное — реальные знания. Именно поэтому Равенкло редко выигрывает в соревновании Домов. Но если нас вдруг начинают задевать — мы отвечаем. Ум — это сокровище, умных надо беречь.

— Я полностью с этим согласен, староста. Но вы так и не ответили на мой вопрос, — продолжал настаивать я.

— Сейчас отвечу, — кивнул Буллстроуд. — До недавнего времени наша политика невмешательства себя оправдывала. Мы не враждовали ни с кем, никто не враждовал с нами. Всё было спокойно. Но вот уже несколько лет что-то неладное происходит… Дом Гриффиндор втягивает все другие Дома в открытую вражду, особенно достаётся Слизерину. В прошлом году смотритель Прингл изломал о чугунные задницы грифов… простите, мисс, но оно так и есть… не одну охапку крепких розог, но не помогло. Провокации, драки, мелкие пакости… Мы стараемся быть выше этого, но не всегда получается. К тому же в этом году в школу должны вернуться братья Прюэтт, а они известные заводилы. Так что мы присматриваем за младшими хотя бы первые два курса. С третьего курса воронята способны неприятно удивить… а вот первокурсники и второкурсники часто оказываются беззащитными. Ну, а ещё полтергейст Пивз любить пошутить над младшими, — закончил свой рассказ староста.

Ну да. Что-то мне подсказывает, что Пивз в этом году будет меньшим из зол. Однако… Староста упомянул братьев Прюэтт… А ведь они должны уже закончить Хогвартс — почему Артуру и удалось окучить Молли.

— А разве братья Прюэтт не должны были уже закончить школу? — удивился я.

— Ещё год назад, — ничуть не удивился моей осведомлённости староста, привыкший к тому, что Магический мир — большая деревня, где все знают обо всех. — Но они были наказаны. По их вине чуть не погиб ученик Слизерина, и их на год исключили из школы и запретили колдовать. Им крупно повезло, что на момент совершения преступления им не исполнилось ещё семнадцати — иначе поехали бы в Азкабан лет на пять.  А теперь их восстановили в школе — директор похлопотал. Ох, и непросто нам будет… Они же вернутся обиженными на весь белый свет.  Так что будьте осторожны — к двум рыжим здоровенным парням даже не приближайтесь.  Поняли?

— Вот как… — протянул Сириус. — Я что-то про них слышал. Пострадавшего пришлось лечить в Италии. Беллс рассказывала, что он перевёлся в Дурмстранг, у его семьи не было пожизненного договора со школой.

— Но ведь сейчас они уже совершеннолетние. И если что — точно окажутся в Азкабане, — сказал Джеймс.

— Это так, — согласился староста. — Но их нелегко поймать на горячем. Так что будьте очень осторожны с этими гриффиндорцами. Боюсь, что год без магии сильно испортил их характеры. 

«Будем исправлять, — кровожадно прошипел Бетховен. — Что за школа — беззащитному ребёнку пройти нельзя!»

Я погладил фамильяра по пушистой лобастой голове, и тот издал тракторной громкости мурчание, отчего все окружающие немедленно расплылись в улыбках.

— Хорошие у вас фамильяры, — заметила девушка-староста, которую звали, между прочим, Эльза Сметвик.

— Да, — ответил я. — Бетховен и Палыч очень умные и преданные.

— Это хорошо, — вздохнула девушка. — Мисс Эванс… Вам теперь надо быть очень осторожной. Вы ведь понимаете, что директор ничего не делает просто так?

— Понимаю, — ответила Лили. — Он подставил меня, попытавшись сделать виноватой.

— Мы присмотрим за мисс Лили, — вмешался Северус.

Эльза Шаффик кивнула.

— Это хорошо. Грифы злопамятны. А если братья Прюэтты появятся — то для них это будет лишним поводом поразвлечься.

— Тогда развлекаться им точно придётся в Азкабане, — зло и резко сказал Джеймс. — Никто из нас не даст Лили в обиду!

Эльза кивнула:

— Согласна. Но директор Дамблдор слишком любит раздавать вторые шансы. Впрочем, мы пришли.

И мы оказались перед самой странной дверью на свете — словно собранной  из разных пород дерева и полированных чешуек дракона, с небольшими круглыми, треугольным, квадратными прорезями, в которые было вставлено непрозрачное цветное стекло. В верхней части двери было прикреплено выпуклое изображение птицы — то ли орла, то ли ворона, а рядом с дверью мы увидели здоровенный молоток.

Как я понял, пока мы медленно шли и беседовали, все остальные равенкловцы уже успели пройти в свою гостиную, так что перед дверью остались только мы — пятеро первачков и двое старост.

— А теперь вам нужно ответить на загадки, — улыбнулся Мортимер Будллстроуд. — Иначе не попасть в нашу гостиную. Но, думаю, что на первый раз загадки будут не слишком сложные. Кто первый?

— Можно, я? — нетерпеливо сказал Сириус. — Мне уже интересно, что за загадки!

— Можно, — сказал Мортимер и стукнул молотком в дверь. Птица тут же резко встряхнулась, сразу перестав быть нарисованной, и делаясь пугающе живой:

— Вот мой вопрос для тебя, отрок! — возвестила она звучным хорошо поставленным голосом:

— Стоит столб от земли до неба

На столбе двенадцать гнёзд.

В каждом гнезде по четыре яйца,

В каждом яйце — по семь цыплят.

Что это?

К чести Сири, он почти не раздумывал.

— Это год!

— Обоснуй, — проскрипела птица.

— Ну, это уже второй вопрос, — дерзко ответил Сириус, — но ладно, обосную. Столб — год, двенадцать гнёзд — двенадцать месяцев, в каждом гнезде по четыре яйца — в месяце примерно по четыре недели, а в каждой неделе — по семь дней.

— Хорошо, красавчик! — согласилась птица. — Проходи.

— А можно я остальных подожду? Мало ли что… — состроил щенячьи глазки Сириус.

— Можно, — ответила птица. — Только не смей подсказывать! Ночевать тогда здесь будешь!

— Конечно-конечно, — заверил Сириус, изобразив кроткого невинного ангелочка, слишком хрупкого для этого жестокого мира. У него это выходило великолепно. Некоторые верили. Зря.

Между тем птица уже задала следующую загадку:

— Я разделяю общую судьбу с морем, кружащим месяцы по кругу.

Когда слава моей светоносной формы ослабевает

так и море теряет свои приливы и отливы.

— О, — сказала Лили, — это простая загадка, хоть и старинная. Это Луна.

— Правильно, — проскрежетала птица. — Луна — Солнце ведьм. Неудивительно, ведьмочка, что ты первой отгадала эту загадку. Можешь проходить.

— С вашего позволения, я тоже подожду всех, — отозвалась Лили.

— Что ж, дозволяю, — проронила птица. — Слушайте же, оставшиеся, следующую загадку.

Руки с открытыми ладонями сформировали меня из двух веществ.

Мой внутренний стержень светится белым светом, сделанный из льна,

Или сияет ярким светом, вырвавшись из стройного камыша,

Но когда мое внешнее тело распускается желтым цветком,

Оно льется, извергая пламя, жар и огонь.

И влажные слезы обильно капают с моих бровей.

Но так я уничтожаю ужасные тени ночи.

И вскоре от моего сожженного сердца останется лишь пепел...

— Кажется, я знаю, — быстро сказала Джорджиана Шаффик. — Можно, я отвечу?

— Не смею возразить даме, — снял воображаемую шляпу с перьями Корсар Поттер.

— Свеча! — захлопала в ладоши Джорджиана. — Это свеча!

— Верно, — проскрежетала птица. — Умные нынче первачки. Пока ни одной осечки. Кар-р! Усложним задачу! Слушайте же!

Некий шпион выслеживал врагов короля, и нужно ему было проникнуть туда, где они собираются. Но вход охранял бдительный страж и пропускал он только тех, кто правильно назвал пароль. Шпион решил подслушать, затаился и стал наблюдать за входом. И вот подошёл первый заговорщик.

— Шесть! — сказал страж.

— Пять! — отозвался заговорщик.

Страж пропустил его. Подошёл второй заговорщик.

— Три! — сказал страж.

— Три! — ответил заговорщик.

Страж пропустил и его. Подошёл третий заговорщик.

— Десять, — сказал страж.

— Шесть! — ответил заговорщик и тоже был беспрепятственно пропущен. Тогда шпион решил, что понял закономерность, выбрался из укрытия и направился к стражу.

— Семь! — сказал страж.

Какое число назвал шпион, если учесть, что ему удалось разоблачить заговор и спасти короля?

Мы с Джеймсом переглянулись и тот сказал:

— Отвечай, Сев, я вижу, что ты догадался!

— А ты? — спросил я.

— Я тоже. Тут всё довольно просто.

— Вот и назови ответ. Не волнуйся, я отвечу на следующий.

— Ну, ладно… — с сомнением в голосе произнёс Джеймс и назвал число.

— Считать умеешь… — проскрипела птица. — Знаю я вас, Поттеров, многие здесь учились. Пройдёшь, или тоже ждать будешь?

— Буду, — спокойно ответил Джеймс.

— Мерлин с вами! Вот твоя загадка, дальнерождённый!

— Что? — меня словно током пробило. Она знает?

— Шутка! Я слишком долго здесь время провожу, а здешние умники сведут с ума кого угодно. Но слушай же!

Давным-давно жили три человека с одной и той же фамилией — Смит. Более того, профессия у них была одинаковая. Чтобы различать троих Смитов, им дали прозвища: Смит-Ласточка,  Смит-Велизарий, и даже Смит-Королева Мэри. По какому принципу Смиты получили свои прозвища?

— По очень простому! — ответил я и высказал свою догадку. Слышал я эту загадку, только в русском варианте.

— Верно! — провозгласила птица. — Вот теперь вы — истинные равенкловцы и по праву входите в Дом! Приветствую вас, первокурсники и да пребудет с вами любовь к истинному знанию!

Но тут торжественность момента оказалась несколько смазанной. В воздухе материализовался небольшой, карикатурно-гротескного облика человечек с маленькими чёрными глазками и длинным носом. Про такой обычно говорят «шнобель» и было не очень понятно, как он не перевешивает все остальные части тела. Облачён был человечек в пёстрое облачение, напоминавшее наряд средневекового шута и шутовской же колпак. Он сжимал в руках что-то непонятное, но это явно была не бесплатная доставка пиццы и суши. Так, похоже, это местная достопримечательность — полтергейст Пивз.

— Вот сейчас я пошучу над первачками-дурачками! Грифы своё получили, барсуки тоже, теперь ваш черёд!

И эта пародия на человека с огромной скоростью стала метать в нас какие-то округлые предметы. Старосты выхватили палочки,  но… Я уже упоминал, что Блэки хорошо учили своих отпрысков боёвке? А Джеймс тоже считался Блэком из-за матушки Дореи.

Парочка сработала чётко. Джеймс поставил щит, о который все эти предметы и срикошетили обратно в физиономию Пивза с мерзким, отвратительным чвяканьем, а Сириус запустил в полтергейста какое-то заклятье из немаленького пакостного арсенала своей семьи, так что обляпанного какой-то гадостью полтергейста подняло, закрутило штопором, шлёпнуло о ближайшую стенку, затем о противоположную, а потом вообще потащило на выход.

Я подстроился и добавил нужный вектор, теперь Пивза колотило то об пол, то о потолок, и он вопил:

— Аааа…А…. Обидели! Обидели бедного Пивза! АААааа… А я ведь только пошутить хотел!

— Попутный ветер горбатому в спину, — фыркнул Сириус.

А Джеймс убрал щит, и у меня аж глаза заслезились от невыносимой вони. Рука с палочкой машинально поднялась, сотворив заклятие Очищения, и дышать стало полегче.

— Уфф, — хором поблагодарили меня девочки. — Спасибо.

— Это были навозные бомбы, — пояснила Эльза Шаффик. — И откуда этот паразит их только берёт? Замок он покинуть не может…

— Может, конфискат у смотрителя ворует… — предположил я.

Старосты переглянулись.

— Надо поговорить с мистером Принглом, — заметил Мортимер. — Тем более что грифам и барсукам он точно праздник испортил.

— А слизеринцам? — поинтересовался любопытный Джеймс.

— У них амулеты  — ответила Эльза Шаффик.

— А ещё он боится Кровавого Барона — привидения Слизерина, — добавил Мортимер. — Но вы — молодцы. Первокурсники, сумевшие дать отпор Пивзу! Это круто!

— Почему его не изгонят? — мрачно спросила Лили. — Это же не так сложно.

Старосты переглянулись, пожали плечами и вздохнули. А потом очень убедительно стали призывать нас войти в гостиную .

Гостиная Равенкло моих ожиданий не обманула. Просторная, с красивыми витражными окнами, со стеллажами, заставленными книгами, с учебной зоной и тремя зонами отдыха, с кучей кресел, подушек и пуфиков у горящего камина. И с неприметной дверью рядом с ним.

— А это  что? — спросил я Эльзу.

— Лаборатории и тренировочный зал нашего Дома, — ответила староста. У меня отвисла челюсть. Это как?

— Об этом позаботилась ещё сама леди Ровена, — пояснила староста. — Она понимала, что пытливым умам всегда нужно место для экспериментов. Ну, и для тренировок тоже. Но в полном объёме они будут вам доступны только со второго курса. Не огорчайтесь. Для первокурсников тоже есть место. А сейчас — присаживайтесь, должен заглянуть профессор Флитвик.

Весь факультет тут же расселся по стульям, диванам, пуфикам, подушкам и креслам. И стоило только всем замереть в ожидании, как в гостиную вошёл декан Флитвик. Точнее, не вошёл, а влетел на чём-то вроде фрисби. Ну да, это нивелировало его маленький рост и позволяло перемещаться по замку с большой быстротой.

Флитвик завис посреди гостиной, поприветствовал всех, особо выделив первокурсников, сказал, что лаборатории и тренировочный зал Дома будут открыты с завтрашнего дня, что первокурсники могут пользоваться некоторыми из них по графику и что кураторы со старших курсов будут отрабатывать с первокурсниками заклинания по ЗОТИ. После этого нам в руки прилетели крупные серебристые кристаллы.

— Это карты, — пояснил Флитвик.  — Вам нужно нажать на кристалл сверху и снизу, сказать «Укажи путь» и назвать нужный пункт назначения. Теплицы, библиотека, класс Зельеварения… и так далее. Если забудете, как вернуться — называйте гостиную Равенкло. Артефакт укажет актуальный путь и предупредит об исчезающих ступеньках и фальшивых дверях — встречается в Хогвартсе и такое.

— Здорово! — восхитился Джеймс и тут же проверил:

— Укажи путь в Большой зал! 

В воздухе перед ним тут  же повисла полупрозрачная голограмма, и тонкая красная стрелка пустилась по ней в путь, пока не достигла дверей Большого зала.

— Вот это да! — восхитились мы хором.

— Какая тонкая работа! — добавил Джеймс. — Вы сами это разрабатывали, декан Флитвик?

— Не совсем, — ответил Флитвик. — Это был дипломный проект вашего почтенного дядюшки Хардвина. Он разработал весь функционал, я помогал только с зачарованием, как Мастер. Ваш дядюшка получил за эту работу высшие баллы от комиссии, Гильдии Артефакторов было рекомендовано сразу  присвоить ему ранг Подмастерья. О, я всегда горжусь такими учениками, как ваш дядюшка, мистер Поттер и очень рад, что вы оказались на моём факультете.  И помните — главное для нас не баллы, а знания!

— А почему всем Домам не выдают такие кристаллы? — спросила Лили. — Или это внутренняя разработка?

— О, нет, мисс Эванс, — отозвался полугоблин. — Я готов был поделиться ею, но директор Дамблдор счёл это нецелесообразным. Он заявил, что трудности закаляют студентов и запретил другим деканам пользоваться кристаллами.

— Жаль… — вздохнула Лили.

Полугоблин только развёл руками. А потом закончил:

— А теперь нам всем пора отдохнуть. Первокурсники! Старосты проводят вас в спальни. Обычно студенты с первого по третий курс живут у нас по двое, с четвёртого курса можно выбрать отдельную комнату, но поскольку мальчиков у нас всего трое — выбирайте. Либо кто-то будет жить отдельно, либо заселим вас троих в комнату побольше.

Я уже хотел сказать, что буду жить отдельно, но какое-то непонятное наитие заставило меня прикусить язык и выдавить:

— Лучше втроём.

— Согласны! — закивали Джеймс и Сириус. На том и порешили. С девочками вопросов не было — их и так всего двое. И Джорджиана Шаффик показалась мне вполне вменяемой. А если нет… Что ж, тогда этим вопросом займётся Палыч.

Но к этому времени я уже настолько устал, что только поддержка Бетховена помогла мне добраться до комнаты. И осматривать своё новое пристанище мне было просто некогда. Кровать моя оказалась в углу, у окна, рядом с ней домовики установили огромную мягкую лежанку для Бетховена.

Я вяло порылся в вещах, достал пижаму и тапки и сказал:

— Ребята, я по-быстрому в душ. С ног падаю.

Мне никто не возразил и через десять минут я уже лежал в кровати, задёрнув полог. Кровать была мягкой, одеяло — тёплым, от белья тянуло горьковатой травяной свежестью, в голове у меня прозвучала строчка из «Битлз», и я заснул. Прямо как провалился.

А уже назавтра реальность начала проверять Корсаров на прочность.