Легенда о Синархе (гет)

Сначала было холодно и темно. Где-то вдалеке звучали глухие, искажённые голоса, но слов разобрать было нельзя. Затем пришла боль — острая, жгучая, будто тело превратилось в тонкий лист бумаги, и медленно тлело.

А потом всё сменилось.

Ева стояла посреди леса. Место казалось знакомым, но в то же время идеальным, каким оно может быть лишь в мечтах. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву, птицы пели напевали приятную мелодию, а под ногами расстелился толстый, пружинистый ковёр мха, что источал запах земли и жизни. Здесь царила абсолютная, невозмутимая идиллия.

— Тебе нравится здесь?

Голос прозвучал прямо за спиной — знакомый до мурашек. Тон, тембр… её собственный, но с непривычной твёрдостью.

Ева резко обернулась. Перед ней стояла она сама. Но не та, что сейчас. У этой девушки волосы были собраны в строгий, тугой узел, осанка прямая, взгляд — острый, пронзительный, а глаза сияли багровым оттенком. В этой версии не было и тени прежней робости или сомнений.

— Кто ты? Зачем тебе мой облик? — спросила Ева, её собственный голос прозвучал тише, неувереннее.

— Разве не понимаешь? Я — часть тебя. Ты меня разбудила, и я пришла.

— Я тебя не звала.

— Правда? А кто, по-твоему, спас всех? Кто уничтожил твоих врагов? Всё это делала я, пока ты боялась и тряслась от ужаса.

Слова ударили, как пощёчина. Ева вспыхнула.

— Ты не права! Я знаю, что я делала. Это были мои желания и чувства. Не знаю, что ты удумала, но мои заслуги не присваивай себе.

— Твои заслуги? — она рассмеялась. — Каждый раз, когда у тебя что-то не выходит, ты зовёшь меня, — парировала двойник, и подошла ближе. — Так что ты сама лично, сделала, Ева? Ты пользуешься силой, но не пытаешься познать её. Ты отдаёшь мне право быть поводырём.

— Я никому не позволю управлять собой, — взгляд Евы стал пронзительным.

— Ты уже это позволяешь.

— Да кто ты вообще такая?!

— Ты и вправду, не понимаешь? Я — Воздаятель. Твоя сила. Ты призываешь меня, вместо того чтобы пользоваться самой. Так почему бы, не дать мне волю? Я сокрушу всех твоих врагов. Тебе даже, не придётся что-то делать. Ты станешь истинным Синархом, и явишь миру своё могущество.

Искушение висело в словах, сладкое и смертоносное. Но Ева качнула головой, и в её глазах зажёгся знакомый огонь — человеческое упрямство.

— Нет! Я не дам тебе ничего, особенно волю. Хоть ты и часть меня, я не имею права на такую ошибку. Пусть я буду слабой без твоей помощи, но не позволю никому, решать всё за меня. Если не умею пользоваться силой — я научусь. Руки в кровь обобью, но научусь. Потому что на меня возложена ответственность, и я не могу подвести тех, кто верит в меня, — она сделала шаг вперёд, её голос окреп. — И ты не права. Не всегда нужна божественная сила, чтобы спасти человека. И последнее…— она подошла к ней вплотную и тихо, со злобой проговорила: — Не смей больше, использовать мой облик.

Двойник молча смотрела на неё, в её багровых глазах что-то дрогнуло — понимание или наставление?

— Однажды отчаяние снова захлестнет тебя. А когда ярость и гнев сойдутся, я явлюсь вновь. И с каждым разом, тебе будет тяжелее удержать контроль. Я пришла не из злорадства. Я хочу, чтобы ты научилась… ведь на пути тебя ждёт много боли, Ева.

Это последнее, что она услышала от Воздаятеля. А затем, сквозь пелену, пробился другой, знакомый голос: «Порта?»

Ева открыла глаза. Над ней склонилось бледное лицо чародейки с приподнятой бровью.

— Тебя даже самой сильной грозой не разбудишь.

Девушка медленно пришла в себя, оглядываясь. Это была её комната в Обители. За окном сиял дневной свет, льющийся мягкими лучами.

— Ты в курсе, что разговариваешь во сне? — спросила Порта, не отводя взгляда.

— И… что же я говорила?

— Какую-то чепуху, — коротко отрезала чародейка, отходя к столу, где стоял кувшин с водой.

— А как… я здесь оказалась? Мы же были на болоте… и та тюрьма… — Ева прижала ладонь ко лбу, пытаясь собрать разрозненные обрывки. Воспоминания хлынули лавиной, и она резко вскинулась. — А как же Вестник?! Он же вас всех чуть не убил!

Порта пристально посмотрела на неё, и её брови слегка приподнялись.

— Ты вправду, ничего не помнишь? Ева… ты сама его уничтожила. А потом отрубилась.

Она не могла вспомнить. В памяти всплывали лишь обрывочные ощущения: леденящий страх за Рафаэля, отчаянное желание что-то сделать — и полная, парализующая беспомощность, когда сила не отзывалась. А потом… будто провал. Пустота. И пробуждение здесь. Как именно уничтожила Вестника — её разум отказывался выдавать детали.

Всё это пугало.

Не отсутствие воспоминаний, а само ощущение потери контроля. Слова отца Данте о том, что Воздаятель может начать управлять ею, оказались не предостережением, а холодным, уже свершившимся фактом. На мгновение ей даже захотелось навсегда запереть эту силу внутри, отречься от неё, лишь бы не чувствовать этого ужаса потери себя.

Но как тогда выполнить то, что на неё возложено? Как защитить тех, кто ей дорог? Мысль была тупиковой.

Возможно, нужен был другой подход. Не бороться со своей силой, как с чужим врагом, а попытаться понять её. Услышать. Как в том сне. Это казалось невозможным, почти безумием. Она не знала, как к этому подступиться, но понимала одно — отступать уже нельзя. Страх нужно было обуздать так же, как и силу. Ева глубоко вдохнула, заставив дрожь в руках утихнуть.

— С тобой всё хорошо? — переспросила Порта, её взгляд стал чуть внимательнее, улавливая тень тревоги на лице подруги.

Та кивнула, стараясь, чтобы движение выглядело увереннее.

— Прости, я ещё прихожу в себя. Порта, как остальные? С ними всё в порядке?

Чародейка откинулась в кресле рядом с кроватью, приняв свою обычную, несколько отстранённую позу.

— Нас немного потрепало, но в общем целы. Меньше всего повезло моему брату — Вестник успел сломать ему пару рёбер. Но, думаю до свадьбы заживёт, — на губах мелькнула лёгкая улыбка.

— А Рафаэль? — продолжила Ева, не скрывая тревоги.

— С ним всё в порядке. Он больше за тебя переживал. По несколько раз, за эти дни приходил.

— Дни? Сколько я спала? — удивилась она, приподнимая брови.

— Меньше, чем в прошлый раз. Двое суток.

Ева отвела взгляд и заметила на своём комоде вазу со свежими цветами. Они стояли так, будто их только что принесли.

— Вижу, Раф время не терял, — она подошла ближе, чтобы вдохнуть лёгкий аромат, и улыбнулась.

— Да, — согласилась Порта, упираясь локтем о подлокотник кресла. — Мне они тоже понравились. Не думала, что в нём столько романтики. Он тобой очень дорожит.

— Это, конечно, приятно… — она протянула палец, осторожно касаясь лепестка. — Но иногда он слишком старается опекать. Что мне не всегда нравится.

— Думаю, тебе стоит поговорить с ним об этом. Но… — чародейка сделала небольшую паузу, — лучше не сегодня. А сейчас пойдём. Обрадуем всех, что наша Синарх наконец-то вернулась к нам.

Она улыбнулась — чуть шире, чем обычно, — дружески обняла Еву за плечо, и мягко повела её к выходу в коридор.

* * *

По дороге они продолжили разговор. На этот раз Ева спросила о новой спутнице.

— Что с Джоанной?

Настроение Порты сразу сменилось. Её лицо стало чуть менее радостным, а голос острым.

— Ты о ведьме? Ничего. Данте согласился её принять. С ней всё в порядке.

Ева, чувствуя лёгкое напряжение, задала следующий вопрос, который давно крутился у неё в голове:

— Почему вы так… не любите ведьм?

Чародейка слегка вздохнула, но всё же ответила.

— Нашего с Арко дедушку, убила ведьма. В те времена многие страны были на грани войны, интриги плелись в каждой тени. Меня тогда и в помине не было. Но из рассказов отца… чтобы избежать полномасштабной войны с Ниттервейном, Триархия согласилась выдать виновницу. Её казнили. Сожгли как врага Рейвенхольта.

— Но Джоанна этого не делала, — мягко возразила Ева. — За что её винить?

— Все ведьмы коварны. И не только из-за смерти моего деда — их дела куда страшнее. Доверять им — себе дороже.

— И ты думаешь, что Джоанна такая же?

Взгляд Порты стал отстранённым, будто она взвешивала каждое слово.

— Я не знаю, что думать. Но доверять ей точно не стану. Во всяком случае, она расскажет, почему оказалась в руках Дракулы. А там… — она слегка пожала плечами, — могут и другие грехи всплыть. Посмотрим.

Девушка решила сменить тему, чтобы понять корни этой неприязни.

— Ты упомянула… Ниттервейн, кажется? Это страна?

Чародейка кивнула, тон сменился на повествовательный, хотя в нём всё ещё чувствовалась холодная неприязнь.

— Владычество ведьм. Земля, окутанная лазурными лесами. Полна озёр и трясин. Правит там Триархия — чистый матриархат жестоких и опасных женщин. Рейвенхольт с ними не воюет, но и дружбы не водит — держит строгий нейтралитет.

— Как же всё сложно, — тихо пробормотала Ева, пытаясь уложить в голове эту новую, мрачную информацию.

Но дальнейший разговор оборвался — они дошли до просторной гостиной. Здесь царила привычная, уютная атмосфера. Мариус сидел на диване, лениво откинувшись на спинку, а напротив него, в такой же ленивой позе раскинулся Арко. На отдельном кресле расположилась Мирай — её повреждённая нога вытянулась на низкой табуретке, а рядом стоял костыль. Ближе сидела Кона, упираясь локтем на край.

Все они смотрели в экран телевизора, удовлетворяя свой досуг, но стоило Еве переступить порог, как взгляды — один за другим оторвались от него, и устремились к дверному проёму.

— О, наша героиня очнулась! — Арко приподнялся, поморщившись от боли, но широко улыбнулся. — А мы уж думали, ты решила побить свой рекорд по спячке.

— Ева, мы так рады тебя видеть, — сразу отозвалась Мирай, своим мягким голосом.

Она улыбнулась в ответ, немного смущённой улыбкой.

— И я рада вас видеть живыми. Ну, и почти целыми, — она неловко перевела взгляд на Арко.

— Ничего, бывало и похуже. Пару ребер, это не так страшно, — ответил чародей, пытаясь выглядеть невозмутимо.

Мариус поднялся с дивана и медленно подошёл ближе. В его взгляде, читалось нечто иное — любопытство, смешанное с уважением. Он замер и короткое молчание на миг повисло в зале.

— Знаешь, — произнёс он наконец, его голос звучал необычно серьёзно, — я всегда привык доверять своим глазам, а не россказням. До этого я только слышал о твоих… подвигах, — он сделал паузу, будто подбирая слова. — Но когда я увидел тебя там. И то, что ты сделала…— то понял одно: всё, что я видел раньше, бледнеет рядом с твоей силой. Ты спасла все наши шкуры, — он по дружески, хлопнул её по плечу.

— Мог бы просто сказать «спасибо», — раздался голос Коны, подошедшей сбоку. Она бросила короткий взгляд на Мариуса, затем перевела его на Еву. — Но если серьёзно, мы все тебе очень благодарны. Это было… неожиданно.

В её обычно сдержанном тоне сейчас звучала мягкость, редкая и оттого особенно ценная. Она не улыбнулась, но в глазах мелькнуло что-то тёплое — то, что у Коны заменяло открытую признательность.

Ева молча кивнула, принимая их слова. Ей было тепло от их улыбок и спокойных лиц. Но внутри, где-то глубоко, царапнула смутная, липкая мысль. Они благодарят её за то, чего она не помнит. Была ли это вообще она тогда? Или сила просто использовала её тело как инструмент? От этих вопросов становилось душно, и она поспешно отогнала их прочь. Но взамен, пришла другая мысль, более волнующая.

— А где Рафаэль? — спросила она, оглядывая комнату.

Ответом ей была тишина. Все взгляды медленно переместились куда-то ей за спину. Она обернулась.

Он стоял в дверном проёме — спокойный, собранный, но в его глазах плескалось то, что словами не передать. Облегчение. Тепло. И что-то ещё, от чего у неё перехватило дыхание. Он смотрел только на неё, будто остальных в комнате вовсе не существовало.

Ева шагнула к нему. Он молча взял её за руку, и без колебаний, повёл за собой в коридор.

Арко озадачено посмотрел, и растерянно обернулся к сестре:

— А куда это они?

Порта нахмурилась.

— Не твоё дело, Арко. Лучше идти отдыхай.

* * *

Он отвёл её подальше от особняка — туда, где шум водопада заглушал все лишние звуки, где их никто не мог найти. Сквозь деревья пробивался мягкий свет, воздух был влажным и свежим.

Остановившись, он повернулся к ней. Ни слова. Только взгляд, в котором смешались облегчение, волнение этих двух дней, и то что нельзя передать словами. А затем он крепко прижал её к себе, вплетая пальцы в её волосы, и поцеловал — жадно, почти отчаянно, будто пытался убедиться, что она настоящая, что она здесь. Ева ответила тем же, обвивая руками его шею, прижимаясь так сильно, словно боялась снова потерять. В этом поцелуе было всё, что они не могли сказать при всех: страх, облегчение, нежность и тихая радость от того, что они живы, этот миг принадлежит только им.

После они отстранились ровно настолько, чтобы видеть глаза друг друга. Влажный воздух водопада оседал на ресницах, шум воды заполнял паузы между словами.

— Я тогда думала, что больше тебя не увижу, — выдохнула она, её голос дрогнул.

Рафаэль смотрел на неё так, словно пытался запомнить каждую чёрточку. Его ладонь всё ещё лежала на её щеке, большой палец медленно гладил скулу.

— Я тоже так думал. Уже мысленно прощался с тобой.

Она тяжело вздохнула, и они опустились на траву неподалёку от берега. Река лениво перекатывала прохладные струи, а водопад шумел где-то рядом, но здесь слышался лишь ровный, убаюкивающий плеск.

Он мягко коснулся её плеча, прижимая ближе.

— Здесь так тихо, — прошептала она. — Словно всё то, что мы видели, осталось где-то далеко.

Он лишь кивнул, продолжая гладить её плечо.

— Раньше я приходил сюда один. Приводил мысли в порядок, — он сделал паузу, будто обдумывая следующие слова. — И не ожидал, что однажды рядом окажется кто-то… вроде тебя.

Она улыбнулась, прикрыв глаза, а затем оживилась:

— Кстати, спасибо за цветы. Это было очень трогательно.

На его губах появилась сдержанная, тёплая усмешка.

— Я понятия не имел, какие ты предпочитаешь. Просто надеялся, что не ошибся с выбором.

— Если честно? — Ева повела плечом, задумчиво глядя на реку. — Я и сама не знаю, какие мне по душе. Мне их давно не дарили. А те, что покупала — просто для уюта в комнате.

— А я вообще практически никому не дарил цветы, — проговорил он. — Всё время занимала только работа.

— Меня это приятно удивило, когда я проснулась, — Ева улыбнулась.

— Ты меня удивляешь чаще, чем хотелось бы, — в его голосе звучала мягкая ирония. — Не каждый день видишь, как Костяного Вестника разносят. Это серьёзный и опасный противник, а ты просто взяла и отправила его обратно к Жнецам.

Ева поникла.

— Если бы это была я…

Рафаэль озадаченно нахмурился.

— В каком смысле? Это же была ты.

Она выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Последнее, что я помню — как Вестник занёс алебарду над тобой. А дальше… провал. На целых два дня.

— У тебя и раньше такое бывало, — осторожно заметил он.

Она опустила взгляд.

— В этот раз всё иначе. Когда я спала, мне явилось кое-что. Это был Воздаятель. Он принял мой облик, — она тяжело вздохнула. — Я смотрела на себя — но это была другая я, совсем не похожа на себя. И его слова… заставили меня задуматься.

— Что он сказал тебе?

Ева помедлила, подбирая слова.

— Что если я не научусь управлять своей силой, он всё чаще будет брать надо мной контроль, — её голос дрогнул.

Лицо Рафаэля стало чуть серьёзнее, в глазах мелькнула тень тревоги.

— Ты уверена, что это был не сон?

Она покачала головой.

— Понимаю, звучит как безумие. Разговаривать с самой собой — уже диагноз, — она горько усмехнулась. — Но в моей жизни ничего не происходит просто так. Я уверена: это был не сон.

Ева сделала небольшую паузу, она смотрела на воду, будто ища в её течении ответ, которого у неё не было. А затем проговорила:

— Честно говоря, меня это сильно пугает. Я боюсь, что однажды потеряю контроль… и из-за этого кто-то пострадает.

Он нежно взял её за руку, и заглянул в глаза.

— Помнишь, что я тебе говорил раньше? Твоя сила не в том, что ты Синарх. А в том, что ты делаешь для мира даже без неё. В своих поступках, в выборе. Никакой Воздаятель этого не заменит. — он сжал её ладонь чуть сильнее. — И уж тем более не заменит тебя, Ева. Даже если ты потеряешь контроль… я сделаю всё, чтобы тебя вернуть.

Она мягко улыбнулась.

— Спасибо, Рафаэль.

Его слова согревали, как всегда, но тяжесть внутри не отпускала. Как бы она ни старалась подавить этот страх, он оставался — тихий, въедливый, холодный. Она знала: Воздаятель явился не просто так. И в следующий раз всё может быть гораздо хуже.