Легенда о Синархе (гет)

Затянутое тучами небо ещё пропускало тусклый свет, но по сгущавшимся теням было ясно — вечер неизбежно наступал. Пыль медленно оседала, но навязчивый туман над трясиной никуда не делся, возвращая болоту его привычную, гнетущую атмосферу.

Мариус отряхивал с плеч серый налёт, как и остальные, а затем его взгляд упал на незнакомку.

— Не знаю, кто ты, но жизнь нам спасла, — произнёс он просто, без лишних слов.

Она молча кивнула в ответ.

Ева подошла ближе, решив представить её всем.

— Знакомьтесь, это Джоанна. Ведьма из Этерии.

Все взгляды устремились на новую спутницу. Особенно пристальным был взгляд Порты — холодный, пронзительный, наполненный тем же скрытым недоверием, что и у её брата. Чародейка сделала несколько шагов вперёд, скрестив руки на груди. Её лицо было бесстрастно, в нём читалась полная, не допускающая возражений серьёзность.

— И как ведьма из Этерии оказалась здесь? — её голос прозвучал ровно, без эмоций, но каждый слог был отточен, как лезвие.

Джоанна поймав её тон, поняла, что перед ней ещё один выходец из Рейвенхольта.

— Это долгая история. Но я здесь не по своей воле.

— А я готова послушать, эту занимательную историю, — парировала Порта. — И ты, её обязательно расскажешь. Но учти: я хорошо вижу, когда лгут. Если попытаешься что-то скрыть — последствия будут на твоей совести.

Они обе молча смерили друг друга глазами, в них читалось взаимное неодобрение и настороженность.

— Я не собираюсь никого обманывать, — наконец прозвучал спокойный, но твёрдый ответ Джоанны.

— Надеюсь на это, — произнесла чародейка, всё ещё не отводя холодного, оценивающего взгляда. — И к какому ковену ты принадлежишь?

Та не стала уклоняться и ответила честно.

— Я Вальсара, из Ковена Чёрной Чаши. Моё ремесло — зелья, эликсиры, снадобья.

Чародейка слегка склонила голову набок, обдумывая. Затем её строгие черты смягчились почти незаметно.

— Ладно, — наконец произнесла она. — С тобой, пожалуй, можно будет разговаривать.

Её взгляд потерял часть своей ледяной остроты, и она отступила, оставляя ведьму в покое.

— В любом случае, она идёт с нами в Обитель, — заключила Мина ровно и непреклонно.

— Не самое разумное решение, — тут же возразил Арко.

— Я согласна с братом, — без паузы добавила Порта.

— Она видела планы Дракулы и знает о них, — парировала графиня, не повышая тона. — Неразумно будет её не взять с собой.

— С каких пор ты здесь командуешь? — раздражение в голосе чародея нарастало.

Мина медленно подошла ближе и спокойно, почти тихо спросила, устремив на него свой пронзительный взгляд:

— Хочешь предложить что-то умнее? Давай, я слушаю.

Арко слегка поубавил пыл, но не отступил, стойко выдерживая её взор.

— В любом случае я не стал бы доверять словам ведьмы.

— Мне нужна только её правда, — отрезала она, затем повернула голову к Джоанне. Её глаза вспыхнули красным. — Врать мне…она не посмеет. Плохо кончится.

Девушка почувствовала себя загнанной в угол, окружённой недоверием и открытой угрозой. Выбора у неё не было — лишь молча терпеть или пытаться доказать то, во что никто не верил. Она сделала шаг назад, опустив глаза, не в силах выдержать этот взгляд.

Ева не смогла просто молча смотреть, она не чувствовала в ведьме угрозы.

— Прекратите это! — её голос прозвучал громче без колебаний. Затем шагнула вперёд и встала рядом с Джоанной, как живой щит. — Мы её освободили не для того, чтобы тут же начать пугать угрозами и устраивать допрос. Она сидела в клетке — значит, точно не союзник Дракулы. — Ева сделала паузу, переводя взгляд с одного лица на другое, а затем так же твёрдо, обратилась ко всем: — Не знаю, почему вы так не любите ведьм. Но сейчас я вижу перед собой напуганную, измотанную девушку, которой нужна помощь. Не стоит делать выводы, не узнав человека.

Все возражения замерли в воздухе, уступив место тишине, в которой слова девушки отозвались глухим эхом. Вперёд шагнул Рафаэль. Его арбалет был опущен, но не убран — рука лежала на прикладе с привычной, расслабленной готовностью. Его взгляд, острый и сосредоточенный, медленно обвёл команду, останавливаясь на каждом лице, прежде чем он заговорил.

— Во-первых, — его голос прозвучал не громко, но с той чёткой, неоспоримой интонацией, которая заставляла слушать. — Решение о допуске в Обитель принимает Данте. Наша задача — лишь доложить и спросить. — Он сделал небольшую паузу, давая этим словам осесть. — Во-вторых, командую отрядом пока что я. Все споры и аргументы я выслушаю, но последнее слово — за мной.

Охотник повернул голову к Джоанне. В его тоне не было ни запугиваний, ни подозрений — а во взгляде только оценивающая, профессиональная внимательность.

— И последнее. Если эта девушка действительно знает, что задумал Дракула… то упускать такой шанс было бы глупо, — он снова сделал паузу, а после, взгляд был переведен на Арко. — Уверен, если мы поговорим спокойно, без обвинений и угроз — картина станет яснее.

Наконец, он посмотрел на Еву. В его обычно строгих глазах на миг вспыхнуло что-то тёплое, почти незаметное — признание.

— А еще, я доверяю чутью Евы. Пока оно нас не подводило.

Эти слова прозвучали не просто как поддержка — они были окончательным вердиктом. Воздух, казалось, прояснился; напряжение и натянутость, слегка ослабло, уступив место суровой, но необходимой дисциплине.

В краткой, тяжёлой тишине, что повисла после его слов, прорезался низкий, ровный голос Мариуса:

— Ладно. Так какой дальнейший план? Идём уже, наконец, домой? — он обращался прямо к Рафаэлю, в его мыслях было лишь утомлённое желание покинуть это гиблое место.

Охотник кивнул, коротко и чётко.

— Да. Идём так же тихо, не привлекая внимания.

Они двинулись вперёд, следуя за Рафаэлем, но не успели сделать и десятка шагов, как позади раздался звук, от которого кровь похолодела. Из-под груды руин, там, где раньше стояла крепость, донёсся гулкий, сокрушительный грохот — будто что-то огромное и неумолимое раздвигало камни.

Обломки взметнулись в воздух, за ними потянулось облако пыли, и из образовавшегося провала медленно, с механической неотвратимостью, стал подниматься силуэт. Хранители поняли: Костяной Вестник не собирался оставаться погребённым. Его цель была ясна — уничтожить всех, кто осмелился нарушить покой этого места.

На фоне дымящихся руин его фигура проступила чётче. Он был окутан ядовито-зелёным маревом, его почерневшие доспехи лязгали при каждом движении, а в пустых глазницах пылали две точки холодного изумрудного огня. Длинная алебарда в его костяной руке отливала тусклым серебром. Он шагал к ним, не замедляясь, не останавливаясь — просто как машина, запрограммированная на уничтожение.

— Эта тварь никак сдохнуть не может, — пробормотал Мариус, уже выхватывая парные клинки.

— Я тебя разочарую — он уже давно мёртв, — парировал Арко со сдавленным напряжением.

— Что делать будем?! — крикнула Кона, выпуская в Вестника одну за другой пули, которые лишь отскакивали от его доспехов со звоном.

— Его ничего не берёт, будет лучше заманить куда-то! — громко и резко парировала Порта.

— Его взрыв не похоронил, — возразил Мариус, не отрывая глаз от воина. — Думаешь, что-то другое задержит?

Рафаэль, методично выпуская в вестника стрелу за стрелой в тщетной попытке хоть замедлить его, параллельно обдумывал варианты. Его голос прозвучал жёстко, перекрывая шум боя:

— Она права. Его нужно задержать, и быстро двигаться к порталу. Если оторвёмся — у нас есть шанс.

— Он не отстанет от нас, — мрачно добавил Арко, его взгляд был прикован к приближающейся фигуре.

— Заманим его в трясину, — вдруг чётко проговорила Ева, чётко с уверенностью. — Там нет твёрдой опоры, чтобы выбраться. Даже если попытается — уйдёт время.

Порта бросила на неё мгновенный взгляд.

— Неплохая мысль. Теперь осталось её реализовать.

Они начали отступать, медленно пятясь от неумолимо приближающегося Вестника. Но тот вдруг ускорился, его движения стали резче, целенаправленнее. Первым, на ком остановилось его внимание, была Кона — она продолжала вести огонь, её выстрелы были точны, но бесполезны.

Противник взмахнул алебардой с ужасающей скоростью. Клинок рассек воздух в сантиметрах от её головы, она едва успела отпрыгнуть, потеряв равновесие. Вестник не дал ей опомниться — второй удар последовал мгновенно, вынуждая Кону откатываться, её движения стали отчаянными, дыхание — сбившимся. Она выматывалась, а враг, казалось, лишь ждал, когда та оступится.

Мариус рванул вперёд, не раздумывая. Он понимал, что кинжалы были бесполезны против такого противника, но мог отвлечь на себя. Один из клинков, метко брошенный, ударил по шлему твари с резким звоном.

Вестник медленно повернул голову, изумрудные огни в глазницах сместились с Коны на другую цель. Следопыт не стал ждать. Он бросил ещё один клинок, подзывая его, и уводя смертоносное внимание на себя. План сработал — враг, забыв о девушке, и тяжёлой поступью двинулся за новой, более настойчивой мишенью.

— Мина, ты знаешь ближайшую глубокую трясину?! — прокричал Мариус, продолжая пятясь от Вестника, его взгляд бегло искал путь отступления.

— На востоке! Остатки старого озера — теперь густое болото! — её ответ пронёсся над полем, чётко и громко.

Следопыт прикинул направление и начал активно манить противника за собой, бросая в него кинжалы и отступая в нужную сторону. Но тот внезапно замер. Его изумрудные огни, медленно скользнув мимо Мариуса, устремились через всё поле боя и застыли на…Еве. Казалось, именно она была его главной, изначальной целью. Резким движением, он отбросил препятствующего следопыта в сторону, тот не ожидал такой реакции, а затем тяжёлыми, неумолимыми шагами двинулся к ней.

Девушка осознала всю опасность, взгляд этих огней сверлили её насквозь. Она попятилась, сердце колотилось в груди, ум в страхе искал выход, которого не было.

Остальные бросились наперехват. Порта оказалась ближе всех. Её руки взметнулись вверх, и в Вестника ударил не один, а целый веер ослепительных молний. Она пыталась остановить, отвлечь, вывести из строя хоть на миг. Разряды били в него снова и снова, и наконец он замедлился, его бронированная голова резко повернулся в её сторону.

Чародейка поняла ошибку слишком поздно. Расстояние сокращалось с пугающей скоростью, а у неё не было времени на отступление. Противник взмахнул алебардой — широко, смертельно, тень клинка скользнула по её лицу.

В последний миг пространство вокруг Порты дрогнуло. Воздух сжался с глухим хлопком, и она исчезла, материализовавшись в десяти шагах в стороне, едва удерживая равновесие. Мгновенная телепортация спасла ей жизнь. Но Вестник уже разворачивался, снова находя своей главной целью Еву.

На этот раз в бой вступила Мина, её форма сменилась в мгновение ока — чёрный, лохматый оборотень с красными глазами бросился на него с яростным рыком. Она вцепилась когтями в его доспехи, пытаясь опрокинуть, царапая металл с пронзительным скрежетом. Но тот даже не дрогнул. Он стоял, словно скала, и одной костяной рукой схватил её за горло пытаясь перекрыть дыхание.

Убивать он её не стал, а ждал пока она потеряет сознание. После с размаху швырнул в сторону, как тяжёлую тряпку. Удар пришёлся о землю с глухим стуком, выбив из неё форму. Мина, уже в человеческом облике лежала неподвижно на земле.

Следом в схватку ринулся Арко. В его руках сверкнули два коротких меча, но на них не было привычного пламени — мана была на исходе, а с ней и силы. Движения его были уже не такими стремительными, но техника оставалась безупречной. Он нырнул под взмах алебарды, отскочил, парировал, и в одном точном, отчаянном ударе сумел сбить часть пластин с колена врага. Металл с лязгом отлетел в сторону. Чародей не боялся — в его глазах горела яростная, почти отчаянная решимость противостоять.

Но Вестнику надоело. Он прекратил атаковать и на мгновение замер, изумрудные огни в глазницах пристально уставились на него. Затем, быстрым, почти незаметным движением, он выбросил ногу вперёд. Удар пришёлся точно в живот. Воздух вырвался из лёгких Арко со стоном, и он отлетел, как тряпичная кукла, ударившись о ближайший столб дерева. Порта сразу же побежала на помощь брату.

Противник неумолимо продолжал двигаться к своей цели. Рафаэль стоял рядом с Евой, выпуская стрелу за стрелой, которые разбивались о броню врага, как о камень.

— Бери Джоанну и уходи! Немедленно! — его голос звучал резко, почти приказом.

— Нет! Я не брошу тебя! Он убьёт вас всех! — отчаянно она прокричала.

— Ева, не спорь! Ты важнее всех нас!

Но девушка не сдвинулась с места, её разум лихорадочно пытался достучаться до спящей где-то внутри силы, которая молчала, будто оглохшая.

Охотник, не видя другого выхода, сделал последнее, что мог. Он активировал скрытый потенциал «Последнего Приговора». Арбалет замерцал холодным, переливчатым светом, будто в нём застыли лучи северного сияния. Следующие выпущенные снаряды были уже не просто стрелами — они взрывались при контакте ослепительными звёздными вспышками, каждая из которых с силой отбрасывала Вестника назад, заставляя его доспехи дымиться.

Рафаэль отошёл от Евы, уводя ярость врага на себя.

— Уходи! — закричал он ей в последний раз, но что-то, глубже страха, пригвоздило её к земле.

Тяжёлыми, грохочущими шагами противника, он настиг охотника. Одним движением костяной руки он выбил арбалет, и тот с глухим стуком отлетел в сторону. Рафаэль попытался схватиться с ним, но враг был непоколебим. Он сбросил его на спину, и тот ударился о землю, выдохнув весь воздух из лёгких.

Вестник поднял алебарду. Лезвие замерло в воздухе, холодное, безжалостное, готовое вынести смертный приговор.

Команда лежала раскиданной — никто не мог помочь. Они проиграли, не нанеся врагу существенного урона. Рафаэль поднял взгляд, устремленный на Еву. В нём не было страха, только тихая, горькая ясность и прощание. Он приготовился к последнему вздоху закрыв глаза.

Ослепительная вспышка рассекла сумрак, залив болото светом столь ярким и чистым, что тени, казалось, сгорели дотла. Взгляды хранителей смотрели в одну точку, и на их лицах застыло немое, потрясённое изумление.

Ева стояла, держа лезвие алебарды в голых руках, не позволяя смертоносному удару завершиться. Её глаза пылали багровым огнём, а по лицу расползались замысловатые, сияющие золотом узоры. Кожа на руках была испещрена светящимися трещинами, будто изнутри рвалась наружу мощь, которой не могло вместить человеческое тело.

Она держала оружие Вестника с такой лёгкостью, будто оно было тростниковой палкой, а не клинком, способным рушить камень. Враг, казалось, замер, уставившись на неё. Но ненадолго. Ева одним резким движением отбросила его — невидимым импульсом, швырнувшим костяного воина на несколько метров назад. Алебарду она откинула в сторону, и та с глухим звоном вонзилась в землю.

Рафаэль, всё ещё лежа на земле, не верил своим глазам. Он видел, как девушка, в которой только что не было ничего, кроме ужаса, теперь шла на врага с лицом, искажённым холодной, безудержной яростью.

Вестник поднялся и двинулся на неё. И снова она отбросила его, но на этот раз тот устоял, вцепившись костлявыми пальцами в землю. Тогда Ева применила иное. Из её поднятых ладоней вырвались потоки ослепительного света — превратив его в цепи, которые обвили противника, сковывая каждое движение. Они принудили его опуститься на колени. Он склонился перед ней, и зелёные огни в его глазницах встретились с её багровым взглядом.

Она подняла ладонь и сжала в кулак. Чистый, выжигающий свет хлынул из противника, проникая сквозь броню, сквозь кости, в самую сердце магии, что его оживила.

— Возвращайся обратно в свой мир, — прозвучал её голос, но это был не её тон. Он стал звонким, многоголосым, как эхо в пустом соборе.

Казалось невозможным — но Вестник дрогнул. Его форма начала рассыпаться, превращаясь в пепел и тлен, пока от него не осталось ничего, кроме медленно оседающей светящейся пыли. Его не стало. Будто он и не приходил вовсе.

Когда свет погас, на месте осталась лишь Ева. Она стояла неподвижно, её фигура всё ещё излучала остаточное сияние, а золотые узоры медленно пульсировали под кожей. Рафаэль, превозмогая боль, поднялся и медленно подошёл к ней.

— Ева? — его голос прозвучал тихо, почти шёпотом.

Она не реагировала.

— Всё кончено. Ты можешь отпустить силу, — он попытался достучаться, но её сознание, казалось, было где-то далеко. Сила не желала выпускать с рук, своего носителя.

Он приблизился вплотную, осторожно взял её руку — кожа под его пальцами была горячей, почти обжигающей. Затем он приложил ладонь к её щеке.

— Ева, ты меня слышишь? Всё закончилось.

Её взгляд дрогнул. Багровый свет в глазах померк, сменившись знакомым зелёным. Она уставилась на него, будто узнавая сквозь туман. В тот же миг золотые узоры погасли, а само сияние схлопнулось. Сознание покинуло её так же внезапно, как и пришло. Ева почувствовала лишь, как подкашиваются ноги, а затем — как крепкие, надёжные руки подхватили её, не дав упасть.