Сердце, нуждающееся в спасении (гет)

Вечер выдался неожиданно спокойным.

Дождь, преследовавший Магнолию почти неделю, наконец закончился. Сквозь приоткрытое окно квартиры Люси тянуло свежестью мокрой листвы, а последние лучи заходящего солнца лениво ползли по деревянному полу.

Лаксус сидел у окна, просматривая несколько смятых листов с заданиями. После роспуска гильдии они почти постоянно брали совместные миссии — так было быстрее, безопаснее и... привычнее. Хотя вслух никто этого не признавал.

Из кухни донеслось подозрительное шипение. Лаксус поднял голову. Потом раздался глухой удар. Следом — звон крышки. И почти сразу:

— Ай!

Он даже не шелохнулся. Еще секунд десять.

— Черт...

— Почему оно опять...

— Да как вообще...

Лаксус медленно закрыл глаза.

— Люси.

— Всё нормально!

Через две секунды квартиру наполнил запах дыма. Очень знакомый запах. Запах катастрофы. Он молча поднялся и направился на кухню. Картина была впечатляющей.

На плите стояла черная, как уголь, сковородка.

Кусок мяса уже перестал быть мясом и теперь больше напоминал небольшой вулканический камень.

Рядом бурлил суп. Вернее... То, что когда-то было супом.

Теперь кастрюля угрожающе выплевывала густую серую массу прямо на плиту.

А Люси стояла посреди этого хаоса, вооружившись деревянной ложкой, словно собиралась победить происходящее силой характера.

Увидев его, она виновато улыбнулась.

— Почти получилось.

Лаксус молча посмотрел сначала на мясо.

Потом на кастрюлю.

Потом снова на нее.

— Почти что?

— Ужин...

Он подошел ближе. Подцепил вилкой мясо. Постучал им по краю сковородки. Раздался металлический звон.

— Этим можно окна выбивать.

Люси возмущенно надулась.

— Неправда!

Она тоже попробовала постучать. Раздался еще более громкий звон.

Она тяжело вздохнула.

— Ладно... Мясо мы проиграли.

В этот момент кастрюля издала угрожающее бульканье. Из нее вырвался густой столб пара. Люси ахнула.

— Суп!

Она бросилась к плите, схватилась за ручку... И тут же отдернула руку.

— Горячо!

Лаксус без слов перехватил кастрюлю полотенцем и снял ее с огня. Заглянул внутрь.

Помолчал.

— Это тоже уже не суп.

— Я вижу... — Люси обреченно опустилась на табурет. — Не понимаю. Я ведь всё делала по рецепту.

— По какому?

Она ткнула пальцем в раскрытую книгу. Лаксус пролистал страницу. Потом еще одну. Потом поднял бровь.

— Здесь написано: «Жарить три минуты».

— Да.

— Ты жарила двадцать.

— Я отвлеклась...

— На что?

Она честно задумалась.

— Не помню...

Лаксус только покачал головой.

— Отойди.

— Что?

— От плиты.

— Но...

— Люси.

Она уже знала этот тон.

Так спорить было бесполезно.

Девушка театрально подняла руки.

— Ладно. Сдаюсь.

Она уступила место. Лаксус закатал рукава. Открыл шкаф. Нашел нормальную сковороду. Достал новое мясо. Движения были спокойными. Точными. Без единого лишнего жеста. Люси удивленно наблюдала.

— Ты умеешь готовить?

— Приходилось.

— Когда?

— Когда жил один.

Он сказал это так просто, будто речь шла о погоде. Люси замолчала. Она вдруг поняла, что никогда не задумывалась, как он жил после изгнания. Кто готовил. Кто ждал дома. Кто вообще был рядом.

Ответ оказался простым.

Никто.

Лаксус тем временем уверенно переворачивал мясо. Добавил специи. Поставил новую кастрюлю. Нашел овощи. Через полчаса кухня уже пахла совсем иначе. Тепло. По-домашнему. Люси сидела за столом, подперев подбородок ладонями, и наблюдала за ним.

— Странно.

— Что?

— Ты совсем не похож на человека, который умеет так готовить.

— А на какого похож?

Она улыбнулась.

— На того, кто питается исключительно мясом и электричеством.

Он хмыкнул.

— Почти угадала.

Через несколько минут перед ней поставили тарелку. Люси осторожно попробовала. Очень медленно прожевала. Сделала совершенно серьезное лицо. Положила ложку. Лаксус внимательно посмотрел на нее.

— Ну?

Она тяжело вздохнула.

— Это ужасно.

Он молча смотрел. Несколько секунд. Потом спокойно произнес:

— Врешь.

Люси не выдержала первой. Улыбка предательски дрогнула.

— Конечно. Очень вкусно.

Лаксус продолжал смотреть. Потом покачал головой. И вдруг...

Рассмеялся.

Не коротко усмехнулся. Не хмыкнул. Не скривил губы в привычной насмешке. Он смеялся. Тихо. Негромко. Но по-настоящему.

Глубокий, низкий смех заполнил маленькую кухню, словно всегда здесь жил.

Люси застыла. Она никогда раньше не слышала этого звука.

После Тенро. После изгнания. После Тартароса. После бесконечных месяцев, когда он ходил с лицом человека, забывшего, что такое покой.

Она впервые увидела Лаксуса не как сильнейшего мага. Не как защитника. Не как стену. А просто... Как человека. Он поймал ее взгляд и постепенно успокоился.

— Что?

Люси продолжала смотреть. Потом тихо покачала головой.

— Ничего. — Она улыбнулась так тепло, что ему на мгновение стало неловко. — Просто... Тебе очень идет смеяться.

Он замер. Улыбка медленно исчезла. Но не потому, что ему стало неприятно. Просто он словно не знал, что ответить. Через несколько секунд он негромко произнес:

— Тогда... Наверное, стоит делать это чаще.

Люси тихо засмеялась.

— Только если готовить буду не я.

— Это обязательное условие.

Она возмущенно фыркнула и легонько толкнула его локтем.

— Эй!

— Я серьезно.

— Зануда.

— Зато кухня целее.

Она рассмеялась уже в голос. И через мгновение он снова улыбнулся.

За окном медленно темнело. Где-то далеко шумел вечерний город, уже почти забывший войну. А на маленькой кухне впервые за очень долгое время было спокойно. Не потому, что исчезли опасности. И не потому, что впереди их не ждали новые битвы. Просто два человека, пережившие слишком многое, наконец позволили себе один обычный вечер.

И, наверное, именно с таких вечеров и начинается настоящее счастье.