Быть человеком-2 (гет)

Он шел и думал. Как нейтрализовать или хотя бы снизить действие токсина. Чем заменить респиратор. Думалось туго. Игнорировать состояние получалось только отчасти. От той части, что упорно переставляла ноги, выполняя подзадачу «Движение по заданному маршруту», у которого была начальная точка и не было определенной конечной.

Та часть могла игнорировать что угодно: внезапно выросшее посреди медузянского леса шебское дерево, насыщенно-лиловое, освещенное солнцем, а не скупым светом звезд, скрученное из сотни побегов в один мощный ствол. Шоаррскую лису, развалившуюся в петле лианы, как в гамаке, и попыхивающую трубкой. Транспортировочный модуль, шуршащий выезжающими креплениями: ложись, усни, стань никем и ничем.

Он ложится, крепления обнимают его, как хищные лианы, наползает долгожданная пустота. Ничего и не было никогда, кроме этого. Ничего никогда не будет иначе: только модуль, бластер в руках, Шеба, Вариус, Майя, «Черная звезда»… Вечная «Черная звезда». Никакого «Космического мозгоеда», Теда с пульверизатором, капитана («Ты, главное, работай нормально»), Вениамина («Больно?») нет и не было. Никогда не было Нелли («Ты позволишь?.. Выбирала тебя… Ты мой человек…»). Уайтер с ухмылкой в усах захлопывает над ним крышку модуля…

Он идет. Он шел всё это время. Но не всё, получается, можно игнорировать. Это вот — нет.

Он встряхивает головой, сбившиеся волосы неприятно липнут ко взмокшему лбу. Нужно придумать, чем заменить респиратор. Или как справиться без него. Справлялся же без него тот одноногий с трубкой, который курил, как шоаррская лиса…

Справлялся. Потому что курил. Химическая формула токсина возникла и завертелась на внутреннем экране. Соединения должны быть неустойчивы к нагреванию. Токсин распадется, если вдыхать воздух, нагретый до ~50°С. Нужно развести костер.

С горючими растениями здесь обстояло лучше, чем со съедобными. Если он правильно всё просчитал, скоро должно полегчать.

— Всё равно всё это зря, — укорила его Нелли. Костер, трещавший между ними, бросал на ее лицо алые отблески. Она сидела в одеяле, наброшенном на плечи, из-под которого виднелась бежевая пижама, и выглядела очень настоящей. — Ты же понимаешь, что это только отсрочка.

— Не зря, — упрямо ответил Дэн. Он знал, что она только галлюцинация, но не ответить ей даже такой, не смог.

— Это уникальная по своей безвыходности жопа, и из неё не выбраться, — продолжала Нелли, ввернув свое любимое словечко и глядя на него с сочувственной насмешкой.

— Я тоже уникальный, — возразил он.

— Ты типовый юнит, — рассмеялся Тед, вальяжно развалившийся рядом с Нелли по ту сторону от него. — Таких наштамповать — раз плюнуть.

— Тогда зачем вы меня не бросили на Степянке?

— Да это же угарная тема: киборг вместо навигатора, — развел руками Тед. — Винни вон по робособакам тащится, а у нас ещё круче вышло. Особенно ржачно, когда эта штука воображает себя настоящей!

— И я никогда бы тебя не выбрала по-настоящему, — голос Нелли налился холодом. — Глупо, если ты так посмел подумать. Человек всегда выбирает человека, разве ты забыл?

Она распахнула свои одеяльные крылья и одним из них накрыла Теда, приглашая того в шалашик на двоих, как когда-то его самого.

— Ты же не человек, Дэнька, — довольно ухмыляясь, проговорил Тед, прижимая Нелли теснее к своему боку. — Уж мы-то помним.

— А ты — не она, — как можно увереннее сказал он левой стороне шалашика. — И ты — не мой напарник, — добавил он правой.

— Ты правда так думаешь? — исподлобья посмотрев на него, тем самым своим доверительным голосом из их ночных разговоров уточнила Нелли.

— Да, — он тяжело мотнул головой.

— Тогда почему же мы кажемся тебе именно такими? — всё тем же тоном прозвучала она и протянула руку над костром.

Что уж хотела дальше сделать галлюцинация — заправить волосы за ухо или щелкнуть по лбу, он выяснять не стал. Поглубже втянул в себя нагретый дрожащий воздух, выдохнул и сказал:

— Потому что вы кажетесь.

Образы не исчезли сразу, но поблекли, и игнорировать их, как и лезущие под череп голоса, стало значительно легче.

* * *

Он ещё дышал над костром, когда они пришли. Все прочие галлюцинации растворились — без новых поступлений токсина организм справился с выведением за семнадцать минут — а эти остались.

Если прежде ему мерещилось то, что он реально видел и знал, то эти были ему совершенно незнакомы. Чем-то походили, разве что, на ту самую робособаку Винни — наверное, вихляющейся походкой, но у той в лапах было стандартное количество суставных сочленений. Заостренной пастью с редкими загнутыми зубами — на двухвостов, с которыми он трижды сталкивался на Майе, но у этих хвост был один.

«Обнаружены потенциально враждебные объекты.

Количество: 6»

Значит, не галлюцинации, подумал он, уже вскакивая и переходя в боевой режим. Как убивать подобные организмы, он не знал, пришлось разбираться на месте. Разобрался с этим, а потом и с организмами за сорок секунд. Потратил четыре процента энергетического ресурса, который нечем было восполнить. А ещё свел на нет все усилия по выведению токсина: надышал в бою столько же, сколько за полтора километра пути.

«Обнаружены потенциально враждебные объекты», — снова моргнул экран.

Объектов, подтянувшихся из леса и взявших полянку в кольцо, было 15. Но переставать быть потенциально враждебными они не спешили, видимо, впечатлившись судьбой своих разведчиков. Умные твари. Будет хорошо, если умные настолько, чтоб не спешили и дальше.

Правая рука по запястье была выпачкана органической жидкостью, ближайший аналог — кровь, гемолимфа.

Анализаторы в эпителии пальцев сообщали, что есть эту дрянь не стоит. Анализаторы в слизистой, когда он осторожно лизнул субстанцию, детализировали, что совсем не стоит есть более 378 грамм этой дряни. До 164 грамм — допустимо. Только очень уж противно. Ему ни разу не попадался ещё вкусный яд, за исключением маринованных грибов с ботулотоксином.

Он снова разводит затоптанный в схватке костер. Быстрыми скупыми движениями, экономя энергию и время. Отрывает от ближайшей туши кусок из района бедра. Очищает от щетинистой шкуры и кладет у огня на осколок камня, которым до того сгребал угли.

Термообработка добавит к допустимым граммам ещё 50%. Итого 246 грамм. Негусто — только восполнить недавние потери, но не те, что успели накопиться до этого. Однако это лучше, чем ничего.

Пока мясо то ли коптится, то ли жарится, усиленно дышит горячим воздухом. Начавшие было опять сгущаться галлюцинации тают, так и не сформировавшись до конца. Потом берет подрумянившийся кусок и вгрызается. Блокирует рвотный рефлекс: как он и предполагал, удивительная, концентрированная дрянь.

Потенциально враждебные объекты вокруг поляны издают слаженный изумленный полувой-полувздох. Верхушка местной пищевой цепочки, они не привыкли, чтобы их кто-то жрал, они привыкли жрать сами. Тем лучше: двойная выгода. Калории + дополнительный фактор устрашения.

Желудок сжимает спазмом. Он выкручивает выработку пищеварительных ферментов на максимум, нейтрализацию пищевых ядов — тоже. Ничего, усвоится. Сказал бы, что и не такое усваивал, но нет. Такого — ещё нет.

Руки начинает щипать от покрывающей их субстанции. Он оттирает их листьями, которые использовал для растопки, а после резко взмахивает кистями, отделяя и стряхивая верхний слой эпителия вместе с остатками крови «объектов».

А потом поднимается, снова затаптывает костер и идет дальше в ночной лес. Между двумя собакоподобными существами.

Те опасливо сторонятся, пропуская, потом, подрагивая неправильными суставами лап, начинают идти следом. Сначала ближние — два, четыре, семь. Постепенно подтягиваются и прочие.

Количество — 23.

Вероятность атаки — 32%.

Трусят. Не атакуют. Идут. И он идет тоже.

По медленно светлеющему небу над лесом пролетела светящаяся искра. Практически с той стороны, куда упирался его маршрутный луч без конечной точки.

Это мог быть орбитальный дрон, и тогда его появление мало помогало в том, чтоб эту точку найти. Это мог быть флайер, взлетевший оттуда, куда он шел.

Он решил решить, что это был флайер.

«Коррекция маршрута: S 3°17’ E»

Он идет. Не обращая внимания на сопящие позади объекты, держащие уважительную дистанцию.