Последняя Певерелл (джен)

Как обычно, учебный год начался без особой суеты. Жасмин выбралась из постели и отправилась на утреннюю пробежку за два часа до того, как проснулись соседки по комнате. Вернувшись, она приняла душ и успела к завтраку как раз тогда, когда сонные Мародёры усаживались за стол.

Сириус сграбастал с блюда как минимум на три ломтика бекона больше, чем следовало, а Джеймс стащил тост с тарелки возле руки Ремуса. Жасмин брезгливо сморщила нос, глядя, как Сириус запихивает всё в рот.

— Какая прелесть, — протянула она, накладывая в маленькую миску кашу и посыпая её фруктами и орехами.

Ремус огрел Сириуса утренней газетой по голове, и тот едва не подавился.

— Мы всё пытаемся приучить его есть как цивилизованная дворняга, но, похоже, старого пса новым трюкам не научишь.

Джеймс фыркнул в утренний чай. Капли разлетелись по столу, а когда несколько попали ему на пальцы, он выругался. Мерлин, по утрам эти трое представляли собой настоящее бедствие… впрочем, как и в любое другое время суток.

Вскоре МакГонагалл начала раздавать расписания. Жасмин выбрала все предметы, необходимые будущему мастеру рун, вдобавок к обязательной программе. Джеймс изучал всё, что требовалось будущему аврору. Сириус по настоятельному совету отца взял больше занятий по магической математике и Тёмным искусствам, а Ремус — предметы, которые пригодились бы преподавателю. Бо́льшую часть их расписания составляли основные дисциплины с несколькими дополнительными курсами. Почти на всех занятиях они оказывались вместе. Ни на одном уроке никто из них не оставался без друзей.

Сириус простонал и принялся легонько постукивать лбом о стол.

— Я понимаю, зачем мне в будущем понадобится математика, но, Мерлин, как же я не хочу ходить на эти занятия.

Ремус и Жасмин ободряюще похлопали его по спине.

— Эй, не так уж ты плох в математике. Если возникнут трудности, мы с Ремусом поможем. Ты получил отличные оценки за СОВ.

— Только после того, как вы двое часами помогали мне готовиться. А если ты получишь место ученицы и будешь слишком занята? — драматично заныл он, но тут же вскрикнул и подскочил: Джеймс вылил ему на голову немного холодной воды.

Джеймс ухмылялся до ушей, пока Сириус тряс волосами, окатывая брызгами всех вокруг. Больше всего досталось Жасмин. Сириус высушил себя заклинанием, убедился, что каждый локон вновь лежит на своём месте, и лишь затем с ворчанием уселся на место.

— Хватит себя жалеть, Бродяга. Тебе это не идёт. Кстати о списках: где перечень возможных невест?

Лицо Сириуса медленно залилось краской. Он достал три листа пергамента, пихнул их друзьям и отвернулся.

Жасмин схватила один лист со стола и развернула. Быстро пробежав глазами по написанному, она поняла, отчего Сириус так нервничал.

— Эти женщины принадлежат к очень знатным родам и живут в самых разных странах. Будет интересно разузнать о них побольше и понять, кто лучше всего подходит тебе по характеру, — задумчиво проговорила Жасмин, постукивая пальцем по кончику носа. — Не говоря уже о том, кого из них ты не умудришься оскорбить одним своим существованием.

Ремус кашлянул, пытаясь скрыть смех. Сириус свирепо посмотрел на него через стол, но спорить не стал.

— У твоего отца занятный вкус. Ни одна из этих девушек не родилась в Великобритании. Даже просто общаться будет трудно, если вы не говорите на одном языке, — добавил Ремус, беззвучно проговаривая самые труднопроизносимые имена.

— Пока они как следует не выучат язык партнёра, можно пользоваться чарами перевода. В прошлом нескольким Поттерам приходилось так делать. Не идеально, зато действенно, — заметил Джеймс и под конец прикусил губу. — Просто для справки, Бродяга: какими языками ты владеешь?

— Кроме английского, который он всё ещё не вполне освоил? — поддразнил Ремус, пошевелив пальцами.

Сириус, казалось, вот-вот кинется на него через стол. Джеймс схватил друга за шкирку, а Жасмин щёлкнула пальцами, заставив его отвлечься — пусть и ненадолго.

— Я говорю по-французски, по-итальянски, немного по-испански, по-латыни… само собой, чуть-чуть по-русски и едва-едва по-немецки.

Услышав последнее, Жасмин нахмурилась.

— Ты всё это время знал немецкий и ничего не сказал?

Сириус закатил глаза.

— Я знаю по-немецки множество непристойностей, которые ни за что не произнёс бы в приличном женском обществе. Решил, что знакомство с тобой лучше с них не начинать… но если хочешь…

Он многозначительно поиграл бровями, а Жасмин показала ему язык.

Джеймс толкнул Сириуса, едва не сбросив со скамьи.

— Как бы мне ни нравилось, когда ты покушаешься на добродетель моей кузины, давайте сосредоточимся. Здесь есть несколько француженок, которые могут подойти. Из двенадцати женщин в списке две знакомы нашей семье: Жаклин Обен и Мадлен Шасс. Обе хорошие девушки и примерно на год старше нас…

Сириус пренебрежительно махнул рукой.

— Обен отец добавил в последний момент. Она из светлого рода, пусть и склонного к серой магии. В этом списке она на самый крайний случай.

— Тогда вычеркни её. Австрийских и немецких ведьм из списка я не узнаю, хотя знала довольно многих. А вот одна русская девушка мне знакома… вообще-то, обе. За несколько месяцев до нападения Пожирателей смерти мы выступали на одних и тех же дуэльных турнирах. Обе довольно жестоки. Если есть выбор, я не советовала бы ни одну.

Юноши на несколько мгновений замолчали, как неизменно случалось, стоило Жасмин упомянуть о прошлом.

— Как они вообще попали в список? — прошипел Джеймс Сириусу.

Тот примирительно поднял руки; на лице его читалось полнейшее недоумение.

Ремус тревожно поглядывал на Жасмин, но всякий раз отводил глаза. Она вздохнула.

— Честно, всё в порядке. Девушки пропали всего недели на три, а потом их вернули домой. Не удивлюсь, если об их похищении вообще знала лишь горстка людей. Многие семьи скрывают случившееся, пока не выяснится, что покровители не собираются возвращать детей или что те погибли в бою. Впрочем, раз уж твой отец ими заинтересовался, девушек, должно быть, продали обратно семьям. Скорее всего, их держали там главным образом ради выкупа. Они почти не выходили на арену…

Жасмин вспомнила немногочисленные поединки с ними, вздрогнула и потёрла левую руку. От сгиба локтя до внутренней стороны запястья тянулся длинный, тонкий, почти незаметный шрам. Одна из этих девушек пыталась распороть ей руку и перерезать мышцы и сухожилия.

— Но уж если они дрались, то причиняли противнику как можно больше увечий, даже когда в этом не было никакой необходимости.

— Значит, их совершенно точно вычёркиваем, — ответил Джеймс и с особым ожесточением перечеркнул оба имени.

При этом он не сводил глаз с руки Жасмин.

Ремус протянул ладонь через стол, останавливая её беспокойные пальцы. Он поймал взгляд Джеймса, кивнул и снова посмотрел на Жасмин.

— Ты в порядке?

Она судорожно выдохнула и попыталась прогнать воспоминание о том, как Катя магией рвала ей руку и обнажила лучевую кость.

— Да, всё будет хорошо. Просто вспомнила кое-что очень неприятное. А что насчёт девушки из Японии? Она единственная в списке из Азии. Вычеркнуть её или узнать побольше? Дануджа происходит по прямой линии из рода Фудзивара. Судя по всему, она важная особа…

Сириус ненадолго прикусил губу и слегка потянул за выбившийся завиток обычно безупречно уложенных волос.

— Нет, похоже, отец убьёт меня, если я с ней не поговорю. Это не только подбор невесты, но и возможность познакомиться с ровесниками со всего мира.

— Какой ужас: тебе придётся общаться с представителями чистокровных родов со всего света, с которыми знаком твой отец, — с ухмылкой заметил Джеймс.

Жасмин весьма недостойно фыркнула и указала на кузена пером.

— Можно подумать, Монти и Юфимия вскоре не затеют нечто подобное для тебя, Джеймс.

Он простонал, а МакГонагалл под общий смех опустила расписание тренировок по квиддичу прямо ему на растрёпанную голову.

Занятия начались спокойно, и, что удивительно, в этом году ни один преподаватель не пытался убить Жасмин. Шестой курс оказался напряжённым, но всё же не таким тяжёлым, как предыдущий, и наверняка не настолько ужасным, как следующий. Предстояло справиться с пугающе большим объёмом работы, и Жасмин видела, что Лили уже мысленно к этому готовится.

Впрочем, на большинстве предметов они собирались сосредоточиться на безмолвной магии, и это обещало стать настоящим приключением. Жасмин гадала, не окажется ли безмолвное колдовство первым препятствием, с которым Мародёры столкнутся в практической магии. До сих пор с заклинаниями у них вообще не возникало трудностей.

Честно говоря, это чудовищно раздражало. За плечами Жасмин было девять жизней тренировок в безмолвной и беспалочковой магии. Этим же трём болванам достались огромный врождённый талант и невероятная удача. Когда они недоумевали, почему одноклассники так долго разучивают очередное заклинание, Жасмин хотелось биться головой о стену.

На чарах и трансфигурации они пока разбирали теоретические основы безмолвной магии, но до практики ещё не дошли. В конце концов, шла лишь первая неделя. Жасмин подозревала, что МакГонагалл и Флитвик не желали с самого начала учебного года иметь дело с подростковыми истериками и разочарованием учеников, у которых не получались заклинания.

Зато теперь в классах стало меньше народу, и это радовало. Все начали углублённо изучать дисциплины, связанные с выбранной в прошлом году профессией. Жасмин хотела создавать защитные чары, но во время войны их мастерам часто приходилось работать в самых опасных местах, рядом с боевыми действиями. Поэтому ей были необходимы защита, чары, трансфигурация и зелья, а также несколько других предметов по выбору. На каждом занятии Жасмин встречала хотя бы одного друга. Больше всего знакомых ходило на ЗОТИ, а меньше всего — на древние руны. Этот предмет вместе с ней выбрала только Лили, и бедная рыжеволосая подруга уже совершенно не справлялась с программой.

Впервые проверить свои способности к безмолвной магии им предстояло на первом занятии по ЗОТИ. Грюм превратил кабинет в подобие дуэльного зала при академии авроров. Парты сдвинули к дальней стене и поставили перед большой доской, на которой уже были написаны заметки. В конце красовалось задание: всем, кто до конца сегодняшнего урока не сумеет без слов поразить мишень оглушающим заклинанием, надлежало написать сочинение длиной четыре фута по теории безмолвных дуэлей.

Ох, сейчас начнётся кровавая баня.

Учеников было всего семнадцать: шесть гриффиндорцев, по четыре слизеринца и когтевранца и трое хаффлпаффцев.

— Пошевеливайтесь! Времени у нас немного. Кто первым попробует оглушить манекен, не произнося заклинания вслух?

Вдоль стен выстроились манекены, а в нескольких метрах от каждого на полу провели меловую черту. Жасмин чувствовала, что на эти линии наложены разные чары. Подробностей она не знала, но готова была поспорить: в зависимости от точности попадания черта перемещалась вперёд или назад.

Никому не хотелось начинать первым и выставлять себя дураком. Жасмин просто не желала становиться наглядным примером. В нынешнем теле она успела приобрести огромный опыт безмолвных заклинаний — несправедливое, но очень полезное последствие необходимости сражаться за собственную жизнь. Грюм нетерпеливо притопывал ногой. Жасмин вздохнула, шагнула к манекену, а Мародёры подбодрили её криками, пока она подходила к меловой черте.

Грюм внимательно наблюдал за ней. Жасмин закатала рукава и достала палочку. Проделав несколько нарочито изящных взмахов, она резко повела кистью. Из палочки вырвалось оглушающее заклинание и поразило манекен. Соломенное чудище отлетело назад, а Жасмин небрежно взмахнула палочкой и шутливо поклонилась зрителям.

— Вот так, класс, и колдуют без единого слова. На войне это незаменимо: враг не поймёт, что вы рядом, пока вы не окажетесь у него под носом. Техника мисс Певерелл была безупречна, а в заклинание вложено ровно столько силы, сколько требовалось. Постарайтесь ей подражать.

Прекрасно. Теперь всему классу предстояло подражать ей. Ух, Марлин ещё оторвётся на этом по полной.

Если Дамблдор пытался настроить Грюма против Жасмин, урок аврор явно усвоил плохо. С другой стороны, в будущем Грюм всегда ценил способных людей. Оставалось надеяться, что она не превратит его во врага.

Грюм коротко хлопнул в ладоши и жестом велел остальным последовать примеру Жасмин. Она прислонилась к стене и стала смотреть, как друзья пытаются колдовать без слов. В магии, как всегда, главным было намерение, но к ним ещё не пришло понимание этого принципа. С некоторыми такого не случалось никогда. Жасмин было бы жаль узнать, что кто-то из Мародёров не способен колдовать безмолвно.

Грюм переходил от ученика к ученику и помогал им освоить безмолвные заклинания. Одним он давал советы, когда считал это необходимым, других подбадривал. После урока Лили точно понадобится ободряющая беседа. В этом Жасмин не сомневалась. Соседка по комнате нервно мяла пальцами мантию и кусала губу. Она слишком волновалась, а значит, нормально колдовать не сможет.

Грозный Глаз стоял рядом с Лили и объяснял ей основные принципы. Учителем он оказался хорошим, но впереди их ждало ещё немало уроков почти без всякого прогресса. Каждой ведьме и каждому волшебнику предстояло однажды пережить миг озарения и почувствовать, как магия отзывается без словесного толчка. В конце концов за этим последует и беспалочковая магия, хотя её пределы главным образом зависели от силы самого волшебника.

Сириус и Джеймс пока мучились, но Жасмин считала, что именно они, скорее всего, освоят заклинание первыми в классе — причём с разницей в несколько секунд, ведь на двоих у них едва набиралась одна извилина.

Оба раздражённо размахивали палочками и ворчали вместе с остальным классом, пытаясь повторить увиденное. Ремус склонился над учебником, что-то бормотал себе под нос и свирепо смотрел на палочку.

Профессор подошёл к Жасмин слева, со стороны слепого глаза. Умный человек. Он неизменно искал хоть какое-нибудь преимущество и над врагами, и над друзьями. Грюм оказался выше, чем помнила Жасмин по прошлым жизням. Впрочем, к тому времени он лишился нескольких частей тела и обзавёлся деревянной ногой. Да и набрать вес после выхода в отставку ещё не успел. К тому же нынешняя Жасмин была на несколько сантиметров ниже долговязой Гарриет.

— Итак, девочка, Дамблдор многое мне о тебе рассказал, — начал Грюм достаточно тихо, чтобы не отвлекать ворчавших вокруг учеников, но достаточно громко, чтобы Жасмин перестала следить за друзьями.

— И что же директор Дамблдор обо мне сказал? Не знала, что мы так близки.

Сириус прорычал что-то после очередной неудачи.

Грюм ухмыльнулся, и на щеке появилась ямочка, о которой Жасмин прежде не подозревала.

— Утверждал, будто ты опасна и очень могущественна. Я сомневался, но ты превосходно владеешь своей магией, а меня это скорее впечатляет, чем тревожит. Юфимия очень хорошо о тебе отзывается. Она много лет была моей начальницей, и мне нравится думать, что у неё исключительное чутьё на лучших ведьм и волшебников.

Жасмин тоже хотелось в это верить. Юфимия лично отбирала лучших авроров и сотрудников магического правопорядка, которым предстояло служить Министерству в следующие двадцать лет.

— Я рада, что не разочаровала вас и оправдала ожидания моего опекуна. В конце концов, главное в магии — намерение, а я очень ясно представляю, что именно должна сделать моя магия.

— Поэтому, девочка, ты многого добьёшься на моих уроках, а одноклассники, скорее всего, будут тебя ненавидеть, пока не поймут предназначение собственной магии.

Жасмин увидела, как Ремус несильным безмолвным взрывным проклятием толкнул Джеймса прямо на Сириуса, после чего все трое принялись возиться. Двое оставшихся Мародёров набросились на Лунатика и потребовали раскрыть секрет. Лили и Северус смотрели на происходящее с лёгким ужасом, но главным образом с весельем. Классу не помешала короткая передышка перед возвращением к безмолвным заклинаниям. В конце концов, им предстояло заниматься этим на всех предметах в течение целого года.

В этой временной линии у Жасмин имелась цель — куда более ясная, чем в прежних жизнях. Спасти будущие поколения волшебных семей от исчезновения было важно, но здесь на неё полагались люди, которых она могла уберечь от предотвратимой беды.

И Жасмин позаботится о том, чтобы Мародёры всю жизнь могли толкаться и дурачиться, а Лили — смеяться и наслаждаться магией такой, какая она есть. Она сделает так, чтобы у Северуса было хоть какое-то детство, а потом он работал в знаменитых лабораториях по всему миру вместо того чтобы до конца своей несчастной жизни оставаться в школе.