Времена иные (гет)

Искать повод для встречи с князем не пришлось. Алису вызвали в тот самый особняк, где она когда-то призналась, что Роланд знает все их секреты. «Надо же, какое совпадение», — иронично подумала девушка, трясясь в стареньком такси. Она была готова побиться об заклад, что у Летописца были собственные интересы в Кракове. И, похоже, он решил, что она пригодится. А её недавний разговор о брате дал ему идеальную зацепку для вежливого приглашения. За счёт князя, естественно.

Алиса вошла в особняк, сняла обувь у порога. Босые ноги тут же утонули в густом мехе медвежьей шкуры. Она на мгновение задержалась, наслаждаясь непривычно приятным ощущением, затем прошла дальше. Князь ждал её в гостиной, где от былого погрома не осталось и следа. Казимир сидел в кресле и задумчиво смотрел на огонь в искусственном камине — пламя было на удивление реалистичным, хотя вампир никогда не спутал бы его с настоящим.

— Скажи, ты никогда не пыталась обойти своё клановое проклятие? — спросил он вместо приветствия.

— Было дело, пан, — честно ответила Алиса. — Я пробовала кровь крысы. Иностранной, кстати. Но не подошла.

— Мерзко, — брезгливо поморщился Казимир, но выглядел при этом довольным. — Такое уж наше племя, вентру Минска. Мы всегда прощупываем границы дозволенного.

Алиса поняла, что князь говорит не только о своих потомках, но о всей своей родословной, о специфической черте, присущей именно их линии.

— И иногда немного переходим их, — продолжил он, его голос приобрёл заговорщицкие нотки. — Не сильно. Не настолько, чтобы Камарилья сочла это предательством. Но мы создаём разницу. Я создаю разницу. И мы расширяем наши возможности.

Князь сладко потянулся, и его кресло, и вся комната вокруг, казалось, излучали уют и безопасность. Это была иллюзия, и Алиса это знала.

— Садись, не стой столбом, — приказал он. — Я хочу втравить тебя в авантюру, которая может стоить тебе жизни. Если будешь иметь вид исполнительной секретарши, так и прощелкаешь всё самое интересное. Ты — бунтарка и авантюристка. И мне это нравится.

Алиса почувствовала, как от его слов по позвоночнику прокатилась сладкая, опасная дрожь. Он видел её душу насквозь и играл на самых потаённых струнах.

— И в то же время ты достаточно осторожна и последовательна, — добавил он. — Это раздражает, но необходимо для успеха. И ты верна. Жаль, не только мне.

— В смысле? — насторожилась Алиса.

— Твой братец, Летописец, который мне тут намекнул про твои душевные терзания, Павел… ах да, ещё тот гуль-шабашит. Я всех перечислил? Чёрт, забыл про Николая. Ну, да ладно. Так вот, Вадим… — он произнёс имя с лёгкой насмешкой. — Обычно, когда неонаты просят о подобном, их сиры устраивают им порку, чтобы всякий бред вылетел из головы. Но твой случай — особый. Да, панночка, такое бывает чаще, чем ты думаешь. Я не буду обещать защиту твоему брату, но разговор с ним я пообещать могу. Однако позвал я тебя, конечно, не за этим.

— Чего вы хотите? — прямо спросила Алиса, чувствуя, как в воздухе сгущается нечто важное.

— Краков, — слово прозвучало как выстрел. — Я хочу, чтобы ты поехала в Краков и помогла там. Краков — вампирская мечта и головная боль нескольких столетий. Раньше это был оплот инквизиции. Но после того как с помощью одного хитрого анализа выяснилось, что тамошнее Копьё Судьбы — искусно выполненная копия, их пыл поубавился. Тебе ничего не напоминает эта история?

Он сделал паузу, давая ей уловить намёк.

— Слушай дальше. По заверениям Летописца, там находится книга. Та самая. И эту книгу нужно вернуть. Собрана экспедиция. В неё вошёл мой давний союзник, князь Прушкова, и я могу отправить туда тебя.

— Зачем там я? — не поняла Алиса. — Я не дипломат и не солдат.

— Чтобы вернуть долг Войцеху. Обеспечить успех важного мероприятия. Ты — неонатка, — его губы тронула улыбка. — Если получится — получишь уважение и влияние. Если накосячишь — про твой провал быстро забудут. Идеальный разменный материал.

Казимир наклонился вперёд, и его взгляд стал острым, деловым. Вся расслабленность исчезла без следа.

— Слушай внимательно.

Он подробно, чётко и без прикрас изложил суть предстоящей операции. Алиса слушала, затаив дыхание, осознавая весь масштаб риска и возможности. Казимир держался комфортно, его жесты и мимика по-прежнему говорили о расслабленности, но теперь Алиса понимала — это была расслабленность хищника, уверенного в своей силе. Он общался с ней очень доверительно, а его упрёки насчёт её «разделённой верности» были лишь формальностью, данью протоколу.

И когда он закончил, Алиса осознала ещё одну вещь. О Елене, её погибшем гуле, он не вспомнил ни единым словом. Словно её никогда и не существовало. Так, проходная игрушка, на которой молодёжь учится.