Ветер с Севера (гет)

Отчаянный, мощный крик князя, больше напоминающий рев раненого медведя, потряс стены донжона почти до самого основания. От тяжелых ударов вниз посыпались мелкие камушки да вспорхнули с окрестных веток птицы.

Эргард постоял несколько секунд посреди разгромленного кабинета, беспомощно оглядываясь по сторонам, а после сел прямо на пол и в отчаянии обхватил голову руками.

Словно в насмешку, в окошко лился яркий солнечный свет. Мягко шелестела молодая листва. Чирикали какие-то мелкие птахи.

Эргард рвано, тяжело вздохнул и пробормотал:

— Я все испортил?

Стоявший у окошка Горгрид промолчал.

— Конечно, испортил, — продолжил князь и устремил больной, беспомощный взгляд на друга. Тот снова ничего не ответил. — Скажи хоть что-нибудь, пожалуйста! Что я плохой князь, что я сам виноват в создавшемся положении. Что это по моей вине началась война с Гроимом, которая обескровила Вотростен. Что я сам запросил у Фаираина помощи. Что это из-за моей собственной глупости я вынужден теперь жениться на магичке. Проклятье!

Эргард порывисто вскочил и, схватив ближайший чудом уцелевший стул, запустил им в стену.

Горгрид сложил руки на груди и оперся спиной о подоконник. Эргард вновь рвано вздохнул и посмотрел на друга:

— Хотя бы побей меня, что-ли...

С губ Горгрида сорвался тяжелый, печальный вздох:

— Это не спасет положения.

— Тогда скажи, что я сам виноват и что ты меня просил подумать.

— Это уже ничего не исправит.

— Тогда что мне делать?

Плечи Эргарда вновь беспомощно поникли, голова опустилась, и Горгрид было дернулся, будто хотел подойти, однако стиснул зубы и остался стоять на месте.

— Что мне делать? — уже в который раз за этот день спросил Эргард у друга.

— Взрослеть, — коротко ответил тот. — Ты уже давно не мальчик, мой друг, тебе тридцать шесть лет. Но ты застрял в своем подростковом бунте и делаешь непростительные ошибки. Ты инфантильный. У тебя нет привычки думать. Нет привычки к ответственности. Тебя слишком избаловали.

— Знаю, — пробормотал князь и вновь опустился на пол.

Горгрид в конце концов не выдержал и, подойдя ближе, сел на пол около него.

— Ты добрый человек, Эргард, — заявил советник уверенно. — И всегда таким был, несмотря на все свои недостатки. И это тоже сыграло с тобой злую шутку. Ты не подозреваешь в других людях зла. А оно есть. Джараак давно подбирался к Вотростену. Но ты решил, что если ты сам ни за что не нарушил бы договор, то и он поступит так же. Тебе нужно взрослеть, Эргард. Нужно учиться думать и править, как князь, а не как маленький мальчик, которому дали поиграть во власть. Никто не придет исправлять твои ошибки, надо это делать самому.

— Как? — спросил просто князь, не поднимая головы.

— Пока не знаю, — признался Горгрид. — Надо подумать. Запутал ты все основательно. Обескровленный Вотростен, Гроим у наших границ, в скором времени княгиня-колдунья на троне.

— Наверное, лучший выход — броситься на меч, — неожиданно заявил Эргард.

Взгляд Горгрида стал острым, словно лезвие меча.

— Это ничего не изменит, — уверенно заявил он. — Просто Гроим на правах победителя войдет в Вотростен и приведет магов. Наша страна и наш народ будут окончательно уничтожены, если ты струсишь. Наследников у тебя нет. Надо исправлять ошибки, Эргард, а не бежать от них.

Плечи Эргарда дрогнули, он опустил голову еще ниже и беспомощно ткнулся лбом другу в плечо.

— Ох, Тата, — пробормотал Горгрид. — Видела бы сейчас твоя невеста, до какой степени ее жених рад ее скорому прибытию.

Советник обнял своего друга-князя за плечи, и тот, не выдержав напряжения последних месяцев, заплакал.

Будущее рисовалось обоим мрачным и беспросветным, будто замазанное черной краской окно, сквозь которое не пробивается ни единого лучика солнца.