Изменчивая жизнь Дореи Поттер (джен)

— Легилименс, — Дора сделала сложный взмах палочкой. Невидимый, как и у всех ментальных заклинаний, луч врезался в Луи, и она почувствовала, как её заклинание наконец удаётся и как она проваливается в чужой разум.

Там не было абсолютной тишины и пустоты. Окклюменционные барьеры всегда несовершенны. Даже окклюменционные барьеры мастеров пропускают наружу поверхностные ощущения непреложных истин, пронизывающие каждое воспоминание. Ощущение тянущей вниз гравитации, знание собственного имени, периодичность естественных вдохов и выдохов и всё остальное, что начиналось с рождения и заканчивалось смертью. Вы могли скрыть всё остальное, но эти вещи скрыть было нельзя.

— Вижу, у тебя получилось, — произнёс Луи, глядя на лицо Доры, одновременно торжествующее и растерянное. — Теперь попробуй снова. На этот раз я помещу одно из моих воспоминаний над барьером, чтобы ты могла вспомнить его вместе со мной.

— Ладно, — серьёзно кивнула Дора.

— Чтобы тебе было проще понять увиденное, это будет воспоминание о том, как я смотрю на василёк, — добавил Луи перед тем, как Дора снова подняла палочку. — Первое время я буду показывать тебе только нейтральные воспоминания, почти лишённые эмоций, чтобы не перегружать тебя ими.

Дора уже знала, что легилимент ощущает все чувства, содержащиеся в воспоминаниях человека, в разум которого он погружается. Не только видит то, что видели тогда его глаза, и слышит то, что тогда слышали его уши. Но и чувствует запахи, которые он тогда чуял. Чувствует текстуру предметов, которых тогда касались его пальцы. Чувствует боль, которую ему тогда причиняли. Чувствует эмоции, которые тот тогда испытывал.

Раньше Дора думала, что легилименция похожа на фотографии со звуком. Всё оказалось гораздо глубже и сложнее.

— Легилименс, — снова произнесла Дора и снова провалилась в чужой разум.

Тянущая вниз гравитация. Равномерные вдохи и выдохи.

Ритмичное биение сердца. Знание собственного имени. Солнечный свет, согревающий глаза сквозь закрытые веки. Тяжёлое ощущение в ногах от долгого путешествия. Тонкий влажный стебель в руке. Резкое чирикание птицы где-то далеко.

Веки открываются и он видит в своих широких пальцах тонкий тёмно-зелёный ствол с фиолетовым соцветием на конце.

— Мне нравится это! — сказала Дора, когда воспоминание отступило и окружающая реальность вернулась к ней. — Я думаю, васильки теперь мои любимые цветы!

— Это ненадолго, — ответил Луи, слегка улыбнувшись. — Ты чувствуешь моё очарование васильками, потому что ты получила его вместе с этим воспоминанием. Остаточные эффекты легилименции могут длиться до десяти дней, после чего полученные с ними чувства угаснут и ты снова станешь в полной мере собой... — Дора обеспокоенно посмотрела на него и он добавил. — С опытом ты научишься противостоять этому и сохранять собственную идентичность неизменной, но в начале обучения это неизбежно.

Дора продолжала заниматься, погружаясь во всё новые и новые воспоминания Луи. Они наполнили разум Доры странной уравновешенностью и покоем, словно ничто не могло потревожить её в этом неспешном мире.

Она знала, что это не её собственные чувства и не её собственный покой, но они ощущались как её собственные и она не могла почувствовать разницу. Она двигалась медленнее, разговаривала мягче и чаще гуляла по лесу вокруг дома, наслаждаясь природой сильнее, чем когда-либо раньше. Она помогала своему отцу со сбором ингредиентов, собирая упавшие перья пищух по утрам, вращающиеся лепестки по вечерам и лунных плывунов по ночам.

Луи рассказывал, что во время работы в больнице Святого Мунго использовал собственные воспоминания, чтобы временно снизить частоту и интенсивность приступов послеобливиационного стресса у своих пациентов. Он помещал эти воспоминания в их разумы, чтобы помочь им сохранять здравомыслие и вести себя спокойнее в течение примерно десяти дней. Это не было лечением, но это давало возможность для спокойного проведения лечения.

В Святом Мунго было немало людей, пострадавших из-за заклинания обливийэт. Несколько лет назад Дора читала в газете историю о Янусе Керроу, который пытался научиться этому заклинанию вместе со своим другом. Его друг хотел стереть ему воспоминания о синем яблоке в коробке, но вместо этого стёр все воспоминания о синем цвете. Из-за неопытности он разрушил большинство воспоминаний, в которых присутствовало что-то синее, и Янус Керроу оказался на этаже для безнадёжно утративших рассудок.

Раньше Дора думала, что опасен только обливийэт, который стирает большое количество воспоминаний, но Луи рассказал ей, что потеря даже одного воспоминания может привести к плохим последствиям. Многие больные попали в Святое Мунго после того, как стирали себе воспоминание о тяжёлом страшном событии. Изменения личности, произошедшие во время этого события, не исчезали после того, как оно было стёрто, а неспособность объяснить самому себе причину собственных переживаний лишь ухудшало состояние людей, потому что, как сказал Луи, людям было проще иметь дело с объяснимым, каким бы плохим оно ни было, чем с необъяснимым. Естественные механизмы восстановления психики переставали работать, человек страдал от регулярных приступов так называемого послеобливиационного стресса.

Дора решила никогда не использовать заклинание обливийэт. Она уже знала его жесты, потому что недавно увидела их в одной из домашних книг и на всякий случай запомнила. В той книге было предупреждение об его опасности, но совсем не такое пугающее, как то, что рассказывал Луи.

* * *

Возвращаясь после очередной прогулки по лесу вместе с новой пойманной крысой, Дора неожиданно увидела Ремуса, сидящего на крыльце Хиллардов вместе с восьмилетним Каспером Хиллардом.

— Что ты тут делаешь? — рассеянно спросила Дора, останавливаясь у крыльца. Насколько она знала, её брат был дома и не собирался встречаться с друзьями сегодня. Он всё утро жаловался ей на скуку из-за этого.

— Мы учим деление в столбик! — ответил Каспер и недовольно высунул язык.

— О, привет, Дора, — сказал Ремус. — Да, мы именно это и делаем... Пару дней назад я немного помог Касперу с задачками, пока ждал Джеймса... И мистер Хиллард спросил меня, не хочу ли я немного подработать учителем.

— Профессор Ремус! — весело заявил Каспер.

— Профессор Ремус, — рассеянно повторила Дора, улыбаясь мягкой улыбкой Луи, воспоминания которого переполняли её сейчас. — Думаю, тебе это подходит. Ты терпеливый и внимательный... И даже когда я оглушила тебя сонными чарами, ты воспользовался моментом, чтобы научить меня правильному произношению...

— Я был бы счастлив, если... — воодушевлённо начал Ремус, — но не думаю, что я достаточно хорош для работы профессором.

— Ты только перешёл на четвёртый курс, есть ещё время стать достаточно хорошим, — пожала плечами Дора и пошла дальше. — Ну, не буду вас отвлекать от деления в столбик.