Легенда о Синархе (гет)

Закат в Обители был по-особенному прекрасен. Звёзды проступали на небе раньше обычного, ещё не дожидаясь полной темноты, а последние солнечные лучи разливались по горизонту невероятной, переливчатой гаммой — от нежно-розового до глубокого, густого янтаря.

На этом фоне Древо Иггдрассиль выглядело сказочно, словно само время замерло в его ветвях. Казалось, этот уголок земли — не часть леса, а обрывок рая, занесённый случайно куда-то.

Особняк же, напротив, почти терялся на этом великолепном пейзаже. Его окна отражали закатные блики, и было трудно разглядеть, где за стёклами уже зажглись огни, а где — лишь игра угасающего света.

В трапезной слышался негромкий, ритмичный звон приборов и тихое позвякивание посуды. Люстра под высоким потолком заливала помещение ярким, ровным светом, но атмосфера оставалась сдержанно-мрачной — виной тому тяжёлая тёмная мебель, дубовые панели на стенах и глубокие тени, залёгшие по углам. Даже свет здесь словно густел, оседая на полированных поверхностях столов.

За длинным столом царила сдержанная, вечерняя тишина. Арко сидел лениво на кресле, ковыряясь в ужине, напротив него Порта, уткнувшись в телефон, рассеянно подносила ложку ко рту. В углу, ближе к окну, расположилась Ева, а в самом конце стола, словно специально, подальше от всех, — Джоанна.

Она уже не выглядела той измученной пленницей, что выбралась из подземелья. Волосы аккуратно заплетены в косу, одежда чистая и опрятная, лицо ухоженное. Но аппетита не было — еда на её тарелке оставалась почти нетронутой. Девушка старательно прятала взгляд, опуская глаза в тарелку, будто надеялась стать невидимой.

Арко же, напротив, то и дело бросал в её сторону откровенные, изучающие взгляды. В его глазах читалась не просто настороженность — глухое, въевшееся недоверие. Он явно не собирался делать вид, что ведьма для него — просто ещё одна гостья Обители.

Едва Джоанна поднесла вилку ко рту, как прозвучал голос чародея.

— Честно говоря, я никогда не встречал ведьму. Хотя отец много о них рассказывал. И в основном — нехорошее.

Девушка тут же отложила прибор и выпрямилась, обратив на него пронзительный взгляд.

— И что же, нехорошее ты слышал о ведьмах?

Арко невозмутимо пожал плечами, его голос сочился поддельной вежливостью.

— Что вы любите плести интриги, сеять панику, устраивать кровавые шабаши… и даже приносить в жертву младенцев.

Она выслушала молча, не дрогнув. Лишь плотнее сжала губы.

— Это тебя так в детстве пугали? — холодно поинтересовалась она. — Или ты всерьёз считаешь, что я приношу в жертву младенцев?

Он поёрзал на стуле, выпрямился и чуть нахмурился, не сводя с неё взгляда.

— Ну… — протянул он не слишком уверенно, — насчёт младенцев я не знаю. Но в тебе определённо что-то не так.

— Ах, ну конечно, — в её голосе зазвенел сарказм. — Если ты ведьма — значит, сразу творишь гадости.

Она сделала паузу и добавила, пристально глядя на него:

— А знаешь, что я слышала о высокородных лордах Рейвенхольта? Что они выше собственного носа ничего не видят. Жадные, лицемерные, и не прочь набить карманы, пока простой люд ищет кусок хлеба. А некоторые так его и не находят. Вас не волнуют обычные люди. Вам нужны лишь шелка, да золото.

Порта оторвала взгляд от телефона и перевела его на брата. Тот заметно напрягся: пальцы его нервно застучали по столешнице, на лице застыла тень растерянности, которую он тщетно пытался скрыть за маской невозмутимости.

— С чего ты взяла, что в Рейвенхольте голодают? — спросил он, и в его голосе исчезла прежняя насмешливость.

Джоанна ответила без колебаний, глядя ему прямо в глаза:

— Ты хоть раз бывал среди простых людей? Спрашивал, как им живётся? — она выдержала паузу. — Но откуда тебе это знать? Легче их просто не замечать и получать всё, что пожелаешь. Так, же поступают лорды?

Он отвёл взгляд куда-то в сторону от стола, его слова прозвучали скомкано, без прежней самоуверенности.

— Ну… я не совсем лорд, — он замялся. — Но впервые слышу, что в Рейвенхольте такое творится. Хотя… я бываю среди простых людей. В основном в столице, но бываю.

— Так ты из столицы. И почему же ты не лорд? По тебе не скажешь, что ты беден. Или ты какой-то богатый торгаш? — она засыпала его вопросами, не давая опомниться.

Он дёрнул плечом, отводя взгляд, явно пытаясь уйти от ответа. Слова застряли где-то в горле — говорить правду не хотелось, зная, какая последует реакция.

Ева, сидевшая рядом и наблюдавшая за этой сценой, мягко, но отчётливо произнесла:

— Он граф.

Джоанна замерла. Её уверенный, колючий тон мгновенно угас, уступив место настороженности.

— Подожди… — голос её стал тише. — Ты — сын Эрвальда Калестрина? Правящего графа Рейвенхольта?

Арко встретил её взгляд. В нём читалась неловкость, но он не собирался отнекиваться. Порта, не проронив ни слова, продолжала пристально смотреть на ведьму.

Джоанна почти беззвучно, словно про себя, проговорила:

— Значит, ты тот самый Арковальд Калестрин… Как же я не догадалась сразу.

Ева, услышав незнакомое имя, тут же вопросительно уставилась на чародея:

— Так тебя Арковальд зовут?

Он дёрнулся, взгляд его стал растерянным.

— Не вздумай меня так называть, — тихо, сквозь зубы ответил он.

— Почему? — искренне удивилась Ева, но её вопрос повис в воздухе — Джоанна резко поднялась, отодвинув тяжёлый стул.

Она опустила глаза и выпрямилась, а голос стал отстранённо-формальным:

— Простите меня, ваша светлость. Я позволила себе лишнего и говорила неподобающе. Мне очень жаль.

Чародей тоже вскочил, на его лице читалось не просто смущение — настоящая мука.

— Ой, только давай без этого… всего, — он махнул рукой, подбирая слова. — Мне в моём доме этой хваленой вежливости по горло хватает. Не надо мне почестей. Ты бы еще поклонилась мне, — вырвалось у него с горькой иронией. — Не делай так. Просто… называй меня Арко. Без всяких «милордов» и «ваших светлостей».

После этих слов он тяжело выдохнул, и напряжение в его плечах заметно спало. Джоанна смотрела на него с откровенным удивлением, словно видела перед собой не графа, а кого-то совсем иного — и не знала, что ответить.

— Да и ты правильно сделала, что сказала всё это, — добавил он уже намного спокойнее, без прежней горячности. — Теперь я хотя бы знаю, что поведать отцу. Я просто… редко бываю дома. И не знаю, что там на самом деле творится.

Джоанна заметно расслабилась, хотя в её осанке всё ещё чувствовалась сдержанность.

— Я, пожалуй, пойду, — произнесла она, опуская взгляд. — Сегодня у вас будет собрание. Лучше приведу мысли в порядок до него.

Она вышла из-за стола, оставив нетронутый ужин на тарелке. Арко бросил на неё короткий взгляд — на этот раз без прежнего осуждения. В нём сквозило скорее любопытство, смешанное с чем-то, чему он сам ещё не нашёл названия.

Ева тут же поднялась следом.

— Я с тобой. Мне тоже надо к себе, — она мягко улыбнулась и двинулась за Джоанной, и их фигуры одна за другой скрылись в полумраке коридора.

Чародей лениво откинулся на спинку кресла и сдвинул брови, глядя на сестру.

— Ты чего в рот воды набрала? Ни слова за весь вечер не проронила. Могла бы хоть поддержать, — в его голосе сквозило плохо скрытое возмущение.

Порта подняла на него пронзительный взгляд, выпрямилась и заговорила ровно, без тени сочувствия:

— Ты сам начал разговор с ведьмой. Сам и выкручивайся. За язык тебя никто не тянул. А я лично не собиралась с ней беседовать.

Она вернулась к своему телефону, давая понять, что аудиенция окончена.

Арко промолчал, его взгляд стал задумчивым, почти отстранённым.

— Ты знала, что у нас творится дома? — тихо спросил он, не глядя на сестру.

Порта подняла на него глаза, оторвавшись от экрана.

— Нет. Мы всё время здесь, не забывай, — она сделала короткую паузу. — Да и не стоит верить каждому слову ведьмы.

— Будет плохо, если это окажется правдой, — тихо проговорил он, в его голосе не осталось ни следа прежней самоуверенности.

* * *

В мрачном коридоре шаги отдавались глухим эхом, растворяясь в тенях высоких сводов. Ева почти настигла Джоанну, которая, угнетённая, торопилась к себе в комнату, словно надеясь укрыться от всего сразу.

— Постой, — окликнула её Ева.

Она проговорила через плечо, не сбавляя шага. В её голосе звучала усталая горечь:

— Мне явно здесь не рады.

Ева мягко, но настойчиво преградила ей путь, заглядывая в лицо.

— Я прекрасно тебя понимаю. Арко вёл себя неприлично. У него просто своеобразный характер, — она попыталась сдавленно улыбнуться.

— Как и у всех лордов его страны, — резко отрезала Джоанна. — Это не удивительно.

— Не знаю, как у них там, — тихо сказала Ева, — но мне кажется, ему просто нужно время. Он слишком погорячился с тобой, — она помолчала, а затем добавила твёрже: — Я уверена, что ты не плохая, Джоанна.

— С чего ты взяла? — в её голосе проступила горькая, усталая ирония. — Может, я и правда злая ведьма?

— Если бы ты была злая, я бы это почувствовала.

— Почувствовала? — Джоанна заинтригованно вглядываясь в неё. — Ты что, какой-то медиум?

— Не совсем, — Ева помедлила. — Я Синарх.

Ведьма нахмурилась, перебирая мысли.

— Прости, но мне это слово незнакомо.

Ева смущённо повела плечом.

— Ну… это вроде человека, наделённого силой Бога.

Джоанна замерла, переваривая услышанное.

— Так то, что я тогда видела… это была твоя божественная силы?

— Что-то вроде того, — неловко ответила она, отводя взгляд. — Но я пока её осваиваю. Она не всегда слушается. Да и я сама до конца не понимаю…

Её голос стих, повиснув в холодном воздухе коридора. Затем Ева задала новый вопрос:

— А как так вышло, что ты оказалась в тюрьме у Дракулы?

Джоанна опустила глаза, и голос её стал глуше с усталостью.

— Это длинная история. В Ниттервейне я занималась фармацевтикой. Готовила лекарства, зелья. Помогала тем, кто нуждался, — она сделала паузу. — Но во Владении не приветствуется помощь чужакам. Ведьмы этого не любят. А ко мне обращались многие… из других стран. Из-за этого некоторые из моего ковена, решили меня избить, связать и продать на чёрный рынок магов.

— Какой ужас, — выдохнула Ева, нахмурившись.

Ведьма едва заметно кивнула.

— Потом меня нашёл высший вампир, по имени Вальдемар. Он меня выкупил. Но едва я поверила, что избавилась от одних цепей — на меня надели новые. Меня держали в страхе, угрожали. В обмен на жизнь я варила им зелья и эликсиры.

— Какой же кошмар тебе пришлось пережить.

— Это большое чудо, что вы меня нашли, — отозвалась Джоанна, в её голосе впервые за весь вечер проступила не горечь, а усталая благодарность.

— Не беспокойся. В Обители ты в безопасности, — Ева говорила мягко, со спокойной уверенностью. — Сюда не может проникнуть зло. Да и здесь полно Хранителей — явно не пропадёшь, — она помолчала, а затем добавила твёрже: — И цепи тут на тебя никто не набросит. Я тебе обещаю.

Джоанна молча смотрела на неё, и в её синих глазах что-то дрогнуло. Она не ответила, но едва заметно кивнула.

— Надеюсь, меня граф не выживет отсюда, — тихо проговорила она, в её голосе звучала едва сдерживаемая тревога. — Иначе… мне пока некуда идти.

Ева покачала головой, и твёрдо сказала:

— Я ему этого не позволю. Да и не думаю, что Арко способен на такое. А вообще, здесь всё решает отец Данте.

Джоанна заметно смягчилась, на лице её мелькнуло нечто вроде робкого облегчения.

— Это очень необычный человек… ваш священник. Он принял меня. Дал кров, — она помедлила. — Даже не спросил ничего. А просто посмотрел в глаза.

— Значит, тебе не о чем переживать, — улыбнулась Ева. — Отец Данте по-настоящему добрый. Он заботится обо всех, кто здесь живёт, — она сделала паузу. — А за Арко не беспокойся, я с ним поговорю.

Наступила тишина, мягкая и спокойная, словно слова наконец исчерпали себя.

— Ладно, я пойду, — проговорила ведьма. — Скоро встретимся на собрании. Я расскажу всё, что знаю.

Ева с лёгкой улыбкой кивнула. Они разошлись бесшумно — одна скрылась за дверью своей комнаты, другая направилась дальше по коридору. Тишина вновь окутала сумрачные своды Обители, но теперь в ней не было напряжения — лишь выжидательное затишье перед новой раскрытой тайной.