ГривИстория (джен)

— Крафт! Смотри, что я принесла!

Тростинка влетела в мыловарню с таким энтузиазмом, что я даже не удивилась — привыкла. Зато удивилась, когда увидела книгу. Толстенная, в твердом переплёте, с потрепанными уголками и названием, вытисненным золотом: «Полное лукошко».

— Что это? — я вытерла щупальца о фартук.

— Справочник по грибам! — Тростинка плюхнула фолиант на стол. — Автор — Спаркли Хоуп. Мисс Страница сказала, это лучшая книга о грибах в Эквестрии. Написано простым языком, без заумностей. Я подумала, тебе пригодится.

Я открыла книгу. Крупные буквы, понятные рисунки, и правда — без заумностей. В первой же главе автор объясняла, как отличить съедобный гриб от поганки: «Если сомневаешься — не бери. А если взял и сомневаешься — выбрось. А если съел и сомневаешься — беги к лекарю».

— Занятно, — хмыкнула я.

— А ты ищи! — Тростинка уже пролистывала страницы. — Вот, смотри. Сыроежки Беглые Зрячие. Те самые, про которые Мэттер рассказывала.

Я углубилась в чтение.

«Сыроежка Беглая Зрячая (Russula Carmina Sighted) — гриб, который бегает. Размером с крупную крысу. Шляпка белая, с синими «глазами» концентрическими кругами. Ножка тонкая, гибкая, с корешками на конце.

Обитает в светлых лиственных лесах. Вечнодикого леса избегает — там темно, а сыроежки любят солнце. Питается мелкими животными и насекомыми, которых ловит с помощью корешков. Способна кульбитировать через голову, развивая приличную скорость.

Сезон размножения — ранняя осень. В остальное время споры не созревают, и гриб относительно безопасен (если не считать стремления вцепиться в Вас корешками с целью самозащиты).

Способ ловли: сыроежка видит угрозу (в том числе тень от нависшего предмета). Поэтому приближаться к ней надо аккуратно, с той стороны, куда «глаза» не смотрят. Ловить лучше всего «сетью» — набрасывать материю или распускать по земле веревки, чтобы гриб бежал прямо в ловушку.

Вкус: приятный, грибной, напоминает белый гриб. Перед готовкой необходимо удалить корешки (они жесткие) и «глаза» (они горчат)».

Я оторвалась от книги.

— И где их искать?

— На опушках, — ответила Тростинка. — Где солнце. И на полянах. Там, где светло.

— А Вечнодикий лес?

— Не подходит. Там темно.

Я задумалась. Светлые леса, опушки, поляны — это недалеко. В паре часов ходьбы от дома.

— Крафт, — Тростинка посмотрела на меня серьезно. — Ты пойдешь?

— Пойду, — решила я. — Но одна.

— Почему?!

— Потому что я иду охотиться, — я посмотрела на щупальца. — Не спасать. И не учить. Охотиться. Это не для детей.

— Я не маленькая!

— Ты умная и взрослая не по годам, — я погладила ее по голове. — Но грибы эти — хищники. И хоть книга говорит, что они безопасны вне сезона размножения, я не хочу рисковать.

— Тогда возьми Молота!

— Молот нужен в кузнице.

— Мэттер!

— Мэттер ученый, а не охотник.

— А себя ты взяла? — Тростинка уперла копыта в бока.

— Себя — да, — улыбнулась я. — Потому что у меня есть щупальца и рефлексы бывшей злодейки. А у вас — нет. Идем ужинать.

* * *

Лес встретил меня тишиной.

Я ушла после завтрака, когда солнце поднялось достаточно высоко. Шла час, потом второй. Остановилась на опушке, где березы расступились, открывая поляну, залитую светом.

— Здесь, — прошептала я.

Щупальца разошлись веером, прощупывая землю. Тишина. Только птицы поют.

Я сделала шаг вперед. Еще шаг... И увидела их.

Три белые шляпки торчали из травы на краю поляны. Они не двигались, но я чувствовала — смотрят. Те самые синие капли-«глаза» блестели на солнце.

— Ага, — я улыбнулась.

Щупальца приготовились.

Часть 4. Охота

Я решила действовать по книге. Медленно подкралась с той стороны, куда «глаза» не смотрели — со спины. Щупальца поднялись в воздух, зависли над грибами...

И те рванули с места.

Кульбит, еще кульбит — и три белых шляпки уже на другом краю поляны. Они двигались быстрее, чем я ожидала.

— Хитрые, — проворчала я.

Щупальца метнулись следом, но грибы уворачивались, как ужи. Одна прядь чуть не схватила крайнего, но тот отпрыгнул в сторону и скрылся в траве.

— Ладно, — я выпрямилась. — Играем по-другому.

Я расстелила щупальца по земле — широким веером, почти незаметно среди травы. Сама встала с той стороны, откуда грибы бежали ко мне. И медленно пошла вперед.

Сыроежки заметили угрозу. Они заметались, пытаясь уйти, но щупальца уже замкнули круг. Одна прядь сомкнулась, вторая, третья...

— Есть! — я рванула.

Грибы попадали в ловушку, как перепуганные мыши. Щупальца сжались, хватая их за корешки. Те дергались, пытались вырваться, но я держала крепко.

— Сильные, — удивилась я. — Для крысоразмерных грибов.

Корешки скребли по щупальцам, пытаясь впиться, но кожа была слишком толстой. Грибы не могли причинить вред — только дрыгались и, кажется, шипели.

— Успокойтесь, — сказала я. — Вас съедят. Это почетно.

Грибы не успокоились. Но это уже не имело значения.

Я открыла «карман» и отправила туда грибы — одного за другим. Они замерли в темноте, обездвиженные, но живые.

— Три, — посчитала я. — Мало.

Я прошлась по поляне еще раз. Нашла два гриба, прятавшихся под березой. Потом еще один — в овражке.

— Шесть. Хватит на ужин.

Я уже собиралась уходить, когда услышала шорох.

Рефлексы сработали раньше, чем я успела подумать.

Щупальца выстрелили в кусты, — пять прядей одновременно. Ветки захрустели, листья полетели, но...

Никого.

Я подошла ближе. Щупальца шарили по земле, по кустам, но находили только ветки и старую листву.

— Померещилось, — сказала я себе.

Но что-то не давало покоя.

Я раздвинула кусты щупальцем и замерла.

В кустах, свернувшись калачиком, лежал... щенок. Из веток. Маленький, размером с кошку, с едва заметными зелеными глазками-бусинками.

Древолк.

— Ох ты ж, — выдохнула я.

Щенок не двигался. Я осторожно тронула его щупальцем. Ветки были тёплыми, живыми. Он спал.

— Или притворяется, — прошептала я.

Я отступила на шаг. Потом на второй. Потом развернулась и пошла прочь.

— Нельзя, — сказала я себе. — Нельзя тащить на базу неизвестно что. Мало ли, мамаша рядом. Или стая. Или он сам проснется и устроит погром.

Я шла и все повторяла: нельзя, нельзя, нельзя.

Но щупальца тянулись назад. К щенку. К веткам. К чему-то, что показалось мне знакомым.

— Нельзя, — рявкнула я уже вслух. — Я иду охотиться. А не спасать.

И ускорила шаг.

Уже на опушке я вспомнила, что щенок — хищник. И что хищники умеют идти по следу.

— Глупая, — сказала я себе. — Глупая, глупая, глупая.

Я вернулась. Осторожно, стараясь не шуметь, обошла кусты с щенком по широкой дуге. Потом еще раз. Потом заметала следы, как умела в той, прошлой жизни: петляла, ходила по воде, благо ручей рядом, прыгала с камня на камень, перелезала с дерева на дерево.

— Теперь не найдт, — выдохнула я, когда вернулась на тропу.

Щупальца все еще тянулись назад. Я мысленно приказала им успокоиться.

— Мы идем домой. К семье. К ужину. Где нас ждут.

Щупальца поникли, но подчинились.

— Крафт! Ты пришла! — Льдинка повисла на моей шее. — Мы уже волновались!

— Волновались, но не очень, — уточнила Тростинка. — Мы знали, что ты справишься.

— Справилась, — я достала из подпространства грибы. — Держите.

— Ого! — Льдинка округлила глаза. — Они большие!

— Я до сих пор думаю... — сказала я. — Грибы ли это вообще?

— А что еще? — удивился Молот.

— Не знаю, — я пожала плечами. — Но на вкус — грибы. Проверим.

Нитка взяла грибы, осмотрела.

— Корешки надо удалить. И «глаза». Говорят, горчат.

— Я читала, — кивнула я, доставая ножи и разделочную доску.

Через час на столе стояла сковорода с жареными сыроежками. Пахло так, что слюнки текли.

Мы ели и смеялись. А я думала о щенке в кустах. О том, что оставила его там одного. О том, что, может быть, зря.

— Крафт, — Льдинка толкнула меня в бок. — Ты чего задумалась?

— О грибах, — соврала я. — И о том, что жизнь — удивительная штука.

— Это да, — согласилась Нитка. — Еще грибов принесешь?

— Обязательно, — пообещала я. — Обязательно.

Но в душе знала — в следующий раз я пойду не за грибами.