Молния (джен)

Снег то падал, то таял. Частенько ворчал и гневался Океан. Зима была сырой, ветряной и промозглой. Уже справили день зимнего солнцестояния — один из шабашей Колеса года. Втроём справляли. В гости никого не приглашали, мол, праздник семейный, нечего тут. А по словам бабушки, так-то много кто забежал бы с поздравлениями, с гостинцами, ну и на Гая поглазеть, само собой.

Славно посидели за накрытым столом. Гаю особенно гусь с яблоками понравился, но и карамельный пирог с ягодами удался. Потом бабка творила какие-то обряды, пела, время от времени кидая всякое-разное в огонь камина. Гай с мамой Хлоей дружно подпевали непонятные, заученные раннее слова. Было весело и интересно. Новоявленному сыну и внуку тоже дали спалить в огне пучки трав и колосьев, плеснуть спиртное из кружки и кинуть горсть выдержанного в меду зерна из очень старой глиняной чаши.

Ну и без странностей не обошлось: в жертвенном пламени камина Гаю чудились знакомые лица, словно он этих людей когда-то знал, но забыл. Не родители с фотографий Хагрида и не родичи из отражения в зеркале Еиналеж — совсем другие. Они улыбались и что-то тихо говорили, но что? Никак не разобрать из-за бабкиного пения. И уж, конечно, юный Фултон никому об этом не сказал. Вдруг примерещилось, и окажется он дурак дураком!

Поздно вечером, когда он укладывался спать, зашла в его комнату мама Хлоя. Она выглядела взволнованной и, похоже, немножко трусила.

— Гай, мне нужно тебе кое-что рассказать, — она глубоко вздохнула, словно решаясь: — Мы с бабушкой Хезер сказали соседям, что ко мне приехал сын, то есть ты. Все и так знают мою историю: как совсем юной уехала из родных краёв на поиски счастья, влюбилась в достойного волшебника, вышла замуж... но счастье было недолгим. Я быстро овдовела — муж-артефактор погиб во время эксперимента. Согласно брачному договору, родня супруга забрала новорождённого малыша, объявив наследником рода. Я оказалась не нужна. Такое не редкость, на самом деле. Выдали мне вдовью долю и распрощались.

Хлоя стиснула переплетённые пальцы.

— Но это неправда. На самом деле, замужем я не была. Родила ребёнка по Контракту. Мне были нужны деньги на учёбу. Хотелось лучшей доли, чем бедная колдунья с рыбачьего острова. Я даже не знаю, кто родился: мальчик или девочка. Единственное, я сумела утаить в кулаке кровь моего малыша, а из неё сделать амулет на отслеживание здоровья. Через шесть лет Нить Жизни осыпалась прахом. По остаточному следу я поняла, что малыш не пережил первый магический выброс. Что там случилось, я никогда не узнаю. Да и незачем мне это знать.

Мама Хлоя помолчала, тыльной стороной ладони вытерев мокрые глаза.

— Ведь умом понимаю, что в том ребёнке ничего от меня не было: ни крови, ни магии — я его просто выносила, но сердцем всё равно прикипела… — она прерывисто вздохнула. — И тут появился ты. Словно Океан вернул мне живого малыша. Какая-то запредельная справедливость, на самом деле. — Помолчав, добавила: — Я решила тебе рассказать, чтобы в будущем никто не смог меня шантажировать, если вдруг раскопают правду. Люди на свете есть всякие. А теперь спокойной ночи, сын.

— Спокойной, мама.

* * *

После праздников ударили слабенькие, но всё же морозы, выпал снег и не растаял. Гаю наконец-то разрешили гулять на улице.

Новенькая, ещё не обмятая одежда была вышита замысловатыми узорами, как он уже знал — обережным рунным шитьём. Ткань была покупная, а рукоделье — мамы Хлои. На голове вязаная бабушкой Хезер шапка и на шее намотан толстый шарф её же производства. Стёганная длиннополая куртка, плотные штаны и… шерстяные носки. А сапог-то и нету!

— Красавчик! — довольно покивала бабуля, сложив руки на животе. А потом брякнула на табурет пару кожаных ботинок: — Вот, старина Аякс обувку утречком закончил, с правнуком-пострелёнком своим прислал. Если быстро соберёшься, успеешь познакомиться. Топчется он тут, в окошки заглядывает. Нагуляешься, сразу домой! И поесть не забудь! Знаю я тебя, домой забежать пообедать наверняка поленишься. Тебе надо часто есть. Слаб ты ещё.

Гай испуганно кивнул. Знакомиться с местным мальчишкой было боязно. Что он ему скажет? Безропотно закинув на плечо кожаную сумку с бутербродами и баклагой молока, он развернулся к входной двери.

— Не боись, Телёночек. Все наши соседи знают, что ты, пока к матери добирался, в дороге приболел. Поди с нетерпением ждут, как бы на сыночка мистрис Хлои полюбоваться. Любопытный у нас народ! Тут ведь мало что случается, любую новость неделями обсасываем. Вон, у Хромого Стива лодку весной приливом унесло, так до сих пор гадаем: прибьёт к берегу или о скалы расколотит?

Выпихнутый на крыльцо Гай настороженно огляделся. Из-за забора, словно чёртик из табакерки, выскочил мальчишка его лет. Ну, может, чуть постарше.

— Привет! А ты Гай, да? — русый и при этом отчаянно конопатый, с курносым носом и задорно торчащим ухом из-под залихватски заломленного берета с помятым белым пером. Одет в такую же стёганную курточку, как у него, но тёмно-зелёного цвета, а не синего, как у Гая.

— Я Дрей, то есть Дрейвн Бёрч, но меня все Дреем зовут. Мы, Бёрчи, из друидов, там, на ферме живём, — махнул рукой в сторону зарослей терновника. — Отец летом с капустных полей не вылазит, даже брокколи выращивает, — пацана передёрнуло от отвращения, видать, сильно не любил он данный овощ. Гай ему посочувствовал. Он тоже терпеть не мог суп из брокколи. — А у матушки особенно фасоль хороша, да и горох с бобами неплохи! Мы ими торгуем. А дедушка редкости выращивает, тоже на продажу. А второй дедушка — известный сапожник, хорошую обувь тачает. А бабушка Лидия…

За первые полчаса знакомства Гай в подробностях узнал всё о почтенном семействе Бёрч. Он кивал в нужных местах, улыбался, а перед глазами стоял другой говорливый пацан, бесцеремонно ввалившийся в купе Хогвартс-экспресса, где ехал знаменитый Гарри Поттер.

«Надо бы родителям Рона написать», — мелькнула мысль, но тут же затерялась в ворохе новых впечатлений.

— Пошли на берег. Проверим, как птицы зимуют. Дед говорит, скоро в бухту придут на нерест раморы. Вот бы поглядеть, да? Только у меня с тамошними мальчишками война. Наглые они, просто страсть! Давай в воскресенье сходим — им хорошенько наваляем…

Побежали по петляющей между крупными камнями и голыми кустами тропинке. Скоро под подошвами ботинок зашуршала галька, а перед ними распахнулся немыслимый простор. Океан затянуло серой хмарью, не поймёшь, где небо, где вода — всё свинцово-серое. Сердито рокотал прибой. Кричали чайки, обещая бурю. Студёный влажный ветер с запахом йода и водорослей намекал, что Гая недаром так укутали, опасаясь переохлаждения его хилого организма. Мальчики спрятались за широкую скалу. Здесь было тихо и не так зябко. Чувствовалось, что место Дреем обжито.

Гай думал, что после пережитого приключения в грозу будет бояться солёной Бездны, но нет. Океан притягивал к себе, завораживал. Хотелось смотреть и смотреть, не отрывая взгляд. Пусть холодно, пусть сыро, но до чего же хорошо!

У хозяйственного Дрея оказалась припрятана в кустах широкая доска. Он проворно выволок её из колючих зарослей, перевернул сухой стороной и живо смастерил скамейку, положив на два подходящих камня. Под плоским окатышем оказалось старое кострище. Юный Бёрч старательно уложил шалашиком подсушенный под скалой плавник, разжёг костерок, подпалив со сложенных щепотью пальцев растерзанную на части газету, которую выковырнул из глубокой щели. Остаток прессы сунул Гаю подержать.

Тот расправил на колене верхнюю часть газеты с витиевато пропечатанным заголовком: «Ежедневный пророк». Знакомая газетка. Некоторые ученики получали её за завтраком от прилетевших сов. А эта старая, ещё августовская. И что тут пишут? Ниже крупно выведено: «Страшный пожар у семьи Уизли».

— Ого! — Гай впился глазами в двигающуюся колдографию, где можно было разобрать полыхающий в ночи дом с уже обвалившейся кровлей и тёмные силуэты людей на фоне огня. Рядом ещё какое-то строение горело. Пожарной машины не видно. А они у волшебников есть, пожарники?

«Интересно, это семья Рона или однофамильцы?»

Статья была косо оторвана, но нескольких уцелевших строк Гаю хватило, чтоб всё внутри сжалось в болезненный комок.

«…погиб в пожаре шестой сын семьи Рональд Уизли…»

Бывший Гарри Поттер зажмурился. Под веками пекло, но слёз не было. «В пожаре погиб, не утонул в фордике!» — стучало в висках. «Рон не остался в машине. Близнецы его не бросили. Я в его смерти не виноват!»

Стало вдруг очень легко, словно свалился груз с плеч, который Гай раньше не замечал. Почему-то хотелось с криком нестись по берегу и орать, орать…

«Прощай, Рон, — и, подражая бабуле, мысленно добавил: — Пусть будет милосердна к тебе Бледная Госпожа».

Огонь костра приятно грел щёки и озябшие руки. На безопасном расстоянии бесновался океан. Брызги не долетали до пригревшихся мальчишек, но солёная морось всё равно оседала на губах.

— …лодку шмяк — и в щепки! А Брин только синяками отделался. Говорит, дал зарок Океану, что, если выживет, курить бросит. Он постоянно с трубкой в зубах ходил и дымил, как печка Мамаши Лек. И ведь бросил! Как иначе-то? Не выполнишь зарок — Океан тебя приберёт на корм рыбам. Хоть в лодку не садись!

Дрей рассказывал, увлечённо размахивая руками. Ветер трепал его выбившиеся из-под берета волосы, явно нуждающиеся в стрижке. На конопатой щеке прилип мелкий лист. Ещё один каким-то чудом держался на оттопыренном ухе.

Пока сидели на скамейке, подъели припасы из сумки, молоко пили по очереди, передавая фляжку друг другу. Решили завтра встретиться тут же в полдень и еды взять побольше.

А когда потеплеет и Гай окончательно поправится, вдвоём рвануть на лодке к Птичьим скалам — рыбачить какую-то волшебную рыбу. Похлёбка из неё — ну просто объедение!

Домой Гай вернулся продрогшим, уставшим, но совершенно довольным жизнью. С новым приятелем ему предстояли отменные приключения.

* * *

Зельеварение Гай Фултон ненавидел всей душой. По его мнению, после уроков Снейпа по-другому и быть не могло. Но он не мог не помочь маме Хлое в лаборатории. Да и интересно было, как она там управляется.

Зельеварня находилась не в подвале, как у волшебников заведено, а в отдельном домике на заднем дворе. Три комнатки и санузел с шикарным душем, который бил струйками не только с потолка, но и с боков, и, почему-то, с пола вверх.

— На случай, если зельем окатит, — пояснила знахарка. — Порой такое приходится варить, что с себя магией не убрать. Тогда бежишь со всех ног и лезешь под душ прямо в защитной мантии, лишь бы смыть. И уже там раздеваешься.

Окошко было только в одной комнате и выходило на Север:

— Солнечный свет вреден большинству зелий.

А котлов сколько! Самых разных: и из металла, и из камня, даже стеклянный был!

— В котле из горного хрусталя изготовляют тонкие эликсиры. Признаться, ни я, ни бабуля для них не годны — магия наша грубовата. Из Фултонов только матушка бабули Хезер их варила. Она была непризнанным бастардом Принцев, а Принцы — известные зельевары. Но своеобразное приданное — этим вот оборудованием — они ей всё же дали. Наверное, выгребли из кладовок лишнее, которое вроде и не надо, а выбросить жалко. Собственно, почти всё оборудование лаборатории от неё осталось. Жаль, она рано умерла от семейного проклятия. Бабуля была слишком мала, чтобы успеть чему-то полезному научиться. Подозреваю, что Принцы как-то сумели заблокировать в её потомках свою кровь. Талантливых зельеваров-то у нас больше не рождалось. Вся надежда на тебя, сын, очень уж хочется посмотреть, как эти эликсиры рождаются в котелке.

Запасы ингредиентов в соседнем помещении хранились в небольшом шкафу в специальных банках, аккуратно надписанные крупными буквами, с жирно выведенными датами годности. А у Снейпа в школьной кладовке запасов было раз в десять больше! Готовые зелья в бутылках хозяйка складывала в сундук.

Тренироваться в правильной нарезке на морковке и черешках сельдерея оказалось весело и интересно. И ведь получалось! Тоненько, косенько, меленько… Интересно, что Снейп сказал бы, увидев теперешнюю работу Гая? Вот кого надо было в Хогвартс профессором — мистрис Хлою, а не Сальноволосую Летучую Мышь!

И зелье от головной боли получилось отличное. Мама счастливо улыбалась, разглядывая пробирку на просвет. Гай понял, что в зельеварне будет проводить немало времени. В душу запала мамина надежда на тонкие эликсиры. Уж он постарается! И пол помоет, и котелки почистит, и ножи наточит…

Дядя Вернон говорил, что мужчина в доме должен спроворить любую работу. Правда, сам к варочной плите ни разу не встал. Тётя этого не допустила бы! Вот Гарри на кухне с удовольствием возился, а Дадли только есть приходил. Зато дядя очень вкусно готовил барбекю. Всё же, как там Дурсли без него живут? Может, подать весточку о себе? Или лучше не надо?

* * *

На Имболк маме Хлое пришлось готовить много зелья от простуды. Погода стояла такая, что все ходили сопливые, а Дрей даже слёг на пару дней. Гай его, конечно, навестил, собственноручно испечённые пирожки принёс, заодно и с семьёй друга познакомился. Приятные люди. Только дед оказался противный: всё про девчонок ехидно выспрашивал, мол, целовался ли Гай с кем, тискал ли красоток, ещё на что-то намекал и хихикал. Странный он.

Толочь в ступке сухие семена крапивы было не тяжело, но муторно. А приготовленная в миске кучка слишком медленно уменьшалась. Помногу в ступку не насыплешь — ингредиент плохо измельчится, мама будет недовольна. Придётся переделывать. Нет уж, лучше сразу маленькими порциями. Пусть долго, зато надёжно.

Гай встряхнул подуставшими руками, присел на табурет отдохнуть. Над рабочим столом светились рунные круги волшебной вытяжки. Шипела горелка, тихонько булькало зелье в котле. Серебряный кинжал в маминых руках так и мелькал, дробно стуча по разделочной доске. Она очень быстро всё нарезала.

Рядом с Гаем стояла чаша с белыми ягодами омелы, похожими на жемчуг. Он знал, что они ядовитые, но всё равно хотелось попробовать на вкус. Эти, хорошо промороженные в зимнем лесу, могли стать совсем сладкими.

Гай потрогал их пальцем в миске — скользкие и водянистые после пребывания в тёплом помещении. Поворошил, выискивая с лопнувшей кожицей, но мама их тщательно перебрала — негодных не было. Вдруг пальцы кольнуло от излившейся магии. Слегка морщинистый, сероватый «жемчуг» в чаше вдруг снежно побелел и даже приобрёл едва заметный голубоватый оттенок, как морозные узоры на стекле — явно принял излившуюся магию Гая. И тут… мама Хлоя взяла чашку, быстро отмерила нужное по рецепту количество и сыпанула в своё зелье!

Сначала Гай зажмурился от испуга, но опомнился и кинулся к зельеварке, рывком увлекая её на пол, под защиту столешницы. Мама только пискнула! Секунда, другая… и ничего! Не взорвалось, не окатило кипящим варевом, не сфонтанировало в потолок.

— Что это значит? — рассерженную маму Гай видел впервые. Пришлось признаться в нечаянной диверсии. Хлоя медленно поднялась с пола и с опаской заглянула в котелок. Замерла. Схватила мешалку, интенсивно помешала, снова притихла, не отрывая взгляд от варева. Гай тоже сунул туда любопытный нос.

Ярко-голубого цвета зелье таинственно мерцало собственным светом. «Светится, как глаза профессора Дамблдора», — подумалось почему-то. Гай покосился на грязно-болотного цвета прозрачные бутылки с уже приготовленным и разлитым мамой лекарством, поглядел в котёл, потом на маму Хлою… А мама вдруг заплакала, крепко обняла и всю мордочку обцеловала.

— Твоя Магия проснулась!