Прыгай со мной (Leap with me) (гет)

Когда Тео вернулся домой, первым делом он отдал матери защитное ожерелье Гермионы и настоял, чтобы она носила его не снимая. Весь остаток лета он с напряжением ждал того рокового дня, когда его мать могли убить. Он наступил примерно в середине лета. Как и в прошлый раз, Ленора Нотт ворвалась в его комнату и начала собирать вещи. На этот раз Тео первым делом закрыл дверь и наложил заглушающие чары. Он заранее позаботился о том, чтобы отец задержался на работе ещё на час, но лишняя осторожность не помешает. Мать была настолько не в себе, что даже не заметила использования магии несовершеннолетним.

— Мы должны уехать, — сказала Ленора. — Мы больше не можем оставаться в Англии. Не сейчас, когда он вернулся. Я не позволю твоему отцу втянуть тебя в этот ужасный культ.

— Мама, — сказал Тео, шагнув вперёд и беря её руки в свои, чтобы остановить сборы. — Ты должна уехать. Но я не поеду с тобой.

— Ч-что? — спросила мать, в ужасе от услышанного.

— Я не могу бежать вместе с тобой, — сказал он. — Мне ещё нужно кое-что сделать здесь. Я нужен Гермионе.

— Тео, — смягчилась Ленора. — Я понимаю, что тебе нравится эта девочка, но будут и другие.

— Не такие, как Гермиона.

Ленора смотрела на упрямое выражение лица сына с растущим ужасом.

— Я подготовил для тебя убежище во Франции, — продолжал Тео. — Тебе нужно продержаться там всего год.

— Милый, о чём ты говоришь? — спросила Ленора, беря его лицо в ладони. Когда её сын успел так повзрослеть?

— Я говорю, что хочу, чтобы ты была в безопасности, и мне нужно, чтобы ты мне доверилась. У нас с Гермионой… есть план. Мы оба… делаем прыжок веры.

— Я никогда не смогла бы тебя бросить, — потрясённо сказала мать. Ленора смотрела в глаза сыну, желая, чтобы он понял всю силу её убеждения.

— Но ты меня бросила. — Она бросила его, когда умерла.

Лицо матери исказилось от боли и смятения.

Тео понимал, что одних слов будет недостаточно. К счастью, словами дело не ограничивалось. Ленора Нотт никогда не была особенно сильна в заклинаниях, рунах или зельях, зато в одной области ей не было равных — в искусстве разума. Именно благодаря ей Тео в свои шесть лет уже был искусным окклюментом.

— Мама, — сказал он. — Прочти мои мысли.

Она мгновение изучала его взглядом, оценивая его готовность, а затем через зрительный контакт проникла в его сознание.

Тео показал ей всё. Своё прошлое. Её смерть. Своё будущее. Своё второе прошлое. Всё, потому что знал: мать заслуживает знать всё. Воспоминания проносились сквозь его разум, как проезжающий мимо поезд, но он чувствовал, что мать не отстаёт. Когда воспоминания иссякли и она выбралась из его сознания, она закрыла глаза и прижалась лбом к его лбу.

— Я уеду, — сказала она.

Джозеф Нотт был вне себя от ярости, когда, вернувшись домой, обнаружил, что жена исчезла вместе со всеми своими вещами. Он ворвался в комнату сына, ожидая застать её пустой. Но она не была пуста. Тео лежал на кровати, спокойно читая книгу о продвинутой ритуальной магии. Его сундук по-прежнему стоял в изножье кровати, а остальные вещи были разбросаны по комнате, как и всегда.

— Где твоя мать? — спросил мистер Нотт; удивление немного смягчило его ярость.

— Мама? — спросил Тео, невозмутимо откладывая книгу. — Разве она не в саду?

Мистер Нотт взвыл от гнева и вылетел прочь, хлопнув дверью.

Тео с облегчением выдохнул, слушая, как отец топает по коридору. Он знал, что отец будет искать мать, но не найдёт. Она была в безопасности во Франции, а самого Тео на этот раз даже не пытали. Оглушительный успех. Теперь оставалось только пережить остаток лета, стараясь лишний раз не попадаться отцу на глаза.

Он вытащил из-под подушки блокнот и написал записку Гермионе.

Дорогая Гермиона,она в безопасности.Спасибо за помощь,Тео

Гермиона выдохнула с облегчением, прочитав сообщение. Она сидела в своей комнате на площади Гриммо, то и дело нервно проверяя блокнот в ожидании весточки от Тео.

Тео,я забрала медальон.Он причинил тебе боль? Ты уверен, что тебе нужно оставаться?Гермиона

Ей пришлось подождать лишь мгновение, прежде чем пришёл ответ.

Миона,со мной всё хорошо. Он не догадывается, что это я помог ей уехать.Уж не хочешь ли ты, Гермиона Грейнджер, сказать, что мне следовало без всякой необходимости нарушить временную линию и сбежать вместе с ней? У тебя кто-то украл блокнот?— Тео

Она приподняла бровь при виде этого прозвища.

Тео,мы не сможем спасти мир, если твой отец тебя убьёт!— Гермиона

Ему потребовалось всего пара минут, чтобы ответить.

Любимая,ха, значит, прозвища всё-таки работают. Мне было любопытно, насколько вольно я могу к тебе обращаться. Похоже, твои чары дают немало свободы.

Отец не собирается меня убивать. Я его единственный наследник. Может, я ему и не нравлюсь, но желание сохранить фамилию Нотт въелось в его чопорные чистокровные кости.— Твой партнёр в преступлении

Она закатила глаза, видя, как он раздвигает границы, дозволенные чарами блокнота. Она знала, что он просто дразнится, называя её «любимой», и старалась не задумываться об этом слишком сильно — как и о том, что оно заставило её улыбнуться.

Мой глупый слизеринец,да, чары в основном работают на намерении.

Хорошо, он тебя не убьёт. Но ты должен пообещать мне, что не позволишь ему причинить тебе боль.Пожалуйста.— Обеспокоенная подруга

Она замялась на слове «подруга» — оно не вмещало в себя всего, чем они были друг для друга.

Моя блестящая пушистоволосая подруга,пожалуйста, не волнуйся за меня.Я сумею справиться с отцом.Твой,Теодор НоттНаследник дома Ноттов

Гермиона фыркнула, прочитав его ответ.

Хвастун,волосы, Тео? Серьёзно?Я знаю, что ты способен на большее остроумие.Искренне твоя,Гермиона ГрейнджерНаследница стоматологической практики «Грейнджер и Грейнджер»

С этого момента их переписка скатилась в дружеский обмен колкостями, и так продолжалось всё лето.

Гермиона и Тео встретились вечером первого сентября в Выручай-комнате. Гермиона тщательно осмотрела Тео, наложив несколько диагностических заклинаний, чтобы проверить, нет ли старых травм или следов пыточных проклятий. Наконец она отступила, удовлетворённая результатом.

— Я же говорил, что справлюсь с отцом, — с усмешкой сказал Тео.

— Я боялась, что твоё «справлюсь» окажется моим «перетерплю», — сказала она.

Он поморщился.

— Немного перетерпеть пришлось, — признал он. — Но без физической боли.

Она вздохнула и наконец крепко его обняла.

Он усмехнулся, чувствуя, как крепко она его держит.

— Ты правда за меня волновалась, да?

— Конечно волновалась! — воскликнула Гермиона, отстраняясь и шлёпая его по руке.

— Ладно, ладно, не надо рукоприкладства. Я тебе верю.

Он улыбнулся ей, и она фыркнула. Потом смягчилась.

— Как твоя мама?

— Хорошо, — сказал он. — Я успел навестить её несколько раз, пока отец был на работе. Она обжилась в доме, который мы для неё подготовили, и обещает выходить из дома только под Оборотным зельем, которое мы ей оставили. Она даже завела друзей и вступила в магловский книжный клуб.

— Я рада, что у неё всё хорошо. Странно, что ты не остался с ней.

— Что? — спросил он. — В смысле?

— Ну, ведь всё это было ради спасения твоей мамы, разве нет? — сказала она. — Именно поэтому ты убедил меня изменить время. Ты хотел иметь возможность её спасти. Несмотря на все наши планы, я… честно, я думала о том, что ты забудешь про Англию и уедешь к ней. Я бы тебя не винила.

— Ты думала, что я уговорю тебя одолеть Волдеморта раньше времени только ради своей мамы, а потом, как только она окажется в безопасности, брошу тебя? — медленно повторил он.

— Не говори так, — фыркнула Гермиона. — Я просто хочу сказать, что пойму, если ты захочешь уехать. Ты уже так много мне помог, и я знаю, что твоя мать для тебя важнее всего. Если хочешь… можешь уехать к ней во Францию. Я не буду сердиться.

Гермиона старалась быть доброй, но Тео почему-то почувствовал себя глубоко задетым её словами.

— Ты думаешь, я брошу тебя один на один с Волдемортом, раз уже получил всё, что хотел?

Гермиона заметила, что Тео слегка отдалился, хоть и не понимала почему.

— Ну, ты же слизеринец, — пошутила она, надеясь разрядить обстановку.

Не разрядила. Это оказалось ровно тем, чего говорить не стоило.

— Да, я хотел спасти маму, но не я один забочусь о других людях! То, что я слизеринец, не значит, что я буду счастливо смотреть, как горит весь мир, лишь бы меня в нём не было. Всё это было моей идеей. Не только ради мамы — ради друзей. Ради других учеников. Ради маглорождённых. Ради маглов. Ради всех волшебников и волшебниц. И ради тебя тоже! Мы начали это вместе, и мы вместе это закончим. Что бы ни случилось.

К концу своей тирады Тео тяжело дышал, а Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами. Она смотрела так, будто видела его впервые. Он покраснел, смущённый и своей вспышкой, и тем, как она на него смотрит.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Прости, что неправильно тебя поняла. Больше такого не повторится.

Гермиона, конечно, замечала это и раньше. Замечала, что её чувства к партнёру по преступлению давно переросли простую дружбу. Замечала, что её тянет к нему всякий раз, когда она его видит. Замечала, что даже в его отсутствие он занимает её мысли куда больше, чем полагалось бы другу. Замечала, что привыкла полагаться на него и восхищаться им во всех возможных смыслах. Но если бы в будущем её попросили назвать момент, когда она поняла, что Теодор Нотт окончательно и бесповоротно завладел её сердцем, — это был бы именно он. В ту минуту Гермиона Грейнджер поняла: Теодор Нотт стал для неё всем.