Вопреки року (гет)

— Добыча на этот раз небогатая, брат, но у нас есть припасы, — доложил вернувшийся из леса Тьелкормо. — Что ты решил им отправить?

— Многое — мясо, рыбу, орехи. Также стоит помочь с одеждой, утварью, инструментами. Если б я точно знал, что им необходимо, было бы проще.

— Так в чем проблема? Нужно ж просто спросить…

— Думаешь, не пробовал? Нолофинвэ вообще не желает разговаривать, а Финдекано, говорят, пропал. И мне это очень не нравится, — вздохнул Макалаурэ. — Артафиндэ заявил, что не он главный, не ему решать, а Турукано процедил что-то насчет подачек…

— Каких подачек, Кано?! Они там поморозились совсем что ли?

— Не знаю. Но это тоже работа Моринготто. Нельзя допустить разлада.

— Сам пойдешь?

— Да. Надо все же нам поговорить с Ноло — не ему одному сейчас тяжело, — Канафинвэ замолчал и нахмурился. — Ты останешься.

— Да ничего б я там никому не сказал, что ж ты так…

— За старшего здесь останешься! Не маленький уже, должен понимать.

— Лаурэ…

Ответа не последовало. Канафинвэ молча встал и направился к выходу, обдумывая предстоящий разговор с дядей.

* * *

Крутое пике и резкий разворот. Огромные крылья рассекли воздух и сильно ударили по нему, породив невидимую волну. Стрела, только что выпущенная Финдекано, врезавшись в скалу, рухнула вниз.

Майтимо несколько судорожно выдохнул, на миг прикрыл глаза и прошептал:

— Уходи…

Нолофинвион не мог слышать друга, но неотрывно смотрел на него, когда рука сама вновь оттягивала тетиву.

«Манвэ, кому подвластны все ветра, не откажи в милости! Направь стрелу. Пусть достигнет она цели… а Намо будет милостив. К нам», — мысленно воззвал Финдекано, целясь в брата.

«Не смей!» — подобно грому раздалось в голове. «Я еле успела. Второго раза не будет!»

«Кто ты? — также мысленно позвал нолофинвион. — Зачем помешала?»

«Твоя фэа. Ты не смог бы удержать ее».

«Знаю».

«Ты друг. Не хочу твоего ухода».

Орлица опустилась перед Финдекано.

Нолофинвион замер, любуясь величественной птицей. Лучи Анара, что золотили травы Ард-Галена, окрашивая полнеба в невероятные оттенки, играли в перьях, искорками вспыхивая на их причудливых узорах.

«Залезай», — вновь раздалось в голове.

Медлить Финдекано не стал, в следующий миг оказавшись в воздухе. Случись подобное при иных обстоятельствах, восторгу нолдо не было б предела. Мощные крылья несли его все выше, все дальше от привычной земли, даря чувство свободы и почти знакомое ощущение полета. Так когда-то парила его фэа?

Однако сейчас мысли нолофинвиона были иными.

Орлица замерла подле пленника.

«Быстрее».

Впрочем, Финдекано и не думал медлить.

— Держись, Майтимо, я сейчас, — меч высек искры, вызвав недобрый гул в цепи, и почти выскользнул из руки, словно выбитый невидимым противником.

— Цепь зачарована… не сможешь… убей, — хриплый шепот и обессиленно поникшая голова.

Финдекано упрямо продолжал попытки, на этот раз ножом, стараясь разжать браслет, глубоко впившийся в руку друга.

Неожиданный порыв ветра взметнул косы нолофинвиона — еще одна птица с гневным клекотом приблизилась к ним.

— Нам пора. Спускай эльда на землю и возвращаемся!

— Подожди немного. Сейчас все закончится.

— Он не разомкнет зачарованный металл, ты же видишь.

— Знаю. Помоги ему.

— Как?

— Пусть чуть дрогнет рука. Не-цепь он перерубит.

— И домой?

— Конечно, любимый.

Финдекано старался не отвлекаться на назойливый клекот орлов, надеясь, что птицы не передумают ему помогать. Нож все же сломался, и мерзкий хохот Врага разнесся над долиной. Пленник его! Никто не отнимет у Черного Властелина непокорившегося нолдо. Никто!

Почти в отчаянии Финдекано взмахнул мечом, надеясь все же рассечь цепь.

Сильнейший поток воздуха толкнул его руку. Эльфийский клинок легко перерубил встреченную преграду и ударился о скалу. Боль в плече была обжигающей, но она не могла сравниться с тем, что ощутил нолдо, когда осознал, как он освободил друга.

К его удивлению крови почти не было, а иссохшая рука нелепо качнулась и вывернулась под странным углом.

Оторвав кусок туники, нолофинвион перевязал друга, бережно держа на руках.

Кожа, измученная ветрами, копотью и осадками, сплошь покрытая язвами, шрамами и ранами, трескалась и рвалась от легчайших прикосновений пальцев.

Собственную боль Финдекано почти не ощущал, как не сразу заметил и то, что они стремительно удаляются от Ангамандо.

* * *

— Что им надо? Я же просил, никого ко мне не впускать, — устало и вместе с тем гневно взвился на верного Нолофинвэ.

— Аран, они привезли многое, и несмотря на наши возражения просто разгрузили в центре лагеря. Не обратно ж закидывать…

— Кто пропустил?

— Сейчас командует лорд Айканаро, а тогда, судя по всему, был лорд Артаресто.

— Ясно. Чего хотят?

— Никаких требований, только ло… Канафинвэ не желает уходить, не поговорив с вами, аран.

Нолофинвэ вопросительно поднял бровь.

— Лорд Ангарато уже пробовал — но тот отстегнул пояс с мечом и остался стоять на месте.

— И? Неужто больше никто не подходил к нему?

— Да в том-то и дело, аран, что… — верный махнул рукой. — Там теперь с ним лорд Артафиндэ. С арфой…

Нолофинвэ впервые за долгое время рассмеялся.

— Тогда я еще и выспаться успею, — разом посерьезнел и продолжил. — Зови. Обоих. И можно с арфой.

* * *

— Теперь ты веришь мне, Финдэ, — Макалаурэ отложил инструмент и посмотрел кузену в глаза.

— Музыка не умеет лгать, брат, — тихо промолвил Финдарато. — Прости, что сомневался в тебе. Но с остальными будет сложно — слишком тяжело дался нам этот переход, — вздохнул и сжал кулаки арафинвион.

— Не думай, что нам здесь было легко. Я не сравниваю — просто сообщаю, — Макалаурэ замолчал. — Мы привезли самое необходимое. И я повторю вопрос — что нужно еще? И что с Нолофинвэ?

— Финдекано ушел и пропал, — еле слышно произнес Инголдо.

— Что? Просто исчез???

— Нет. Из-за вас. Так решил Ноло, — поспешил добавить Финдарато, увидев непонимание вместе с гневом в глазах кузена.

— Что за бред? Он не появлялся боле в нашем лагере! Финдэ, что происходит?!

— Он ушел в Ангамандо. За Майтимо.

Макалаурэ вскочил и, напрочь игнорируя все попытки Артафиндэ его остановить, решительно направился к шатру дяди.

Верный только успел распахнуть полог, как был почти сметен менестрелем. Идущего за ним следом Финдарато тоже попросили зайти.

— Давно ушел? — вместо приветствия и несколько неожиданно для себя выпалил Макалаурэ, но тут же взял себя в руки. — Доброго вечера, лорд Нолофинвэ.

— Давно… — вздох. — Проходите и располагайтесь… аран.

Последнее слово нелегко ему далось, но произнес его все же с должной долей уважения.

— Значит, не догоним. Отряд посылать бесполезно, только привлечем внимание, — горько отозвался Кано. — Дядя…

Нолофинвэ вздрогнул.

— Не ищи врагов там, где их нет. Мы привезли самое необходимое. Но стоит наладить регулярное сообщение между лагерями.

— Это приказ?

— Может, прекратишь уже?! Я не собираюсь ничего приказывать! Пока. Как ты не поймешь, что нападение возможно в любое время. Если будет друг с другом…

— Я ему поверил, — голос Финдарато прозвучал неожиданно и разом притушил вспыхнувшие эмоции беседующих. — На берегах Арамана мы видели иллюзию. Я готов поделиться своими соображениями прямо сейчас или же потом.

— Думаю, не стоит ждать, — отозвался Нолофинвэ.

— Расскажи, пожалуйста, нам стоит больше знать о Враге, — поддержал Макалаурэ.

Однако послушать Артафиндэ не удалось — шум, доносившийся с улицы явственно сообщал о том, что происходит нечто важное.

Первым из шатра вылетел Финдарато и чуть не сбил пробегающего мимо нолдо.

— Целителя. Срочно, — выпалил тот и, заметив Нолофинвэ, вышедшего из шатра, тут же добавил, — Финдекано вернулся.

* * *

Птицы стремительно удалялись и, превратившись в две точки, скрылись на западе. Темнело. На небе проступали первые звезды, а до лагеря было еще идти и идти. Во всяком случае так казалось Финдекано, спешившему передать так и не пришедшего в себя друга целителям. Несмотря на собственную усталость и боль, он старался ступать беззвучно и передвигался осторожно, сливаясь с деревьями, что росли вдоль тропы. Скоро уже должны были показаться места, патрулируемые нолдор. Он так и не понял, почему жена Соронтаро опустилась на землю достаточно далеко от лагеря, однако оживленный клекот, предшествующий этому, позволил предположить, что птиц призвали домой. Ослушаться приказа великий орел не мог, а его супруга на этот раз решила ему подчиниться.

Тропа огибала небольшую полянку, на которой, как знал Финдекано, часто располагались на непродолжительные отдых дозоры.

Сейчас же что-то было не так — трава, кусты и деревья явственно говорили, что эльдар здесь были, и не только они.

Тщательно изучать место короткой стычки нолофинвион не стал, только поспешил достичь лагеря.

Хрустнувшую ветку он услышал и незамедлительно отпрыгнул в сторону, стараясь при этом не потревожить измученного друга. Метательный нож воткнулся в дерево, рядом с которым оказался нолофинвион. Досада и злость охватили его — он дошел до Ангамандо, смог вырвать Майтимо из очень цепких лап Врага, а сейчас их убьют почти у самого лагеря?! Нет! Никогда!

Ирч не успел бросить повторно (или же второго ножа у него просто не было) — двое нолдор вылетели перед Финдекано, одновременно отправив стрелы в полет.

— Последний, — сказал один из них. — Никто не ушел, можно возвращаться.

Второй кивнул, пристально глядя то на нолофинвиона, то на его ношу.

— Лорд, — начал первый. — Как же хорошо, что вы вернулись! И не один.

Второй молчал, все еще неверяще смотря на измученного эльда на руках у Финдекано. Лишь потом, в лагере, когда верные бросились звать целителей, а сам он направился к ближайшему шатру, понял, что на доспехе второго нолдо была звезда, чьи восемь лучей однозначно говорили о том, кому он служит. Удивиться, что встретил этих двоих вместе Финдекано не успел, потому как сначала был почти сметен целителем и влетевшим за ним Артафиндэ, сразу направившимися к ложу, на которое тот успел опустить кузена, а потом очутился в крепких объятиях отца. Нолофинвэ не сказал ни слова, но его взгляд передал все, не скрыв ни единой эмоции.

— Все будет хорошо, атто. Я поступил правильно.

Ничего не ответив, тот вышел из шатра к Макалаурэ, которого все же задержали верные Второго Дома, не дав сразу проследовать за их араном.

* * *

— Можешь зайти, — ровно произнес Нолофинвэ, а сам, распахнув полог шатра, пропустил племянника вперед и вновь подошел к сыну.

— Пойдем, тебе стоит отдохнуть, — тихо произнес он.

— Не сейчас.

— Оставь их. Ты сделал все, что смог.

— Я должен быть здесь. Я нужен ему.

— Ты сам ранен…

— Прекратить все разговоры! И выйдите отсюда, — голос целительницы заставил всех удивленно посмотреть на нее. Даже Макалаурэ, стоящий на коленях рядом с братом, поднял на нее глаза, однако не прервал песнь, что передавала его силы Майтимо.

— Ты останься, — сказала эльфийка. — Остальные здесь не нужны.

Артафиндэ хотел было возразить, но та была непреклонна.

— Мы уходим, Тинтинэль, — Нолофинвэ потянул сына за собой. А Финдарато, положив руку на плечо кузену, тихо произнес:

— Вы справитесь. Держи его.

Время шло, а Майтимо так и не приходил в себя, наоборот становясь все тоньше и невесомей. Кано пел, не жалея сил, хотя слезы порой застилали его взгляд.

— Продолжай, — устало произнесла Тинтинэль. — Я принесу необходимое.

— Скажи, что надо. Я пошлю верных, — немного хрипло произнес Макалаурэ.

— Не прекращай петь! Когда разрешу, отошлешь своих и вернешься. Я одна точно не справлюсь.

Эльфийка еще не закончила говорить, когда чистый голос вновь начал песнь о свете и добре, держа фэа брата и уговаривая не оставлять хроа.

В первый миг, когда Макалаурэ только оказался внутри шатра, то решил, что обознался. Не мог быть тот измученный эльда его старшим братом, не мог… но был. Наверное, стоило поблагодарить Финдекано и выразить то, что он восхищен его мужеством, однако сделать сейчас этого Канафинвэ не мог. Все помыслы, все силы он отдавал Майтимо, стараясь не думать, как именно тот получил ту или иную рану. Он еще успеет в очередной раз проклясть Моринготто, еще будет время обвинить себя в бездействии и оборвать свои же мысли, вновь напомнив обо всем, происходившем тогда. Сейчас же нужно было действовать!

Он не пел с того самого момента, как последний раз встретил взгляд отца. Эта потеря оказалась слишком горькой — голос не желал боле ему подчиняться. Когда же пленили Нельо, братья перестали слышать, как он перебирает струны лютни или арфы. Лишь сегодня, немногим раньше, взял он в руки инструмент, молча сыграв о том, что было и что есть. И Финдарато его понял, поверил — музыка всегда говорит больше, чем могут донести слова. В ней невозможно скрыть фальш и искажение, они выдадут себя, проявят неверной нотой, чуждым интервалом. И лишь прикоснувшись к брату, всей фэа ощутив его боль, Макалаурэ запел. Сильный и чистый голос гнал прочь тьму, ласково согревая брата, успокаивая и удерживая его в мире живых.

* * *

— Эй, Тэльмэ! — зычно крикнул Нгилион, свесившись с верхней балки, — я тебе как сказал эту доску класть?

Лехтэ опустила уже было занесенный молоток и посмотрела на телеро:

— А что случилось?

— С таким кораблем мы отправимся не в Эндорэ, а на корм рыбам. Я тебе велел ее класть наискось, а не вдоль!

— Ой, — пискнула виновато нолдиэ.

Действительно, такой приказ был, но она, заболтавшись с Сурионом, еще одним членом их будущей команды, как и прочие, участвовавшим в строительстве судна, его проворонила.

— Прости, пожалуйста, — повинилась она.

— Прости, — проворчал Нгилион, спускаясь вниз, — тут одними извинениями не отделаешься. Все, лопнуло мое терпение — постройка замораживается до тех пор, пока ты, моя маленькая настырная нолдорская звезда, не отчитаешься мне от и до по устройству корабля. Я тебя слушаю. Время пошло.

Сурион ухмыльнулся и направился к костру, где уже булькала вода. Наступал вечер, и со строительством на сегодня в любом случае пора было заканчивать. Просто для кого-то вечер окажется чуть более долгим, чем для остальных.

— Давай, начинай по списку: оснастка, обшивка и так далее.

Лехтэ стала вспоминать все, что ей когда-либо говорили на эту тему моряки.

Верфь они устроили южнее Альквалондэ. Ни нолдор, ни любопытствующие телери сюда не забредали, и им никто не мешал.

Лехтэ рассказывала, а Нгилион кивал, время от времени хмыкая себе под нос, и было совершенно не понятно, правильно ли она отвечает, или же нет.

От котелка начал распространяться аппетитный запах каши, и Лехтэ невольно сглотнула слюну.

— Не отвлекайся, — оборвал голодное бурчание в животе зловредный телеро, — меня таким не проймешь. Повтори лучше еще раз, что дает изменение угла обшивки.

— Продольную прочность.

— Молодец, запомнила. А куда мы собираемся плыть?

— В Эндорэ.

— Это далеко?

— Да.

— Наверное, бури бывают?

— Так точно.

— Так какого ж Мелькора?! — зарычал Нгилион.

Лехтэ виновато опустила голову:

— Прости, я поняла. Больше не буду.

Телеро вздохнул:

— Я понимаю, конечно, что вы, нолдор, очень гордые, но ты лучше спрашивай, если в чем-то сомневаешься. Я же не могу все время только и делать, что следить за тобой — так наша работа не сдвинется никогда. Все, пошли ужинать, пока там без нас все не съели.

Сурион и еще двое членов команды уже активно работали ложками. Лехтэ подумала, что после еды надо будет непременно послать осанвэ брату, сестре Миримэ и родителям — увлеченная постройкой корабля, она вчера и позавчера совершенно забыла об этом.

Анар постепенно опускался за горы, тени сгущались, небеса становились все темнее, и Нгилион, пользуясь тем, что Исиль еще не взошел, начал обучать Лехтэ искусству ориентирования в море по звездам.

— Вдруг нас всех до единого акулы съедят, — пошутил он, — и ты останешься на корабле одна. Не хочу после возрождения выслушивать от Тара претензии насчет того, что не сумел сохранить твою хрупкую жизнь.

Лехтэ хмыкнула и стала послушно повторять.