Узами крови... и любви (гет)

Чёрный лес не зря получил такое название: сквозь паутину ветвей не пробивалось ни единого луча света. Над огромными деревьями сгустилось угрюмое небо — полил ледяной дождь. Капли стучали по камням, густым ветвям и коре деревьев, отбивая в тишине монотонную песню.

Элен жила одна. В толстом стволе упавшего дерева скрывался проход в пещеру. Внутри находилось укрытие от посторонних глаз.

Она одичала, словно дикое животное. В её венах текла кровь безумия и убийства. Она была монстром, который сам заточил себя в клетке.

Люсьен чувствовал себя охотником, пробираясь сквозь зловещие лесные заросли. Земля возле убежища была испещрена чёрными пятнами. Ассасин нашёл «монстра» в этом одиноком, изуродованном месте.

В бретонке погасло всё прекрасное, и, казалось, не осталось ничего человеческого.

— Ты?.. Я помню тебя… Ты пришёл за мной?.. — по-змеиному прошипела Элен, услышав Люсьена. Она была ранена — левая нога истекала кровью. Подарок от предшественников.

У неё уже не было сил даже дышать. В её испепелённых, ослабевших руках тихо потрескивала последняя молния.

— Стой, Элен! Я не хочу причинять тебе зла! — воскликнул Люсьен, медленно и осторожно приближаясь к бретонке. — Я пришёл спасти тебя!

— Спасти? — усмехнулась Элен.

Через секунду мёртвой, тупой, как боль, тишины послышался безумный, истеричный хохот.

— Спасти!.. Ты уже… спас!

Люсьен продолжал идти сквозь тьму и холод к ликующей от отчаяния Элен. Он взглянул на неё.

Ужас и безумие пропитали её, пожрали изнутри. Некогда хрупкая бретонка с красно-каштановыми волосами превратилась в мертвенно-серый, бесцветный скелет, жизнь которого поддерживала лишь ненависть к этому миру. Серо-зелёные глаза выцвели, увяли, словно цветы перед зимой. Кожа иссохла и покрылась шрамами от ожогов.

— Посмотри же, кем я стала! Эта участь хуже смерти!

— Элен… — Люсьен не мог поверить своим глазам.

Брат протянул руку во тьму, чтобы коснуться сестры. Из ледяных, мёртвых глаз «монстра» потекли слабые, блестящие слёзы.

— Я спасу тебя… — вновь прошептал Люсьен.

— Не надо!.. Лучше освободи меня… от этой ноши…

Люсьена пронзила странная, человеческая боль — чувство, несвойственное убийце. Он видел, что уже ничего не сможет сделать. Ему не переплести нити судьбы. Её смерть — воля Ситиса.

В последний раз он коснулся её холодной, полумёртвой руки. Ядовитый огонь отчаяния выжег его душу. Он почувствовал, как глаза наполнились влагой. Под чёрной маской скрывался не камень — всего лишь смертный.

— Сделай это… во имя Ситиса, — прошептала Элен. — Я ждала тебя так долго… Я хотела, чтобы это сделал именно ты.

Горькая, отчаянная нежность проснулась в душе ассасина. Он коснулся прощальным поцелуем её бледных, иссушённых губ. Закрыл глаза.

В этот миг эбонитовый кинжал, закалённый убийствами, рассёк нить бессмысленной жизни. Люсьен почувствовал на руках тёплую, словно угасающий огонь, кровь. Элен понимала: это освобождение. Наконец тишина полностью поглотила её душу...

Элен возвращалась домой — в бездну, в царство Отца Ужаса. Там её ждали.

— Сестра… знай: теперь я навсегда связан с тобой узами крови… и любви.

И Люсьен однажды вернётся домой, когда исполнит свой долг. Там он снова встретит свою сестру. Там и он обретёт вечный покой…