Формула от смерти (джен)

Из сна меня вырывает настойчивый стук. Я игнорирую его, переворачиваюсь на другой бок, но не успеваю заснуть — снова тот же звук будит меня.

Можно, сегодня я болею и никуда не пойду?

Поднимаю голову и открываю глаза. Голова гудит, кожа рук и лица болит так, словно я залез в заросли крапивы.

Стук в дверь повторяется. Словно по голове постучали. Надоели. Поспать не дают. Не видят, что ли, я тут умираю.

Опускаю голову обратно на подушку и только сейчас замечаю, что это не знакомая комната детского дома. Я лежу на большой, непривычно мягкой двухместной кровати. Слева всю стену закрывает плотная темно-бардовая штора. Спереди небольшая деревянная дверь и рядом с ней громадный старинный шкаф. На стене справа — еще одна дверь из того же дерева, только больше. Как раз в нее кто-то настырно стучит.

Резко сажусь, тут же забыв про сон. Что это за место? Как я здесь оказался? Мозг никак не хочет вспоминать, что со мной произошло.

Снова стук. Надо открыть дверь, может, человек за ней меня просветит. Мне не получается выкарабкаться из перин с первого раза. Выбравшись, чувствую, что-то мягкое и холодное под ногами. Пол застилает бардовый, потертый временем и ногами ковер.

И когда это я успел снять ботинки и носки? Ничего не помню.

Стук повторяется. Удивительно, но человек не теряет терпения — стучит в одном темпе и громкости. Я бы уже давно начал кричать и долбиться со всей силы, если бы мне так долго не отвечали.

Подхожу к двери и распахиваю ее. Моим глазам открывается знакомая девушка. Она сразу же напоминает мне, где я нахожусь и что произошло.

12 часов назад— Руслан? Добро пожаловать. Меня зовут Вальнар — я колдун и твой наставник.

А? Мне показалось, или он только что назвал себя… кем? Колдуном? Что?

Я рассматриваю мужчину, и в голове его слова не складываются с образом. Выглядит, вроде, адекватно, совсем не как «колдун». Высокий, атлетического телосложения, наверное, занимается каким-нибудь видом спорта, либо регулярно посещает спортзал. Волосы длинные — до мочек ушей, и угольно-черные, словно крашенные. Одет он в темно-синие джинсы и темно-серую однотонную майку без рукавов. В глаза бросается золотая серьга-обруч на левом ухе с тонкой красной прожилкой. Я уверен, что вижу его впервые, но при этом он кажется жутко знакомым — его ровные черты лица, нос с небольшой горбинкой, четко выделяющиеся скулы, и пристально, с любопытством разглядывающие меня, карие глаза. Я его точно видел.

Но мы же не можем быть знакомы? Нет, я бы точно запомнил.

Пока я его разглядываю, он ухмыляется и, скрестив руки, опирается на стену.

— Выглядишь отвратительно. Вообще, не советовал бы после телепортации драться с плющом-каннибалом.

Из его слов я понимаю только первое предложение. Про что он вообще говорит? Что за плющ-каннибал и телепортация? И я еще не забыл, что он назвал себя колдуном…

Я ему не отвечаю, а он продолжает смотреть на меня и улыбаться во весь рот. И это напрягает.

Может, он псих? Ну, тогда все понятно — я в психушке. Тогда ясно, почему эта маньячка приставала ко мне с кинжалом, а этот мужик твердит, что он колдун. Но почему здесь оказался я? Неужели я тоже сошел с ума?

— Знаешь, хорошая теория, только есть пара несостыковочек, — выдает ни с того ни с сего псих-колдун, отрываясь от стены, и подходит к лежащему на полу кинжалу.

Сейчас еще и он с кинжалом приставать начнет. Только с ним будет сложнее. Я не уверен, что из боя с ним выйду целым. Меня даже не спасет заслуженный мастер спорта по боксу. Мне хреново. Голова кружится. Я еле держусь на ногах. У меня просто нет шансов.

Мужчина подбирает оружие и окидывает его оценивающим взглядом.

Но можно попробовать выбраться через проход, откуда он появился. Надо как-нибудь его отвлечь.

«Колдун» тем временем продолжает:

— Во-первых, кто в психушке не застекляетокна? — показывает острием кинжала на окно. — Да и еще на такой высоте.

Логично.

Так! Подождите! Откуда он знает, что я подумал про психушку? Или я говорил мысли вслух? Нет я точно их не говорил! Тогда откуда?

— Во-вторых, психиатрическая больница должна хотя бы выглядеть, как больница. Ну, белые стены, больничные койки — в общем, ты и сам знаешь. В-третьих, — он бросает в мою сторону кинжал, который, прокатившись по полу, оказывается у моих ног, — если в нее можно было бы протащить оружие, то вряд ли такое дорогое. И, наконец, в-четвертых, я умею читать мысли, поэтому я понял, о чем ты думаешь. Как я уже сказал, я — колдун.