Дементоры тоже люди, или Азкабан - замок мечты! (джен)

Сложно было сказать, сколько он просидел так, привалившись к стене, но, судя по исчезнувшему лучику солнца, времени прошло немало. На полу неподалёку стоял поднос с давно остывшей и отвратительной на вид серой жижей и водой. Желудок болезненно сжался, но Гарри не притронулся к миске и, схватив кружку, стал медленно опустошать её содержимое.

Мысли были тягучи и неповоротливы, тело ослаблено, а душа, в противовес остальному, безмятежна и легка. Взгляд упал на спрятавшийся за посудой кусок хлеба, который всё с той же ленивой неспешностью перекочевал в исхудавшие пальцы подростка.

Крошка за крошкой, глоток за глотком — и Поттер почувствовал, будто тело наполняется силой, сердце — эмоциями, а жизнь — смыслом. Словно с каждым последующим действием он возвращается в реальность, вспоминая, каково это — жить. На краю сознания мелькнуло чьё-то одобрение и довольство. Наверное, показалось.

Расправившись со столь незатейливым ужином, Гарри поднялся. Сделал небольшой шаг к окошку, затем ещё один. Развернулся и пошёл в сторону двери, едва касаясь пальцами правой руки гладких стен камеры. Перед глазами всплывали события прошлого: детство у Дурслей, письмо из Хогвартса, волшебный замок. Друзья, которые вовсе таковыми не являлись. Возможно, за исключением Невилла. Директор, Макгонагалл, Хагрид, Снейп... Одно воспоминание тянуло за собой другое, то — следующее, и так без конца. Что же из всего этого было настоящим, а что притворством? Кто из окружающих его людей был с ним по-настоящему честен и искренен?

Шаг за шагом, круг за кругом он приходил к выводу, что вся его жизнь напоминала какой-то грубо сыгранный фарс. Но как, как можно было этого не заметить?! Хотя чего уж... Радость ребёнка от того, что он теперь нормальный, у него тоже есть друзья, еда и самая настоящая магия, сглаживала все углы — и косые взгляды, и откровенное пренебрежение, и даже смертельную опасность. А ещё известность. О, да! В один момент превратиться из всеми забитого щенка в мировую знаменитость... Тут у кого угодно самомнение взлетит, не говоря уже о неискушённом мальчишке. И как же больно было падать после. Зато теперь, когда сброшены розовые очки, можно смотреть на мир в его естественных оттенках.

* * *

— Но разве не слишком поздно я прозрел?.. — разнёсся по камере тихий шёпот подростка.

«Всему своё время», — тут же возник в голове ответ.

— Какой же теперь в этом смысл, если я здесь, — продолжил Гарри. Молчание начинало тяготить, и разговор с самим собой казался не таким уж плохим вариантом.

«Эти стены не преграда для тебя», — вновь появилась странная мысль.

— Я в камере. Камера в самой защищённой тюрьме. А тюрьма — на острове, охраняемом дементорами. Мне не удастся даже выйти за эту дверь.

«А ты попробуй».

Поттер удивлённо приподнял брови. Да-а, не такого он ожидал от разговора с самим собой. Возможно, от одиночества у него помутился рассудок?

«Попробуй...» — вновь прошелестело в голове.

Гарри хмыкнул, но подчинился внутреннему голосу. Неспеша поднялся, сделал пару шагов в сторону выхода и остановился в нерешительности. К чему всё это? Опять поверить в невозможное и лишний раз разочароваться? Но... Но что он теряет? У него и так ничего нет.

Правая рука взметнулась вверх и осторожно прижалась к двери камеры. На ощупь она оказалась не такой ледяной, как ему представлялось. Лёгкое нажатие, и та с тихим шелестом отворилась, представив его взору часть серого коридора.

Поттер стоял, словно оглушённый, не решаясь ни сделать шаг, ни поверить в случившееся. Это просто не могло быть правдой.

— Я схожу с ума, — нервно усмехнулся Гарри, отступая назад.

«Ты правда так считаешь?» — вопросил всё тот же голос.

— Мне мерещится открытая дверь камеры, я разговариваю сам с собой... — Поттер остановился. А с собой ли? С самого начала этого странного диалога что-то не давало ему покоя. Но сейчас, кажется, он догадался — это было ощущение чужого присутствия, но не подавляющего, а какого-то родного что ли, безопасного.

Тут же его окатила волна удовлетворения и защищённости. Собеседник больше не скрывался, позволяя оценить его намерения.

«Ты всё понял», — просто констатация факта.

— Кто ты? — всё же несколько напряжённо спросил подросток. Дверь в камеру затворилась сама собой, заставив его слегка вздрогнуть.

«Необязательно говорить вслух, чтобы я мог услышать тебя...».

* * *

— Что это было? — встрепенулась Лестрейндж, отвлекаясь от бессмысленных блужданий в чертогах своей памяти.

Женщина подползла поближе к двери и приникла к слуховому окну. Какое-то копошение из дальнего конца коридора вновь донеслось до её ушей, а затем она услышала чей-то голос.

— Руди, — позвала Беллатриса, но никто не ответил. — Руди!

— Белла, что у тебя опять? — недовольно прозвучал справа вопрос Рабастана. — Он, наверное, уже спит.

— Не совсем, — приглушённо ответил старший брат. — Белла, я здесь.

— Вы это слышали?! — возбуждённо прошипела она.

— Ради чего ты подняла такой шум? Я ничего не слышал, — ответил младший Лестрейндж.

— О чём ты, Белль? — устало отреагировал её муж.

— Поттер! Он с кем-то разговаривает!

Рабастан тихо рассмеялся:

— Знаешь, такое иногда случается, когда тебя запирают в одиночной камере. Руди, кажется, у твоей жёнушки появилась достойная компания.

— Заткнись! — прорычала волшебница.

— Раби, тебе ещё не надоело? — слова Рудольфуса прервал надсадный кашель. Отдышавшись, он продолжил: — Белла, не обращай внимания. Скорее всего Поттер просто не в себе. Ведь мимо нас никто к нему не проходил? — с некоторым сомнением спросил он.

— Не слышал, — ответил брат.

— Я бы заметила.

— Вот видишь.

Они немного помолчали. Судя по возне справа, Рабастан вернулся на своё место.

— Руди, — вновь позвала мужа Лестрейндж.

— Да, Белль? — тихо ответил тот.

— С тобой всё в порядке?

Очередной приступ кашля навевал неутешительные прогнозы.

— Я справлюсь, Белла, — постарался уверить он, — я справлюсь...