Дементоры тоже люди, или Азкабан - замок мечты! (джен)

 — Ха-ха-ха! — безумный смех неизвестной женщины громким эхом разносился по этажу, время от времени нарушая тишину, прочно поселившуюся в каменных стенах древнего замка.

 Зубы продолжали отбивать чечётку, губы онемели от холода, а живот сводило судорогой от давно ставшего привычным голода. Гарри в очередной раз поднялся с истрепавшегося соломенного тюфяка и стал бродить по камере, разминая затёкшие от долгого сидения мышцы.

 — Ха-ха-ха! — Поттер вздрогнул. Эта женщина пугала его. Впрочем, всё, что сейчас происходит с ним, пугало не меньше. Однако, как бы там ни было, это ошибка, скоро Дамблдор со всем разберётся и заберёт его из этого ужасного, пропитанного смертью и безнадёжностью места.

* * *

 — Корнелиус, ты же понимаешь, что совершаешь большую ошибку?! Гарри ни в чём не виноват! Разве можно поступать так с Мальчиком-Который-Выжил?! — Дамблдор гневно взирал на министра, пытаясь добиться своего. Слишком уж неожиданный ход предпринял Фадж, нарушив его многолетние планы по сохранению мира в магической Англии. — Волдеморт вернулся! Этому есть множество доказательств, например, то, что метка Северуса потемнела!

 — Достаточно! — министр хлопнул ладонью по столу. — Хватит, директор. Нет ни одного объективного доказательства вашей бредовой идеи о возрождении Того-Кого-Нельзя-Называть. Мальчишка появился с кубком в руках у всех на глазах, держа при себе мёртвое тело бедного мистера Диггори. Авроры установили, что тот был убит не «Авадой», а обычным режущим заклинанием, применённым неоднократно. То же подтверждается и проведённой проверкой палочки Поттера. Это было его последнее заклинание!

 Корнелиус Фадж устало опустился в своё кресло, не обращая внимания на грозно нависшего над ним директора Хоргвартса. Эта история начала его утомлять. А на очереди у него ещё были репортеры. Подняв усталый взгляд на своего собеседника, он продолжил:

 — Все улики указывают на него. Нет никаких сомнений, что именно Поттер убил Седрика Диггори. Расследование окончено, дело закрыто, преступник направлен для отбытия срока в Азкабан. Всё! Больше мне нечего сказать вам, директор.

 — Это было большой ошибкой с вашей стороны, Фадж, — холодно произнёс Альбус Дамблдор и стремительно покинул кабинет ненавистного министра, который не первый год вставляет палки в колёса его далеко идущих планов.

* * *

 «СПРАВЕДЛИВОСТЬ ВОСТОРЖЕСТВОВАЛА!

 Как вам известно, дорогие читатели, накануне вечером состоялся беспрецедентный судебный процесс над знаменитым Мальчиком-Который-Выжил. Ему предъявили обвинение в убийстве другого школьника — мистера Седрика Диггори. Ваша неповторимая Рита Скиттер узнала подробности этой нашумевшей истории!

 Гарри Поттер, известный всем как Мальчик-Который-Выжил, ещё в начале этого учебного года обманом стал четвёртым участником опаснейшего Турнира Трёх Волшебников (в качестве достойного кандидата от Хогвартса Кубок выбрал пуффендуйца Седрика Диггори). На протяжении всего Турнира мистер Поттер балансировал на грани тьмы: использовал условно разрешённые чары и растения, а также наглым образом пользовался пробелами в правилах, бесчестно обыгрывая других, несомненно, достойнейших кандидатов в победители. Однако последний тур стал роковым для семьи Диггори. По словам отца погибшего, Амоса Диггори, Седрик был честным, открытым и бескорыстным юношей, который никогда не стал бы причинять вред другому ученику, тем более младше него. Напрашивается вывод, что пуффендуец ни при каких обстоятельствах не стал бы вступать в схватку за Кубок, использую смертельные заклинания!

 Итак! Что же на самом деле произошло в тот день в лабиринте? Ответ мы узнали на заседании, в котором участвовал почти полный состав Визенгамота. Уважаемыми судьями и аврорами было установлено, что в лабиринте, возле Кубка, имелись следы сражения: части туловища акромантула (гемолимфа которого была обнаружена только на одежде Седрика!), кровь Диггори и Поттера, нарушение целостности самого лабиринта. Вероятно, погибший юноша вёл бой с чудовищем в одиночку, а Поттер впоследствии просто воспользовался его ослабленным состоянием. Проведённая проверка показала, что последнее заклинание, использованное Поттером, было «Диффиндо», что соответствует ранам, нанесённым Седрику Диггори. Сам подсудимый свою вину отрицал и не раскаялся!

 Таким образом, дорогие мои читатели, большинством голосов Гарри Джеймс Поттер был признан виновным в убийстве Седрика Амоса Диггори и после долгих препирательств приговорён к пожизненному заточению в тюрьме Азкабан!

 Более подробную информацию о ходе последнего этапа Турнира Трёх Волшебников, а также о тонкостях прошедшего судебного процесса я опишу в следующих выпусках «Ежедневного пророка».

 До скорых встреч! Ваша неповторимая Рита Скиттер!».

 «Уютные» апартаменты верхних этажей Азкабана не отличались разнообразием. Серые каменные стены, по которым тут и там ручейками стекала влага, чёрная железная дверь, запираемая как магией, так и ключом, и узенькое окно почти под самым потолком, перекрытое внушительной толщины решёткой. Четыре шага от двери до окна, три — от стены до стены. Нет, правда, Гарри считал. Считал свои шаги попросту потому, что больше делать здесь было особо нечего.

 Его посадили сюда вчера вечером после абсурдного и показательного суда, устроенного министром магии в ответ на попытки донести общественности о возвращении Тёмного Лорда. Поттера обвинили в убийстве Седрика Диггори. На самом деле Гарри даже не совсем помнил то, как он возвращался в школу. Обрывки воспоминаний смешались в малопонятную кашу, из которой вытянуть что-то определённое не получилось ни аврорам, ни судьям. Его мысли были зациклены на возрождении Волдеморта. Котёл, кладбище, Петтигрю, Пожиратели, росчерки заклинаний. Он плохо помнил, как был убит Седрик, как ему вообще удалось добраться до Кубка и забрать тело пуффендуйца с собой. Казалось, всё, что с ним произошло за последние сутки, просто бред его воспалённого сознания, а сам Гарри сейчас лежит в Больничном крыле Хогвартса, ожидая выздоровления.

 — Ха-ха-ха! — внезапный смех, раздавшийся в тишине коридора, разрушил так тяжело выстраиваемые надежды на то, что всё это лишь сон, бред, кошмар, но никак не суровая реальность. Солнечный луч осторожно крался по стене, проникая сквозь решётку, вызывая у Гарри очередной приступ паники и жалости к себе. Наблюдая за быстро убегающей от луча каплей, Поттер сжался в комочек на пыльном и влажном тюфяке и, закусив кулак, пытался подавить в себе рыдания.

* * *

 Тёмный Лорд Волдеморт был вне себя от ярости. Мало того, что он упустил мальчишку на кладбище, подумав, что тот никуда не денется от толпы Пожирателей, так теперь его упрятали от него в Азкабан, удачно используя смерть какого-то пуффендуйца.

«Ежедневный пророк» тут же был испепелён не только взглядом, но и магией тёмного волшебника.

 — Мордредов Дамблдор! — изящная ваза, не первое десятилетие украшавшая одну из ниш бального зала Малфой-мэнора, разлетелась вдребезги. — Скользкий манипулятор! — в ход пошла уже немногочисленная мебель. Пожиратели, находившиеся сейчас со своим повелителем, вздрагивали при каждом проявлении магии Тёмного Лорда. А тот всё продолжал распаляться. — Как мне теперь достать этого мальчишку?! Он должен быть уничтожен! Гарри Поттер должен умереть!

 — Мой Лорд… — осторожно начал Амикус Кэрроу. — Разве не будет лучше подождать, пока мальчишка сам сдохнет в Азкабане?

 — Круцио! — немедленно прилетело в ответ. Кэрроу взвыл, содрогаясь от боли. Сила заклинания не позволяла даже перевести дыхание, заставляя судорожно сжиматься на полу. — Северус, — обратился Волдеморт, немного придя в себя после выпущенного гнева, — что задумал этот старик?

 Присутствующих Пожирателей было немного: Малфой, брат и сестра Кэрроу, Кребб, Гойл, Нотт, Эйвери и сам Снейп. По прибытии в Малфой-мэнор они дружно опустились на одно колено, выражая почтение своему Лорду. Повелителю, очевидно, доставляло удовольствие наблюдать за тем, как они преклоняются перед ним, потому как приказа подняться не прозвучало. Находясь всё в той же позе, ещё сильнее опустив голову и скрыв лицо за длинными прядями чёрных волос, зельевар ответил:

 — Мой Лорд, не думаю, что это было планом Дамблдора, — новая волна приближающейся ярости ощущалась почти физически, но Снейп постарался скрыть дрожь в теле и продолжил, — директор сам находится в затруднительном положении, пытаясь придумать, как вызволить Поттера из тюрьмы. Он приказал своим сторонникам подумать над тем, что можно сделать, предложил записывать даже самые бредовые идеи, чтобы потом на общем собрании выбрать наиболее подходящий способ вернуть Мальчика-Который-Выжил.

 — И что же можешь предложить ты? — с жёсткой усмешкой продолжил допрос Тёмный Лорд.

 — Вопли Поттера о вашем возвращении были слышны всем, кто находился в непосредственной близости от него, а это как простые ученики, так и представители министерства и общественности, были даже репортёры. Думаю, Фаджу не нужны лишние волнения среди волшебников, поэтому в максимально короткие сроки авроры провели расследование, чтобы можно было осудить мальчишку, не нарушая закон. Заявления Поттера о вашем возрождении он представил как способ перевести вину в убийстве Диггори.

 — Я так и не услышал самого главного, Снейп! — Волдеморт снова начал терять терпение.

 — Поскольку процедура была соблюдена, повлиять на её исход, а равно и на нахождение Поттера в Азкабане можно только запросив пересмотр дела. Это официально. Повлиять на Фаджа не так просто, хоть он и кажется идиотом. Принуждать его тоже бессмысленно, здесь должен собираться и решать Визенгамот полным составом, сам министр ничего полезного нам сделать в одиночку уже не сможет. Поэтому, — Северус перевел дыхание, ещё раз взвешивая, стоит ли озвучивать уже приведённую Дамблдору идею, однако иных у него не имелось вовсе, — единственным шансом я вижу, если вам удастся договориться со стражами Азкабана, чтобы они не препятствовали нашему проникновению в тюрьму.

 Профессор застыл, даже затаил дыхание, ожидая своей порции «Круциатуса» за такую наглость — позволить себе решать за его Повелителя. Однако прошли минуты, прежде чем Волдеморт задумчивым тоном произнёс:

 — А это может сработать…

Издали послышались чьи-то голоса. Гарри прислушался. Возможно, это в очередной раз ему просто кажется. Сколько уже было таких случаев, не упомнить. Он до сих пор отказывается верить, что всё так сложилось.

Прошла неделя? Две? Поттер потерял счёт времени где-то на четвёртый день. А может, пятый? Ни в чём нельзя быть уверенным. Воспалённое сознание будто издевалось над ним: тут и там мерещились какие-то шорохи, чьи-то голоса, а ночью неизменно приходили всё новые и новые кошмары. Седрик умирал у него на руках. Седрик погибал от Авады Волдеморта. Седрик умирал от изнеможения под Круцио. Седрик закрыл его собой от убивающего заклинания какого-то Пожирателя… Вариантов было много, но все они заканчивались одинаково — Диггори обвинял в своей смерти именно его, Гарри.

Вновь послышались голоса, но уже гораздо ближе. Поттер вскочил. Сердце колотилось в груди, грозя выскочить из неё и броситься навстречу визитёрам. Неужели в министерстве, наконец, во всём разобрались и его пришли освободить? А голоса тем временем слышались уже возле двери в его камеру. Щёлкнул замок, был отодвинут засов, дверь медленно открылась с противным скрипом.

— Ну что, герой, — с нескрываемой издёвкой произнёс один из вошедших стражей, сделав акцент на последнем слове, — добро пожаловать домой! Ближайшую вечность ты проведёшь в уютных стенах нашей лучшей гостиницы «Азкабан».

Гарри отшатнулся, поэтому полетевший в его сторону свёрнутый пергамент шлепнулся ему под ноги. Всё ещё не до конца понимая, что происходит, он продолжал смотреть на вошедших мужчин.

— Почему?.. А где?.. — слова никак не хотели складываться в интересующие его вопросы.

— Неужто ты удивлён? — с притворным изумлением произнёс второй страж. А затем стальным голосом продолжил, — Думал, раз ты — Мальчик-Который-Выжил, тебе позволено безнаказанно убивать людей?!

— Я не… Это Волдеморт! — Воскликнул, наконец, Гарри. Подступающая истерика мешала связно мыслить. Почему они не хотят его услышать?!

— Можешь не стараться, — вновь заговорил первый, — эту историю ты мог рассказывать Визенгамоту, но сейчас ты здесь, а значит, даже они не поверили в эту сказку.

— Но я… — беспомощный всхлип всё же вырвался из него. — Я не убивал… Седрика убили Пожиратели!

— Да хватит уже, Поттер! Хватит придумывать! Все известные Пожиратели сейчас сидят здесь, как и ты. Они составят хорошую компанию такому же убийце.

Это стало последней каплей. Гарри сорвался с места и рванул к стражам. Мужчины, не ожидавшие от подростка такой прыти, даже не успели как следует отреагировать.

— Я не убийца! — Поттер тряхнул зажатыми в кулаках отворотами формы первого мужчины, который продолжал глумливо с ним разговаривать. — Слышите?! Я не убивал Седрика! Почему вы мне не верите?! Почему мне никто не верит?!

Второй с силой сжал руки парня, заставив отцепиться от стража. Сильный толчок отправил его на пол, заставив больно удариться левым бедром и расцарапать в кровь ладони.

— Пошли, нечего с ним разговаривать, — произнёс мужчина, который, очевидно, был старшим в их паре, поправляя форму.

Они уже покинули камеру, как Гарри бросил им вслед:

— Дамблдор обязательно во всём разберётся! Вот увидите, я говорю правду!

— У тебя больше нет шансов уйти от справедливого наказания, — сказал старший. — Директором был подан запрос на пересмотр дела, — Поттер с надеждой уставился на него, пропустив мимо ушей первую часть предложения, — однако Визенгамот его отклонил. Мы принесли тебе отказ в обжаловании, а вместе с ним уведомление об отчислении из Хогвартса, — договорив, он захлопнул дверь камеры.

Гарри как оглушённый потянулся за смятым в результате его падения пергаментом. Листов действительно оказалось два: один с гербом и печатью Визенгамота, второй — из Хогвартса. В первом всего в нескольких строчках сообщалось, что жалоба Дамблдора на приговор с просьбой о его пересмотре не подлежит рассмотрению ввиду отсутствия нарушений в работе Аврората при расследовании и в работе Визенгамота на суде, а также ввиду отсутствия новых доказательств, свидетельствующих о невиновности осуждённого. Дрожащей рукой он взял второй лист. Уверенным каллиграфическим почерком профессора Макгонагалл на нём было выведено то, что вдребезги разрушило его последние надежды: «Мистеру Гарри Джеймсу Поттеру!.. В связи с допущенным нарушением закона… Согласно приговору Визенгамота осуждён к пожизненному содержанию в тюрьме Азкабан. Не может продолжать обучение… Подлежит исключению из школы чародейства и волшебства Хогвартс!». Ниже стояла витиеватая подпись директора Альбуса Дамблдора.

Предметы резко потеряли все очертания, а щёки расчертили дорожки крупных слёз. Пергамент медленно ладонью правой руки превращался в комок. Стены камеры заполнил странный шум, странно похожий на вой, но Гарри не обратил на это внимания. В его голове билась лишь одна мысль: это конец!

* * *

Стены древнего замка скрывали в себе множество тайн, ни одна из которых так и не покинула их пределы. Неизвестно, что было тому виной — отсутствие иных слушателей, кроме безмолвного каменного монолита, или же смерть тех, кто эти тайны раскрывал. В любом случае нельзя сказать, что Азкабан не умеет хранить их, наоборот, нет никого более надёжного в этом плане, чем он. Ему нравилось пытаться угадать, какая же тайна скрыта за тем или иным узником, о чём они сожалеют или кого винят в собственных промахах. Однако то, что он видел сегодня, вызывало лишь глухое негодование. Совсем маленький ещё человечек бился в истерике, пытаясь доказать свою невиновность, но его слова никто не воспринимал всерьёз. Азкабан знал, что люди глупы и зациклены на себе, но разве можно вот так ненавидеть дитя? Он знал, что тот искренен в своих чувствах, но, к сожалению, ничем не мог ему помочь. Не все тайны бывают приятными, особенно в этих стенах. Похоже, ещё одна такая затеряется среди тысяч других, таких похожих и в тоже время уникальных.

С того момента, как Гарри Поттер был отправлен в Азкабан, прошёл уже месяц. Время тянулось бесконечно, светлые тёплые дни сменялись холодными ночами, а сердце подростка, безжалостно брошенного в тюрьму, медленно наполнялось тьмой.

Сначала его терзала боль. Нет, наверное, всё же непонимание. Следом появилась надежда, которую так беспощадно растоптали здешние стражники. А вот затем пришла Боль. Хотелось плакать, умолять, кричать, чем, собственно, он и занимался, пока окончательно не обессилел и охрип. Никто так и не пришёл к нему, даже не услышал... Один только безумный женский смех терзал сознание, словно издевался, в ответ на его тщетные попытки достучаться до этого мира.

После навалилась апатия. День за днём Гарри перечитывал сухие строки уведомлений, что стали для него тем самым приговором, разрушившим все надежды, всю его жизнь. Смысл существования был потерян, и Поттер перестал пить, перестал есть, перестал вставать с лежака. Сознание становилось мутным, а взгляд пустым. Тем временем дементоры, патрулируя замок, на несколько мгновений замирали возле его камеры, но не трогали, ведь перед ними представала лишь пустая оболочка, так похожая на них.

* * *

Азкабан с интересом и скорбью наблюдал за страданиями этого брошенного ребёнка. Выслушивал все чаяния, надежды, просьбы и упрёки. Впитывал ярчайшие эмоции, не позволяя стражам тьмы растерзать его душу в клочья. В нём чувствовалось что-то родное, приятное, то, что заставляло отринуть роль безмолвного наблюдателя и поддаться мольбам о помощи. Но что может сделать простой, хоть и магический, Замок против живого человека? Лишь отвечать тогда, когда к нему обращаются.

Время неумолимо текло вперёд, а маленький волшебник медленно растворялся в себе. Даже дементоры с несвойственным им любопытством наблюдали за ним, предчувствуя приближающееся рождение их сородича.

Нельзя сказать, что они не имели разума, скорее обладали его зачатками. Проблема этих существ была в том, что никто по-настоящему не желал изучить их природу, опасаясь в процессе потерять себя. Да, находились смельчаки и безумцы, но их желания простирались не далее, как получение собственной выгоды. Попытки подчинить дементоров всегда заканчивались для таких людей одинаково — стражи тьмы платили той же монетой, лишая душ и оставляя после себя только живых мертвецов.

Наибольших успехов в этом вопросе удалось достичь исключительно талантам из Отдела Тайн. Им посчастливилось заглянуть в приоткрытую дверь и накинуть поводок на непокорных существ. Теперь ареал обитания последних ограничивался лишь одиноким островом холодного Северного моря, а покидать его пределы было возможно строго по приказу того, кто обладал уникальным в своём роде артефактом. В свою очередь Невыразимцы расплачивались за их покорность душами и эмоциями преступников, что приговаривались к Поцелую или отправлялись для отбывания срока в Азкабан.

И если раньше Замок лишь безучастно наблюдал за тем, как некогда родовое гнездо сильнейших магов превращается в тюремные казематы, а безобидные существа становятся оружием устрашения, то гибели этого маленького создания, в котором сквозило давно забытое чувство родства, он допустить не мог.

* * *

Лёгкий ветерок трепал отросшие со времени заточения пряди, бросая их прямо в лицо подростка. Они, словно игривое пёрышко, настойчиво щекотали то прямой аккуратный нос, то тонкие губы, а иногда упрямо лезли в некогда яркие изумрудные глаза. И как бы ни хотелось остаться в том неопредёленном состоянии забытья, эти бестолковые волосы делали всё, чтобы заставить его шевельнуться.

Зачем? Зачем этот ветер скользит по его лицу? Разве не лучше ли было исчезнуть воздуху вовсе, дабы прекратить его бессмысленное существование? Или же позволить леденящему холоду, исходившему отовсюду, проникнуть в саму его суть и сковать беззащитное сердце, позволив тому остановиться... В памяти медленно всплывали тяжёлые воспоминания о Турнире, кладбище и Седрике. Нет. Он не будет ворошить прошлое. Лучше всё забыть. Забыть и...

Очередной порыв ветра всколыхнул валявшиеся на полу уведомления. Смятый лист подлетел ближе, оказавшись аккурат напротив его глаз. Что ни говори, а лже-Грюм за прошедший год сделал для него больше, чем все друзья и профессора за время учёбы в Хогвартсе. Пусть даже его намерения простирались в другом ключе, чем считал Гарри, этот человек сделал всё от себя зависящее, чтобы Поттер смог дойти до конца Турнира. Та же самая Грейнджер постоянно с раздражением комментировала казусы, случающиеся с ним из-за плохого зрения, но не предпринимала ровным счётом ничего, чтобы как-то помочь с разрешением этой проблемы. Да даже мадам Помфри не приходило в голову заняться данным вопросом, как и Макгонагалл, протолкнувшей в команду успешного ловца. Зато лже-Грюм без лишних слов выдал ему и зелье, и подробную инструкцию, каждую неделю непременно уточняя, как идёт процесс излечения. Благодаря ему зрение Гарри пришло практически в норму, но выбрасывать очки он не спешил — привык, да и лишнего внимания привлекать к себе не желал. И вот сейчас его незамутнённый взгляд вновь цеплялся к ровному каллиграфическому почерку декана и уверенной размашистой подписи директора.

«Поттер», «обучение», «приговор», «исключить», «А.П.В.Б. Дамблдор»... Тут же вспомнилось выражение досады на его лице, когда прозвучало решение судей. Тогда Гарри не обратил на это внимания, но сейчас... Дамблдор даже не посмотрел на своего ученика, лишь быстрым шагом гордо покинул зал заседаний, хлопнув напоследок дверью. Ни слова утешения, ни взгляда поддержки. Как будто знал, что это конец. А его тщетная попытка обжалования была лишь формальностью, чтобы... что? Сохранить свой светлый образ перед магами? Оправдаться в своём бессилии перед властью для тех немногих, что меня поддерживали? Зачем вообще было стараться что-то делать?! Ах да, ему ведь нужен был Мальчик-Который-Выжил! Герой, победивший Тёмного Лорда!

В груди обжигающей волной поднималась ярость, сметая на своём пути остатки прежнего безразличия. Они растили ребёнка как животное, лишая его радостей жизни. И ради чего?! Ради того, чтобы эту жизнь у него забрать! Победить Волдеморта?! Ха!!! Судя по тому, участником чего он являлся на кладбище, этот тёмный волшебник обрёл как минимум бессмертие, причём задолго до всего этого. Если уж один его дух способен был вселяться в чужие тела, а другой был заточён в дневнике... Гарри просто готовили на убой, вероятно, рассчитывая, что уж на этот раз Волдеморт об него убьётся окончательно!

Грудь неимоверно жгло. Поттер сел, не в силах оставаться на месте. Внутри бушевала магия — кончики пальцев покалывало от едва сдерживаемой силы, а воздух вокруг вдруг разом потяжелел.

— Хотели избавиться от меня... — прошептал-прохрипел Гарри. — Ха-ха-ха!!!

— Ха-ха-ха! — безумный смех подростка звонким эхом отражался от каменных стен.

Волна неимоверной силы, не удерживаемая более никакими внутренними ограничителями, рванула в разные стороны, впрочем, не причиняя никакого вреда людям, сидящим в соседних камерах. Не повредила магия и самому Замку, он, словно губка, впитал в себя её эманации и довольно завибрировал, чем сильно напугал дежуривших волшебников. Дементоры тоже не упустили своего — если бы кто-то со стороны наблюдал сейчас за островом, то непременно удивился, увидев чёрную стену замка, облепленную таинственными стражами. Они вбирали в себя отголоски силы, отчего их балахоны всё ярче наливались тьмой, а плоть проступала более явственно.

Сам же виновник этого переполоха медленно завалился на каменный пол, заботливо подогретый удовлетворённым Азкабаном. Теперь можно было не опасаться за этого мальчика. Он изменился. И впредь будет менять мир вокруг.

* * *

— Что это было? — в полнейшей тишине, словно набатом, прозвучал вопрос Рудольфуса Лестрейнджа.

— Кажется, Поттер сошёл с ума, — буднично заключил Рабастан. — Ничего, зато составит хорошую компанию твоей ненаглядной жёнушке.

— Заткнись! — прошипел старший брат.

Их камеры были расположены рядом друг с другом почти возле выхода на лестницу — так близко и в то же время недосягаемо далеко от заветной свободы. Поттера подселили к ним недавно, но не надо быть гением, чтобы понять — выйти отсюда он уже не сможет. С одной стороны, наблюдая за его страданиями, ему можно было даже посочувствовать. Использовали, а потом выбросили как ненужный мусор. По крайней мере, так казалось Руди. Люди везде одинаковые, разница лишь в том, какие средства они используют для получения выгоды. С другой стороны, именно из-за этого ребёнка они оказались в Азкабане.

Но, что удивительно, ненавидеть его не получалось. Они провели здесь четырнадцать лет. Сначала ненавидели светлых, потом обвиняли друг друга, пока Лестрейндж не пришёл к выводу, что они сами виноваты в том, как всё обернулось. Нельзя было позволять Белле так сильно сближаться с Лордом, а младшему брату — идти у неё на поводу. Не будь той стычки с Лонгботтомами, у них давно были бы уже взрослые дети и нормальная жизнь.

— Белла, ты как? — её камера находилась чуть дальше от них и ближе к Поттеру, и в свете последних событий молчание женщины несколько напрягало Рудольфуса.

— Ты это чувствуешь? — почти прошептала она спустя пару томительных минут. — Эта сила... Он мог бы с лёгкостью уничтожить здесь всё живое, но... Почему?

— Что «почему»? — видно, Рабастану тоже надоело молчать.

— Он напомнил мне нашего господина. Такой же сильный и... Нет! Мальчишка совсем другой, — Беллатриса бормотала будто сама с собой. — Его сила другая. Не всепоглощающая и давящая, а лёгкая... будто прикосновение пёрышка.

— Ты им восхищаешься? — насмешливо протянул Раби. — Неужели забыла, по чьей вине мы здесь находимся?

Ответом ему была тишина. Каждый задумался о чём-то своём, а разговор прекратился сам собой.

* * *

Нарцисса рассеянно брела по коридору, возвращаясь из гостевого крыла. Необходимо было отдать последние распоряжения домовикам, чтобы те успели подготовить новые комнаты для очередной группы Пожирателей.

Последние недели в их особняке творилось нечто невообразимое. Всюду сновали малознакомые, а порой и вовсе неизвестные волшебники, коих собирал здесь их господин. Они ели, спали, практиковались в магии, затаптывали роскошный сад, портили фамильные ценности, били посуду — в общем, ни в чём себе не отказывали, прекрасно понимая, что за всё платят Малфои. Тёмный Лорд превратил родовое гнездо в подобие притона, а желающие вкусить аристократического гостеприимства всё не кончались.

Волдеморт готовился и собирал народ. Для неё не было секретом то, что он собирался сделать. Возвращение их господина в волшебный мир должно было быть эффектным и результативным. То есть много жертв и главный трофей — Поттер. Мальчишку было жаль. Как и любая мать леди Малфой очень чутко воспринимала всё, что касалось детей, а её сын, помимо прочего, являлся ровесником печально известного гриффиндорца. Она старалась не думать, что же сделает с Гарри Поттером Лорд, когда заполучит его.

Волшебница слишком глубоко погрузилась в свои мысли, отчего едва успела затормозить перед внезапно возникшей перед ней фигурой, закутанной в чёрную мантию.

— Нарцисса... — свистящим шёпотом произнёс Волдеморт. — Какая встреча...

— Мой Лорд, — изящно поклонилась ему леди Малфой, скрывая за опущенными ресницами свой страх.

— Мы давно не общались с тобой, Нарцисса. Я как раз шёл в кабинет. Не составишь мне компанию? — вопрос, произнесённый тоном, что не подразумевал отказа.

— Конечно, мой Лорд, — ответила она и последовала за ним.

— Сегодня прибудут наши последние гости, — лениво растягивая слова, сказал мужчина, ничуть не смущаясь называть себя здесь хозяином. Впрочем, так всё и было. — Всё готово для их встречи?

— Да, милорд, — незамедлительно последовал ответ.

— Превосходно, — удовлетворённо кивнул головой маг. — Но ты ведь не из-за них так беспокоишься.

Нарцисса едва заметно вздрогнула. Они уже дошли до нужной двери, и Волдеморт остановился, всем видом показывая, что менталистом его прозвали не просто так. Леди Малфой сжала пальцы сцепленных у живота ладоней и подняла взгляд:

— Мой Лорд... — следующие слова она уже сотни раз прокрутила в своей голове, но произнести их в реальности оказалось куда сложнее. — Вы собираетесь в Азкабан... Беллатриса... Умоляю, спасите мою сестру!..

Поднимаясь по крутой и плохо освещённой лестнице, Оливер продолжал недовольно бубнить себе под нос. Его правая рука крепко сжимала палочку, подсвечивая путь наверх, а левая пыталась хоть немного подобрать подол мантии, что с упорством гиппогрифа норовила запутаться в ногах. Он давно говорил старшему, что пора обновить заклинания освещения, но Норман только отмахивался и обещал заняться этим «потом как-нибудь». Нет, была ещё возможность обратиться с данной просьбой к коменданту, но тот обычно не вылезал из своих комнат и начинал шевелиться только перед приездом высокого начальства. Или, например, как сейчас.

В отличие от других своих коллег Оливеру нравилось служить в Азкабане. От него не требовалось ничего запредельно сложного или невыполнимого — принимать новых заключённых, изредка выводить их на допросы, периодически делать обходы и выполнять иные мелкие поручения. Это не могло сравниться со службой в том же Аврорате, где он был на побегушках у старшего аврора Хоффмана, любившего всю грязную работу скинуть на своих подчинённых. А тут, хоть условия и были более суровыми, зато на каждого из них приходилось не более трёх этажей с заключёнными, которых можно было сосчитать по пальцам.

Сегодня его дежурство проходило в крыле Пожирателей, поэтому и проверять, из-за чего вдруг взбесились магические артефакты коменданта, контролирующие данную часть тюрьмы, досталось ему. Норман передал приказ начальства более молодым, с чувством выполненного долга задремав на старом диванчике, а Карел на предложение прогуляться вместе с ним отделался заботой о палочке, которую в тот момент полировал.

Добравшись до нужных этажей, он начал осмотр. Что интересно, Пожирателей в Азкабане, в отличие от тех же воров, убийц и насильников, было в разы меньше, но именно они вызывали в Оливере неподдельные чувства злобы и презрения. Мерзкие твари, что никак не хотели сдохнуть здесь вот уже почти полтора десятка лет. Лично он не стал бы кормить их даже той жижей, что здесь называли едой. К сожалению, подписанный магический контракт обязывал строго следовать Инструкции.

Камера за камерой, заключённый за заключённым. Всё было как обычно, ничто не указывало на наличие каких-либо проблем. Лишь на верхнем этаже было слишком холодно для такого погожего денёчка, но это можно было смело списать на ошивающихся неподалёку дементоров. Последнее время они зачастили на пир в это крыло, видать, мальчишка Поттер оказался богат на эмоции.

«Героя» он проверял последним. Заглянул сквозь прутья смотрового окошка в двери и замер. Резко накатившие головокружение и слабость заставили его пошатнуться и отойти на пару шагов назад. Перед глазами поплыло, но тут же всё вернулось в норму. Оливер осторожно помотал головой, приходя в себя.

«Кажется, защитный артефакт от дементоров также следовало подзарядить», — с этой мыслью он направился к лестнице, оставляя за спиной обновлённую камеру со спящим подростком. Стоило побыстрее доложить коменданту, что на данном участке полный порядок, нет причин для беспокойства.

* * *

Просыпался Гарри неохотно. Мысли тягучей смолой медленно растекались в голове, отказываясь формироваться во что-то более понятное, чем маленькие искорки-образы. Сквозь ресницы пробивался яркий свет, но его веки всё ещё оставались закрытыми.

В целом он чувствовал себя словно после затяжного сна. Ему было тепло и уютно здесь, а тело, будто состоящее из ваты, подчинялось неохотно и слабо.

Наконец глаза цвета колдовского изумрудного пламени открылись, постепенно фокусируясь на деталях. А посмотреть было на что. Камни, из которых состояли стены, пол и потолок этой комнатки сияли первозданной белизной, словно отполированные тысячей рук. На их боках отражался бледный свет редкого в этих местах солнца, которого, однако, хватало, чтобы осветить помещение. Тем более, что толстые прутья решётки на окне и тяжёлая железная дверь также выглядели даже лучше, чем новые. На полу, кстати довольно тёплом, больше не было ничего постороннего — ни протёртого лежака, ни измятых листов пергамента.

Нет, Гарри не забыл, где находится, как не забыл и почему. Вот только теперь ему было, он на минуту прислушался к себе... всё равно, да, вероятно, именно так. Его более не терзала боль неверия, не разъедала нутро ненависть, не утягивала за собой пустота. Поттер ощущал себя так, будто ничего этого с ним не происходило, потому ничто и не тревожило сейчас его чувства.

Он сел, откинувшись спиной на стену. «Всё в прошлом, — подумалось ему. — И пусть уже не больно, я запомню... Выучу этот урок на будущее». Гарри почему-то был уверен, что это будущее у него есть, а также знал, что стены камеры уже не являлись для него преградой.

* * *

Азкабан наблюдал. Азкабан радовался. Азкабан, если такое выражение можно применить в отношении замка, жмурился и урчал от удовольствия. Магия юного волшебника оказалась такой «вкусной», такой родной, что упустить даже её крохи он считал преступлением. И дементоры. Они тоже это почувствовали. Кровь их создателя, основателя «Твердыни на островах» — первого лорда северных земель Айзека Кобейна.

Азкабан узнал. Азкабан вспомнил. Он должен защищать и помогать, сдерживать и наставлять, принимать и отдавать. Уже много веков Замок не встречал носителей Первой крови. И даже в этом ребёнке её практически нет — лишь отголосок, далёкое эхо ушедшей династии, что славилась людьми наравне с богами.

Но ничего. Азкабан исполнит свой долг. Спасёт. Сбережёт. Направит...