Хранительница Аватара (гет)

Синий горизонт окрашивался во все виды оранжевого цвета из-за поднимавшегося солнца. Оно пустило свои лучики на прогулку, и те радостные бежали доставлять счастье всем живым и неживым существам. Остывшие за ночь камни вновь нагреются, и маленькие ящерки будут отдыхать на них. Птицы начнут свою песню, бодря мелких и крупных животных. Вот и настает новый день, и грех проспать его в спальном мешке.

Из четверых путешественников, проснулись двое. Другие же посапывали, пытаясь не обращать внимание на теплые лучи, которые гуляли по их лицам. Они будили и их. Сокка что-то проворчал и перевернулся на другой бок, скрываясь в мешке от назойливых детей солнца. Коха же не могла больше сосредотачиваться на желанном сне. Ну кто ж не любит греть уши и подслушивать разговор, особенно когда слух прекрасный и говорит кто-то из твоих родных с замечательной девочкой. Голова лисицы, будь она не ладна, уже на представляла столько интересных сюжетов для этих двоих, что даже не знала, какой был бы лучше. Заводские настройки старших детей, пытающихся сплавить куда-то младших, вспылили наружу. Но пусть везде финал был хорошим, она понимала, что вмешиваться в судьбу брата не имеет права, только если тот этого захочет. Но мечтать никто не запрещал! Как говорят, мечтать не вредно — вредно не мечтать.

Аанг говорил Катаре о том, что храм воздуха очень красив, и ей он обязательно понравится. Девочка же готовила паренька к неизбежному, только легонько, намёками. Пыталась донести, что за сотню лет многое могло измениться. Но мальчик хотел сам во всем убедиться, как и его сестра.

— Вставай, я знаю, что ты не спишь. — пройдя мимо Кохи и нарочно аккуратно задев ту за ногу, сказал Аанг, направляясь к Сокке.

— Вставай! Нас ждет храм воздуха! — немного наклоняясь, воскликнул мальчик.

Парень зевнул и отвернулся, пробормотав что-то о том, что сначала сон, потом храм. Наивный, поздно думать о сне, когда присоединился к Аватару. Жалко его, ведь Сокка даже не знал, на что подписался.

Коха уже встала и собрала свой мешок, собираясь забросить его в седло Аппы.

— Катара, пригнись! — предупредила она и швырнула спальник.

— Ого, а ты сильна! — удивилась южанка. — Он ведь не легкий, а ты так просто его закинула.

— Разве? — удивилась Коха. — Ну, спасибо, наверно? — и издала смешок.

Аанг в это время думал, как поднять главного соню, и в его голову пришла веселая идея. Он подобрал палку, которая валялась возле потухшего костра и стал водить ей по скрытому в спальнике телу Сокки. Коха обратила внимание на затихшего брата и, увидев, что тот вытворяет, решила подыграть.

— О, Духи! Сокка! Змея! Змея! — закричала она, играя испуганную девушку. — Она же ядовита!

— Что? Что?! А-а-а-а! — вскочил парень, прыгая прямо в мешке и, не удержав равновесие, свалился обратно, больно ударившись лбом. Девочки засмеялись.

— Ну, вот ты и встал. Пошли! — сказал Аанг и уже запрыгнул на бизона, готовясь взлетать. Сокка ворчал, складывая спальное место, и пытался залезть в седло, что плохо получалось. Нетерпеливая Коха помогла воину забраться, очень ловко подтянув его в седло, и Сокка кувыркнулся с одной конца на другой.

Небо было все в облаках, близко к которым летел Аппа. Высоко. Каждое из них может и было похоже на что-то или кого-то, но на этой высоте они были лишь сгустками газа и влаги, белые, редко кончающиеся простыни. Скучный, не меняющийся вид, который выводил из себя. Девушка не любила летать под облаками, ей нравились те города, которые можно было увидеть над ними. Эти странные возвышенности, похожие на горы, которые окружали какую-нибудь деревеньку, или же это был огромный загадочный лес. А еще красивее летать над облаками во время заката, когда странный воздушный город зажигал свои фонари, на вершинах домов, освещая дорогу путникам. И столько разных сказок, историй было здесь сокрыто! А по ночам какая тут красота! Облака не были ни белыми, ни светло-оранжевыми. Они становились голубыми и превращались из населенного пункта в море, которое или было спокойным, или бушевало, разбрасываясь волнами. А если поднять голову к верху, то можно было бы узреть множество белых веснушек неба, которые, казалось, были совсем близко. Протяни руку и достанешь звезду.

Но увы, летела команда днем, и под облаками. Может возникнуть вопрос, от куда Кохаре знать, какого небо над белыми простынями, ведь монахи, когда куда-то кочевали, всегда летали только днем? А ответ был самый просто: не была она послушной девочкой раньше и часто сбегала из храма, пока никто не видит. Спрыгивала с площадки для полетов, расправляла свои «крылья» и взлетала выше храма, выше облаков, наблюдая всю эту красоту.

Лететь не там, где бы хотелось девушке, приходилось из-за того, что облака скрывали обзор, и дети могли пролететь Южный храм. А вот и он, кстати, до сих пор стоял и ждал своих сбежавших и потерявшихся детей. Но Коха чувствовала, что жизни в нем больше нет. И не той жизни, как люди или животные, а той, которой храм всегда горел, даже когда кочевники в нем отсутствовали. Пусть само здание и сохранилось почти полностью, но оно не дышало, не встречало новоприбывших. Оно было мертво. Сердце Хранительницы сжалось, она уже поняла, что все, кого они с братом так любили, исчезли. Навсегда. Они единственные, кто выжил в тот роковой день, то это было лишь по воле случая.

Грустные мысли развеяло урчание живота. Девушка покраснела и схватилась за свой, но поняла, что не ее желудок хочет есть, а парня, который сидел напротив нее.

— Эй! Кто съел все вяленое мясо? — возмутился он, когда из мешочка вывалили лишь крошки.

— А, ты про это? Я разжигал им костер. — как ни в чем не бывало ответил Аанг.

— Не удивительно, что дым так вкусно пах. — повесил голову проголодавшийся.

Коха хихикнула и повернула голову к величественному зданию. Взгляд помутнел от горести.

— Аанг… — начала она, но продолжить не могла.

В горле встал комок, который мешал, а разум кричал о том, чтобы молчала. Если брат не понял сейчас, поймет потом, но только сам. Он не сможет поверить даже в слова сестры, которые прозвучат неуверенно.

— Что такое, сестренка? — он повернулся наполовину к ней.

Девушка помотала головой, как будто она ничего и не говорила. Отвернув голову, она старалась не показывать своих истинных эмоций.

— Аанг, давай поговорим о магах воздуха. — подала голос Катара, который был грустным.

— Давай! — согласился мальчик.

Коха напряглась в ожидании того, что скажет девочка.

— Аанг, Коха, я хочу, чтобы вы были готовы к тому, что увидите. — начала она, а лисица мягко улыбнулась от того, что девочка беспокоилась за них. — Люди Огня безжалостны, они убили мою маму… Могли убить и ваших друзей. — закончила она с печальной ноткой в голосе.

Аанг немного помолчал, грустно опустив голову, но потом резко поднял ее и выдал:

— Если магов воздуха никто не видел, не значит, что они мертвы. — сказал мальчик.

— Оптимист, — со вздохом выдала Коха, не сдержавшись. Брат посмотрел на нее скептически и с обидой. Она должна была его поддержать!

— До храма воздуха можно добраться только на летающем зубре. А у магов огня таких нет, верно? — попыталась сгладить ситуацию Коха, а Катара повернулась и с жалостью посмотрела на девушку. — Они могли добраться до ни, если только вдруг смогли изобрести такое, что помогло бы им, — голос стал срываться, Коха прекрасно понимала, что прогресс не стоял на месте, и любое будущее имело место быть, но более вероятным было пустое одиночество и разруха их с Аангом дома.

— Верно, сестричка! — подхватил Аанг, который как будто не заметил дрожащего голоса. — Хип-Хип! — и Аппа ускорился, подлетая ближе к храму. — Мы дома!

А их встретила все та же тропинка, по которой они с братом спускались, те же склоны, каменные стены. Только деревья были сухими… и это было не из-за того, что им было еще не время одеться в свои пышные зеленые платья. Они просто не жили. Все стало казаться серым, мертвым. Даже воздух был не тот, что раньше. Он душил, не пропускал, давил на тело и сознание. Коха стала потирать замёрзшие плечи. Ей не было так холодно, даже когда она была нагишом на полюсе. Единственное, что гасило негативные эмоции, так это ворчание Сокки о его голодном желудке.

Аанг, который быстро шел впереди, остановился у обрыва, указывая куда-то рукой.

— Эй, смотрите! — воскликнул он. — Там мы с друзьями играли в Аэробол! — он указал на площадку, где стояли близко друг к другу множество длинных толстых столбов разных размеров, с двух сторон стояли столбы, на которых были большие прямоугольные доски, а на досках нарисованы круги — что-то на подобии ворот. — А вон там спал мой зубр, и… — он остановился, опуская руки, тяжко вздыхая.

— Знаешь, я думала, что все будет, как раньше. Ну, то есть все те же стены там и так далее… но теперь вижу, что все совсем по-другому. — сказала Коха. — Никого нет… ни монахов, ни лемуров, ни других животных… Никого нет, Аанг. — она печально повесила ушки, жмурясь. Глаза защипало.

Брат подошел к ней и потрепал по голове.

— Все хорошо. — успокаивал он ее.

Южане, заметившие перемены в настроении друзей, подошли ближе и ободряюще улыбнулись.

— А как играть в этот, э… Аэробол? — решил разрядить обстановку Сокка.

Аанг хитро улыбнулся и посмотрел на сестру.

— Нет, спасибо, — отошла она к Катаре. Играть в Аэробол Коха не любила и не особо умела. Поэтому принять игру пришлось Сокке.

— Ну, начали! — крикнула Коха, начиная «поединок».

Аанг стал демонстрировать свой «профессионализм» в игре, катая мяч по плечам и потом запуская его меж столбов. Мяч отскакивал от них, но не менял основной траектории, летел прямо во вратаря Сокку. Тот, хоть и показывал всем своим видом серьезный настрой, не удержался на столбе и вместе с мячом влетел в ворота, покидая «ринг». Аанг искренне радовался победе. Кохара посмеялась и стала подходить к парню, угодившего в снег.

— Молодец, Сокка, ты достойно держался! — похлопала его по плечу лисица, но тут в ее поле зрения попало что-то красное.

Девушка подошла к сугробу, из-под которого торчал острый рог черно-красного шлема. Лисица отряхнула часть доспеха, рассматривая его с глубокой печалью. Все-таки добрались…

— Коха… — подошедшая Катара вздохнула, и приобняла за плечи Хранительницу, которая вполне спокойно держалась. Конечно, она стала переживать еще больше, но вида не подавала. — Нужно ему сказать.

— Нет. Не стоит. — сказала Коха, выбрасывая шлем в снег так, чтобы его не было видно.

— Ты не сможешь его от всего уберечь. — проговорил Сокка.

Кохара повернулась резко, от чего парень вздрогнул. Ей не нравилась эта фраза, она сможет его уберечь, она должна. По-другому и быть не могло, ведь она его Хранитель.

— Я знаю. Но… — она расслабилась и не стала договаривать, понимая, что парень прав. Коха тяжело выдохнула.

— Хей, ребята! Пойдем в сам храм! — крикнул подбегающий Аанг. — Коха, как думаешь, те отвары, что мы оставили, еще сохранились?

— А? Почему ты спрашиваешь? — и тут ее осенило. Она была так занята все это время и напугана, что забыла о своей сумке. — Аанг! Где моя сумка? Пожалуйста, скажи, что она в седле и не пострадала! — хватая брата за плечи и тряся, говорила она.

— Я не… я не…а. Не зна-а-а-ю-у! — еле выговаривал мальчик.

Коха застыла, отпустив брата. В ту сумку она собрала бутыльки из Зачарованного пруда, это были самые ценные отвары ее лекарского арсенала. Девушка упала на снег, свесив руки.

— Столько трудов в пустую, — прошептала она, но быстро пришла в себя и, как током ужаленная, подскочила и пулей понеслась в храм, в свою комнату, где в тумбочке остались еще бутылочки с лекарствами, которые не влезли в сумку.

— Это было что-то очень важное, да? — спросил Сокка, когда они уже подходили к статуе Гиацо.

Аанг неуверенно кивнул на вопрос парня. Хотя мог четко сказать, что личные вещи Кохи были самими важными составляющими их багажа. А вспоминания старания сестры над всем этим, мальчику стало стыдно, ведь про сумку он вполне знал. Когда они только очнулись, он копошился в вещах так сильно, что лекарства вылетели за седло. Скорее всего они так и остались там.

У статуи Гиацо Аанг рассказывал об этом человеке, как он воспитал их с сестрой, обучал их магии воздуха, да и просто был для них отцом. Как Коху забрали из его опекунства из-за слишком расслабленного обучения, но видеться с ней все равно ему разрешали. Были моменты, когда они собирались втроем, чтобы побездельничать и поиграться. После того, как мальчик поклонился учителю, он направился вверх по ступеням.

— Ты куда? — спросила Катара.

— В Святилище. Там, как говорил Гиацо, должен быть кто-то, кто укажет мне путь. — ответил мальчик и скрылся в коридоре.

А Кохара поднималась в их с Аангом комнату. Сначала она бежала, перепрыгивая в некоторых местах дыры в полу, а где-то они так сильно перекрывали путь, что приходилась искать другой. Потолок был обрушен, колонны валялись, разбитые вдребезги. Лестница была настолько потрепанной, что казалось, один шаг, и развалиться. А раз магия у девушки была заблокирована, нужно было действовать осторожно, так, чтобы ненароком не провалиться в одну из ям. А то ведь потом не найдут, а если и найдут, то вряд ли живую.

Чем дальше проходил путь, тем медленнее становился шаг Кохи. Она стала останавливаться у разбитых фресок, комнат мальчишек. Заглядывать ей было страшно, ей не хотелось видеть, что могло от них остаться. Она не смотрела под ноги, но чувствовала, как иногда что-то под ними хрустело и ломалось. Пересиливая себя, девушка продолжила путь наверх, сглатывая противно подступавший комок из желудка. Идти по ставшими гробницей некогда живым коридорам оказалось слишком трудно морально. Она стала останавливаться, закрывая глаза, глубоко дышать, как будто вот-вот могла начаться истерика.

Комната, в которую направлялась Кохара, находилась на третьем этаже, а добраться до не нужно было постараться.

Второй этаж.

Перила покрылись пылью и сажей. Задев их рукой, девушка с отвращением отряхнулась, боясь представить, как еще пыль могла тут присутствовать. На руку попал клочок обугленной одежды… Губы Кохары задрожали, она с испугом откинула злосчастный кусок ткани. Голова закружилась, и, как бы не хотелось, девушке пришлось держаться за перила, чтобы не упасть.

Третий этаж.

Она повернула влево. Комната находилась в самом конце коридора, который не хотел кончатся. И если на первом этаже было мало свободных путей, то на третьем их почти не было. Все было разрушено. Найдя в мусоре веревку, девушка прикрепила к ней скрученную железяку, которая раньше была частью перил. Получился хороший крюк, с помощью которого Коха умудрялась зацепляться за некоторые выступы стен, перелетая препятствия. До комнаты она добралась, но вот дверь не поддавалась. Тогда Кохара немного отошла от нее и, разбежавшись, влетела в деревянное препятствие. То скрипнуло, закряхтело, но сдалось, и открылось, ломаясь пополам, за дверью мешал опавший кусок потолка, который не давал прохода. Коха налетела и на него, больно ударившись боком. Из легких выбило весь воздух, но девушка не испугалась, быстро выравнивая дыхание и поднимаясь.

Шкаф-тумбочка был завален, но цел. Вот только было ли цело его содержимое? Лисица, откопав из-под обломков хранилище, с дрожащими руками потянулась к дверце. Она немного задержалась около ручки и, зажмурив глаза, резко распахнула дверцу, от чего шкафчик затрясся, и послышалось звяканье бутылочек. Бутылочек. Не осколков, а целых и невредимых емкостей! О, Духи, спасибо вам!

Кохара облегченно выдохнула, успокаиваясь. Она до сих пор была в той накидке, которую ей одолжил мужичок, но теперь это будет не накидка, а полноценный рюкзак. В шкафчике был запасной комплект одежды, в который и переоделась лисица. Ведь судя по тому, что ее сумка была утеряна, комплект, который она брала с собой, тоже был утерян. Простая оранжевая рубашка сохранилась не очень хорошо, частично пожранная молью, темно-красные штаны пришлось превратить в свободные бриджи. В шкафу стояла пара сапог, но Коха с отвращением посмотрела на них, а вот оранжевый пояс решила забрать, точно пригодиться, и она закинула его через плечо, завязав сзади на узел. Все. Сложив оставшиеся бутылочки в верх кимоно, девушка стала медленно выходить из комнаты, прощаясь с прошлым, от которого не осталось и следа. Но в моменте она почувствовала сильный порыв ветра и тряску стен. Она выглянула в окно и увидела, как брат вошел в состояние Абсолютного Аватара и был готов все здесь разрушить. Благодаря хорошему слуху, Коха услышала Катару:

— …я знаю, как трудно терять людей, которых любишь! — кричала она. — Но у тебя есть твоя сестра, она еще жива! Ты можешь защитить ее!

Кохара выглянула в полуразрушенное окно, ужасаясь последствиям, которые постигли задний двор. Все было в куче мусора, можно было видеть разбросанные кости, значит тут кочевники пытались дать отпор. Аанг возвышался посередине, взлетая в воздушном шаре, объятом огнем, водой и землей. Недолго думая, Хранительница спрыгнула с подоконника и стала спускаться по глыбам вниз. Один раз она споткнулась, и ее ногу резанула сильная боль, только девушка не обратила на это внимания, продолжая бежать к разбушевавшемуся брату и его сумасшедшей подружке, которая сейчас шла ему навстречу. Уже достаточно близко подбежав, лисица набрала побольше воздуха и закричала что есть мочи:

— Аанг, стоп! — перевела дыхание и вновь. — Эти люди, Катара и Сокка теперь наша семья, слышишь! Перестань! — она выбилась из сил и начала падать, как и ее вернувший разум брат.

Катара побежала к мальчишке, Сокка к лисице. Маги воздуха устали.

— Мы не дадим вас в обиду. — сказал Сокка, и они четверо обнялись.

Это могла длиться еще долго, если бы Коха не поняла, какая боль сейчас была в ее коленном суставе. От переизбытка эмоций она не поняла, как сломала ногу, но сейчас ощущать это было более чем возможно.

— Нога… сломана, — с всхлипом шепотом сказала девушка, и все резко подскочили, глядя на смиренно сидевшую Коху, просто державшуюся за колено

— Постой, постой. Но, как? — задал он вопрос, который волновал сейчас всех.

Коха быстро взяла в рот так вовремя пригодившийся пояс, сжимая его зубами, она резко выпрямила ногу, завыв от боли, и, чувствуя, как именно должна была закрепить перелом, вставила сустав на место. Глаза бешено забегали, из них ручьем потекли слезы, но Хранительница, лишь тяжело дыша и рыча, не кричала, держалась. Ребята запаниковали, наперебой спрашивая, как могли помочь, но в помощи девушка уже не нуждалась. Она подняла затуманенный взгляд на всех троих и выплюнула пояс.

— Я спрыгнула с третьего этажа, — хрипло сказала она. — Найдите крепкую палку, пожалуйста, — попросила Коха, все еще держась за колено.

— Чего?! — вскрикнули все.

— Как ты…? А, впрочем, неважно. Я уже понял, что ты какая-то странная. — сказал Сокка. — Идти то сможешь? — спросил он, развязывая пояс со спины девушки, пока его сестра находила шину.

— Смогу, — тяжело выдохнула Коха. — Наверное, — добавила тише.

— Как она тебе сама пойдет, идиот! — дала подзатыльника брату Катара, принявшаяся за госпитализацию больной. — Сокка тебя донесет до Аппы, не переживай, — ободрила девушку она.

— Да я особо не переживаю, но ладно, — пожала плечами Коха.

Сокка, чувствовавший себя искренне неловко от странных вопросов, опустился и поднял лисицу на руки. Она схватилась за его рубашку, испугавшись, что упадёт.

— Или я сама, — попыталась она спуститься.

— Сиди и наслаждайся, — строго приказал ей Аанг.

— Чем наслаждаться то? — с паникой в голосе спросила Коха. — Сокка, отпусти. Уронишь!

— Я сильный, вообще-то! И в таком положении уронить человека трудно, как будто ни разу не была на руках, — огрызнулся он.

— Честь тебе, первым будешь, — еще сильнее вцепилась в него девушка.

Ребята засмеялись.

Когда они подошли к Аппе, обнаружили горку фруктов и лемура. Сокка кинулся к ним, все еще с грузиком, который аккуратно посадил на землю, а сам стал есть, ублажая так долго страдавший желудок. Коха захихикала, лемур запрыгнул к ней на колени.

— Здравствуй, маленько выжившее чудо. — она стала поглаживать его за ушком.

— Хей, это же тот лемур! — воскликнул мальчишка. — Как мы его назовем?

Недолго думая, сестра сказала:

— Момо.

На этой радостной ноте, Аанг представили нового члена семьи.

Момо быстро запрыгнул на голову Аппе, Катара хотела помочь Аангу поднять сестру, но тот и сам справился. Сокка уже сидел в седле, продолжая уплетать орехи, но отложив и ребятам порции. И снова у них выдался тяжелый денек, удивительно, но ребят это только сблизило. Видимо неприятности раскрывают людей намного лучше, чем обычные моменты. И именно в таких ситуациях можно найти настоящих друзей.