1.Драко Малфой и Нерассказанная История. Первый год обучения в Хогвартсе. (джен)

Артур Уизли, отец огромного семейства «рыжих», обычно добирался на работу через камин. Большой, почти в полный рост камин, в их с Молли стареньком, кривеньком доме, куда он по утру кидал жмень летучего пороху, встав в самый центр полусгоревших, ещё теплых головёшек, и исчезал вместе с зелёной вспышкой, растворяясь в чугунных решётках тысяч гостиных и кухонь, преодолев сто девять миль за пять минут. Камин переносил его в другой, точно такой же камин на перекошенной улице в Лондоне, откуда он шагал до Министерства, где работал с прекрасной командой отдела «Новшества», изобретая невероятные приборы, которыми очень гордился. Иногда ему везло, и он не попадал под дождь, так как частенько забывал свой зонт, но чаще дождь всё же случался с ним и Артур прибегал на службу вымокшим до нитки. Пару раз он пытался спуститься в метро, но не решился и потому, как и всегда, долго высушивал потом свой латаный пиджак на спинке стула в офисе.

Сегодня не было дождя, и Артур Уизли широко улыбнулся, выныривая из камина в Лондоне, взглядом оценивая небо, усеянное мелкими барашками реденьких облаков. В офисе его встретили ребята весёлыми шутками, и общее настроение рабочей команды предвещало лишь самый лучший, продуктивный день, которые Артур любил.

— Всю неделю в министерстве на удивление шумно, — подметил Патрик Качестер, что отвечал у них в отделе за креативность мысли.

— Хех, не удивительно! — подхватил Метью Пэтт, второй и третий инженер. Пэтт занимал обе должности сразу, так как планировал постройку дома, а оплачивать работу строительных эльфов нынче было невероятно накладно. — Фото особняка министра невероятно воодушевляют! Кервинн Пумппроу из отдела переработки сточных вод даже подал в отставку.

— Серьёзно? — переспросил Артур Уизли.

— Да, п-ф, кинул на стол и вышел. Сказал, сами попробуйте поддерживать трубы в порядке одной только волшебной палочкой за десять сиклей.

— А я давно уже им говорил, что нужно выяснить, какой металл в своих трубах используют маглы.

— Да не металл, Артур, а пластик.

— А-а-а-а, — отозвался Артур Уизли и шлёпнул себя по лбу.

В углу защёлкал громкоговоритель, и вся команда Новшеств, вздёрнула глаза. Это случалось редко, но если «известитель» извещал о новых распоряжениях сверху, то это всегда звучало как зачитывание приговора в суде. Представьте только, месяц назад известитель сообщил, что отныне кофейные приборы в офисах запрещены, теперь пить кофе и чай можно только в кафетерии министерства, да и вообще обедать в офисе теперь, считалось неприличным.

— Это наверняка Малфой, — огрызнулся тогда Матью Пэтт, когда услышал это известие, — Только он мог накапать главному министру в голову такую мысль.

Все в офисе «Новшеств» с этим тогда согласились. Малфой действительно мог, с него не убудет.

Вся команда отдела «Новшеств», кроме Уизли были не чистых кровей, поэтому Малфой их ненавидел сильно. Артуру Уизли повезло, благодаря своему родству, он смог отправить мальчиков в Хогвартс учиться по субсидии, иначе бы не потянул! Джинни, — их с Молли младшенькая дочурка, тоже отправится в школу по стипендии, что не может не радовать. Другим же из Новшеств, повезло значительно меньше. Метью пришлось пройти сто и один курс по волшебству и защитить толстую диссертацию, чтобы пробиться в министерство, Кервин и Пьюри заканчивали колледж, после которого их могли взять максимум руководить строительными эльфами, но их бесспорные таланты им помогли. Джордан, что отвечал за последовательность передачи документов в отдел патентования, так же заканчивал курс быстрой магии, ибо не знал, что волшебник, пока ему не исполнилось 14!

И вся эта прекрасная команда практически всегда ставала жертвой команды из отдела Изобретений под руководством Малфоя. И более того, Малфой ещё и смог пролезть в отдел патентования, заняв там какую-то должность, где каждый раз сворачивали их разработки, а то и в наглую воруя их идеи и отдавая их в отдел Изобретений Малфоя.

И вот сейчас, задрав головы в угол комнаты, где угрожающе пощёлкивал старенький «известитель», ребята из отдела Новшеств напряглись и ожидали только самого противного известия.

«Внимание! Внимание!», — провозгласил известитель, — «Все руководители отделов приглашаются ровно в два часа дня в центральный холл на первом этаже Министерства выслушать обращение Первого Министра и ознакомиться с его новой программой! Явка обязательна! Если кто-то из руководителей отсутствует сегодня, прибыть на место в назначенный час обязан его заместитель! Конец сообщения!»

Известитель ещё немного пощёлкал и наконец, умолк.

— Я не пойду, — выпалил Артур, подскакивая на ноги, — Я не могу пойти туда и услышать, что они объединяют нас с «Лучшими Изобретениями». Я не смогу нас отстоять. Метью, давай ты.

Метью хмуро поёжился.

— Если они уже решили там наверху, что так нужно, то нам придётся согласиться с этим, Артур. Если проигрывать, — добавил он, похлопав Артура по сгорбленным плечам, — то с честью.

Артур кивнул и тихо с этим согласился.

В два часа дня на первом этаже в большущем холле Министерства, где собралось человек двести не меньше, на небольшой, заранее для этого здесь установленный помост, взошёл министр и осмотрел присутствующих.

Артур стоял в толпе, рядом с отделами: «Переработки сточных вод», «Чистые улицы, газоны и дорожки в парках», а так же «Профсоюзы Лондона» и «Защита домашних животных». Немного дальше от помоста разместились: «Модные тенденции», «Распорядители празднеств», «Отбор и трудоустройство в Англии», ну и конечно «Лучшие Изобретения» под руководством Малфоя. Сам он стоял, вальяжно облокотившись на мраморную статую одного из покинувших этот мир основателей Министерства Магии, и гордо наблюдал, как коршун пока ещё сытый, но точно знающий кого он сцапает, как только проголодается.

Рядом с Малфоем так же стоял главный инспектор «Патентов» Богусслав Бортошш, его непосредственный начальник, худющий, но рослый, а так же очень и очень ехидноподобный. Бортошш посмеивался, натирая платочком окуляр, а после гнусаво фыркал, рассматривая пришедших наморщив нос и вставив в одну из глазниц толстенное стекло на цепочке.

— Интересно, — прогнусавил Богусслав, — Кого-нибудь сегодня уволят?

— Не думаю, — отозвался Малфой, упрятав руки вместе с тростью под мышки, предварительно перед этим поправив манжеты. — Министр полон чистых идей и лучезарных помыслов.

— Ох, какая жалость, — отозвался начальник Патентов. — Но он же утвердил уже вашу кандидатуру в совет школы Хогватрс?

Люциус чуть поморщился.

— Это не к спеху.

— Не соглашусь, — фыркнул Богусслав, — Нам бы скорее избавиться от Дамблдора. Он слишком нам мешает.

— Тише, — перебил его Малфой, опасливо озираясь по сторонам, — Не здесь. Загляните ко мне в отдел изобретений после летучки, я изложу вам пару мыслей по этому поводу, если вам так натерпится.

— Всенепременно, — гнусаво отозвался Бортошш и устремил свой окуляр на помост, где возвышался их общий над всеми начальник.

— Кхе-кхе, — прокашлялся Первый Министр, — Всем вам известно, а многие увидели воочию, моё огромное имение в центральной части Лондона, и вы, наверное, отметили для себя, как это он так ловко разместил в таком густо утыканным городе целый дворец с великолепным садом и четырьмя фонтанами!? И я вам расскажу! Вы все знакомы с работами Ньюта Саламадера, натуралиста-зоолога, чей чемоданчик славился своей вместительностью! И насколько вы помните, в этот его чемоданчик вмешались целые пастбища! Леса и парки, где он содержал своих фантастических тварей! И как удобно, вдруг подумал я, как было бы прекрасно, если бы мы тоже этим воспользовались! Представьте только, господа, как изменился бы наш мир, расширь бы мы свои владения среди ХомоИнесикус, не подвергаясь риску повредить забвенные чары! — тут небольшая пауза, чуть нагнетающая нетерпение. — Подкожный Мир! — провозгласил министр, наконец.

— О, боже, — прошептал Люциус Малфой.

— Что? — пронесся шепот по толпе.

Глаза Артура Уизли расширились и стали походить на кругленькие глазки маленькой испуганной собачки.

— Вы не ослышались! — продолжил министр. — Мир, что мы сможем воплотить таким вот образом, будет в итоге умещаться в спичечной коробке! И только представьте, какие вдруг спокойствие и безопасность воцарятся! Поэтому, я поручаю всем руководителям разработать каждому свой план по переходу его отдела на новые условия существования нашей общей среды обитания! Используйте наработки Ньюта! Доклады от вас я ожидаю не позже чем через год! Отсчёт стрелок великого дня мы запускаем сегодня! Ура, господа!

Он поднял руки вверх и ударил в ладоши. Все присутствующие поспешили ответить на это встречными аплодисментами.

Люциус Малфой тихо пошлёпывал ладонью о ладонь, уже гоняя в голове какие-то невероятно хитросплетённые мысли, а Артур Уизли просто краснел, как помидор, и нервно заправлял волосы за уши.

Когда летучка закончилась, все поспешили к лифтам. Артур пару раз наткнулся на переполненные кабинки и принял решение немного подождать, когда схлынет поток. Увидев чуть в отдалении лифт, чьи двери ещё не были закрыты, а очереди рядом не было, он тут же поспешил туда, и на удивление себе столкнулся с Малфоем.

Малфой стоял по самому центру кабинки, а за его спиной скрючились и Бортошш со своим окуляром и несколько начальников отделов, названия которых Артур даже не знал.

— Малфой.

— Уизли.

Бросили они друг в друга, когда Артур решился-таки и быстро заскочил внутрь кабинки, занимая место, которое пусть и нехотя, но уступил-таки ему длинноволосый коллега.

— Уму непостижимо, — произнёс Малфой, обращаясь к своим сторонникам у себя за спиной, когда двери сомкнулись и лифт тронулся с места. — Ньют Саламандер изучил тысячи фантастических тварей, а его главным достижением стал чемодан.

Все кто был за его спиной, примерзко захихикали. Малфой тоже усмехнулся, намекая на то, что видимо натуралист-зоолог не тем занимался по жизни. Артур вдруг захотел вмешаться, может быть заступиться за Ньюта или просто что-то сказать по поводу абсурдности идеи министра, и был готов решительно обсудить услышанное на летучке, но двери лифта скрипнули.

— Твой этаж, Уизли, — проговорил Малфой презрительно, — Настоящим профессионалам выше.

Артур тихо и оскорблено вышел из кабинки, после чего двери сомкнулись, и лифт увез хихикающее высшее общество дальше.

Там, наверху, гости Малфоя разместились в его кабинете отдела «Лучшие Изобретения», а отвратительный Богусслав при этом огляделся и фыркнул:

— Какой маленький кабинет у тебя, Малфой. И как только ты здесь умещаешься?

Люциус удивлённо пробежался глазами по кабинету. Его островок величия был исключительно вместительный, но для Богусслава видать, всегда было всего мало. Люциус отмахнулся от его слов и сообщил секретарю через рожок аппарата внутренней связи:

— Гризелла, милая, а не принесёте вы нам кофейку? На четверых.

— Конечно, мистер Малфой, — отозвалась Гризелла-ламия-вампирша.

Люциус улыбнулся, а после резко развернулся к посетителям, стрельнув в их сторону зорко отточенным глазом навострённого к охоте коршуна. Напротив него сидели трое практически однотипных мужчин: скрюченные, ехидноподобные, с пагубными лицами, и выглядели они исключительно, как внезапно сошедшие со страниц романов злые антагонисты, противостоящие воинам света.

— Эх, а помните, как было здорово, — коряво прошипел Вармирригер, начальник отдела Надзора за органами управления, принимая от Гризеллы чашечку кофе и растекаясь по креслу, — Когда наш Тёмный Лорд был у власти, взрослые домашние эльфы стелили нам простыни, а эльфы-детки разминали нам пятки, — после чего расплылся в отвратительной жирной ухмылке.

— Хо-хо-хо-хо, — подхватил его приятель Нортвест из отдела Роспуска с точно такой же ухмылкой на лице, и точно так же принимая чашечку кофе в свои костлявые, белые ручки, — Своими маленькими пальчиками. Такими крохотными…

— Да-а-а-а, — мгновенно отозвался Вармирригер.

Бартошш поёжился и кисло передёрнулся. Даже ему были не ясны выпады столь странного характера. Вармирригер громко отпил кофейку и неприлично вздохнул, впадая в мерзкую досаду:

— Ах, а теперь нам их нельзя эксплуатировать, пока они не вырастут.

— Хватит! — решительно пресёк это отъявленное безобразие Малфой. — Давайте лучше обсудим вот что.

Он упёрся руками о стол, не выпуская трости из рук и многозначительно хмыкнул.

— Идея министра невероятно вовремя возникла в его наиглупейшей голове. В коем-то веке мы со сторонниками Двойственного Мира сможем немного поработать вместе. Никому не хочется жить в спичечной коробке, правда ведь? Итак. У нас есть целый год, чтобы наполнить стол министра липовыми отчетами о тщательно проделанной работе, а там глядишь, и сам министр сменится.

— И кого вы предлагаете на смену, Малфой? — поинтересовался гнусаво Богусслав. — Уж не себя ли, любезный?

— А почему бы нет? — тут же ответил Малфой. — Ведь именно я делаю больше всех для возвращения Тёмного Лорда.

— Вы делаете всё тайком даже от нас, — не согласился с ним ехидноподобный начальник отдела патентов, трусливо натирая свой окуляр белоснежным платочком. — К чему столько секретности? Скажите, когда мы сможем, хотя бы связаться с Владыкой?

Люциус снова выпрямился.

— Скоро! — ответил он и отошел к окну. — Пока нас слишком мало, нам нужно больше пчёл и воинов, — проговорил он, скользя глазами коршуна по крышам зданий Лондона. — Как только нас будет достаточно, чтобы продемонстрировать наш легион, тогда мы и выступим. Ну, а пока старайтесь, господа. Добудьте нам тысячи магов, что в данную минуту ещё не определились, на чьей они стороне. Подкожный мир, это даже звучит ужасно! Пугайте их! Воспользуйтесь этим! А я пока за вас подумаю, как нам избавиться от Дамблдора, а заодно и министра.

И пока Люциус Малфой обсуждал с тремя пагубными личностями, как ему заполучить кресло министра, ребята из отдела Новшеств, пребывали в полнейшем упадке. Артур Уизли страдал больше всех, ибо он всё-таки считался их руководителем, но категорически не знал, как быть.

— Похоже, нам конец, — тихо проговорил Метью Пэтт. — Зачем волшебникам отдел изобретений первоисточником, которых являются наработки малгов? Мы скоро вообще не сможем выходить в их мир. Уйдём ещё глубже, не только под землю, но ещё и «под кожу». Чёрт, — выдохнул он тяжко. — Я только заложил фундамент.

— А у меня Кэт в положении! — тут же выпалил Пьюри, — У Кервина мама болеет…

— Да, понял я, понял, ребята, — тяжко отозвался Артур.

Все пятеро волшебников печально выдохнули и молча уставились каждый в свою точку.

Всю следующую ночь Артур долго не мог уснуть. Он ворочался рядом с мирно спящей под боком Молли и бесконечно боролся с собой, чтобы не выйти на улицу их старенького дома и не проораться на дикие поля. Всё, что угодно, только не поглощение отделом Лучшие Изобретения под руководством Малфоя. Нечистокровных магов сразу же погонят восвояси, а Артура понизят до разносчика писем! Это же Малфой! Он не упустит возможность от души поглумиться.

На следующий день, из-за своей рассеянности, он снова забыл дома зонт, и как обычно примчался на работу весь вымокший до нитки. Стол Артура был завален свёртками схем и чертежей. Артур смахнул их со стола, чем испугал таких же хмурых, как и он коллег, молча присел, упрямо посмотрев в пустой блокнот, и водрузил над ним грифельный карандаш. Немного погодя он начал рисовать: квадрат, внутри квадрата человечек, дверь, а сбоку новый квадрат, с точно такой же дверью, но человечек внутри квадрата в остроконечном колпачке. А сверху Артур подписал каждый квадрат: ХомоИнесикус и ХомоДивинус, а между ними стрелочки.

— Возможно, и сработает, — шептал он сам себе под нос.

Все ребята из отдела Новшеств странно на него поглядывали, уже тихонько наполняясь надеждой. Сейчас они, как никогда нуждались в свежей идее, что может быть спасёт их от закрытия, но тут все хором услышали гулкое кваканье из металлической лягушки на столе Метью Пэтта и резко передёрнулись.

Это была единственная их лягушка связи на весь отдел. Из её рта выплюнулась маленькая карточка, которую Метью Пэтт тут же взял в свою руку и прочитал. Громко и чётко.

— «Слушание по делу № 675 от 5 октября 1991 г. о слиянии отделов «Новшества» и «Лучшие изобретения» назначено на 21 декабря 1991 г. в 16:00 по местному времени и будет проходить в зале № 5 суда Министерства в закрытом формате».

Артур Уизли даже ни разу не отвлёкся от своего занятия, пока Метью Пэтт зачитывал это неутешительное сообщение.

— Ты слышал, Артур? — переспросил его Метью.

— Угу, — тихонько отозвался Артур, а сам уже раскрыл объемную тетрадь для записей, куда стал что-то очень быстро вписывать. Хмуро и молча.

Его противник в это время, тот самый, что глава отдела «Лучшие изобретения», только сейчас закончил завтрак у себя в имении, откидывая в сторону газету и отчеканив кончиком туфли победоносный такт. Смешно подумать, вон он — представитель древней аристократии, что вынужден ходить на службу в Министерство и создавать там видимость работы. Но это только видимость. Лишь дураки надеяться, что обучение заканчивается на школе или ином учреждении, где мастера делятся знаниями за кругленькую сумму. Деньги, это простейшее, что можешь ты отдать за безопасность и комфорт, а главное свободу выбора и право практиковаться в магии дальше. Сметая с дороги врагов, ты тренируешься, оттачиваешь навыки, и остаёшься мальчиком вплоть до семидесяти, пока вокруг тебя ещё живут такие мастодонты, как Тёмный Лорд, гер Грин-де-Вальд и тот же Дамблдор! Как представителю аристократии Люциусу необходимо выковаться. Для этого ему всенепременно нужно оставаться там, где вот уже двести с хвостиком лет формируется буква закона. Чтобы за тем отправиться в новый поход, сражаясь за умы следующих воинов, пчёл, а главное правителей! Так же, как Тёмный Лорд был некогда нацелен на молодое поколение, так же и Дамблдор теперь сидит, как паук, плетя свои сети над созревающими головами, надеясь выковать тебе защитников, он — Люциус, тоже добьётся своего при помощи внедрения в мысли детей желание сражаться с иноверными. Он на своём примере продемонстрирует, как это делается, сметая врагов, не забывая при этом блеснуть на ходу...Встав на ноги, Люциус Малфой поправил пиджак, коснулся пальцем нежно-оливкового нагрудного платка, в тон шейного, прекрасно оттеняющий кожу, и стиснул в кулаке потомственную трость, блеснув напоследок перстнями. Он был одет в классический костюм и лакированные туфли от кудесника Вернеля, сверху на свои плечи он накинул чёрный, лоснящийся плащ из лавки «Джентльмены и Сэры», а в руках он сжимал свою прекрасную потомственную трость, выполненную из чёрного бука и покрытую лаком в мастерской на Ваулерди-Стритт, куда он регулярно отдавал её на реставрацию. Там же, на Ваулерди-Стритт, ему до блеска начищали ручку этой самой потомственной трости, в виде раскрывшей пасть хищной змеи с двумя прекрасными хрусталиками глаз. Своей рукой он сдавливал и разжимал её, весь наполняясь трепетом. Идея об объединении «Новшеств» Артура Уизли и его «Лучших Изобретений», была невероятно своевременна и Люциус ей даже возгордился. Он уничтожит Новшества, хоть не мытьём, так катанием. Раз и навсегда.

Выйдя через проход в стене, Люциус оказался в личных апартаментах Малфоев в центральной части Лондона, откуда вышел с видом победителя и тут же поднял трость, ловко раскрыв её в форме зонта. Ещё совсем недавно он возглавлял лишь крохотный кабинет, в самом дальнем углу коридора подвального этажа второго корпуса, в котором даже не было окна, но он не уходил, как многие бы сделали из представителей аристократии, он не сдавался, нет. Сдаться могут лишь отмирающие, пересыхающие ветки, а так же неумелые и малоопытные грязнокровки, наивно полагающие, что магия способна улучшать их жизнь. Комфорт она подарит, да, но не сметёт врагов, не обеспечит безопасность. Стопки бумаг с бесчисленными закорючками статистических данных, которые никто и никогда не станет анализировать, чуть не свели его в те непростые дни с ума, но он терпел, вынашивая планы по устранению препятствий, что, как всегда, вставали на его пути непроходимыми стенами и кем-то занятыми кабинетами. Сперва он тщательно спланировал, ну а потом подставил своего напарника за недосмотр в данных, после чего втёрся в доверие к на тот момент начальнику отдела по патентам, и всячески помог ему заполучить желаемое кресло седьмого министра, за что ему был жалован прекрасный кабинет, на верхнем этаже, с личной вампиршей-ламией в качестве секретаря, а так же кожаным диваном в стиле барокко для послеполуденного отдыха. И это только в качестве аперитива. Войдя в свой кабинет, и кинув в руки ламии слегка намокший плащ, он вот уже вынашивал планы по завоеванию кресла министра, желательно не меньше Третьего, и наслаждался видом Лондона, который так же намеревался в будущем завоевать. «Пусть и не я…», — подумал Малфой, смотря на город с пятого этажа огромного окна, вдыхая аромат утренней чашки свежезаваренного кофе, — «…Но мой сынишка, плоть моя и кровь, вот кто возглавит Лондон в будущем….» Тот самый сын, что, как и он, несёт в себе вечные души прошлого, сгребая опыт умерших и ещё не рождённых, сосредоточив в себе наибольшую силу. Он ознаменует эру нового величия, как магии, так и магических людей, лишь потому, что кровь Ииолана Малфоя воспрянет в нём и забурлит.

И между тем, в воображении Люциуса Малфоя возник немного неприличный образ того, как получив своё, он сядет во главе стола по правую руку от сына, а перед ним, склоняя голову и полностью признав его верховенство и власть, встав на одно колено, окажется тот самый Артур Уизли в своём дурацком клетчатом костюмчике. И Люциус в этот момент, наконец, рассмеётся.