Заговорщики, или как спасти род (джен)

Дом стоит, свет горит,

Из окна видна даль.

Так откуда взялась печаль?

Англия, Лондон, Гриммо 12

Весна 1999 года

На следующее утро после дня, наполненного разговорами и новой, не всегда хорошей информации, Гарри проснулся в отличном настроении. Несмотря на всё, что он вчера узнал, маг решил мыслить рационально. Слишком мало данных, чтобы делать какие-либо выводы. Для начала нужно узнать все подробнее, а потом уже думать и расстраиваться. Он жив, и времени, чтобы все выяснить у него предостаточно.

Поэтому спустившись в столовую и позавтракав, Гарри попросил всех остаться:

— Вчера я был не в том состоянии, чтобы обсуждать свалившиеся на меня новости, — посмотрел поочередно на каждого из вампиров маг, — спасибо, что относитесь ко мне с пониманием. Для начала я бы хотел узнать, что именно рассказала Леди Вальбурга.

— Ты уверен, что хочешь знать, дорогой? — уточнила Эсме у подростка, беря того за руку.

— Да, я должен, — твердо сказал маг, с уверенностью, которой не ощущал, ему внезапно стало страшно, захотелось залезть с головой под одеяло, и представить, что он в домике в безопасности. Но он уже не маленький, и одеяло не защитит от правды.

— Она сказала, — начал подробно объяснять старший Каллен, — что во времена ее молодости чистокровные волшебники были обручены, а как ты знаешь, часто это делали как можно раньше. И зачастую невесты были намного младше женихов. Поэтому молодые люди, чтобы не страдать в одиночестве, пока их будущие жены играли в куклы, находили себе спутницу. Почти всегда это были маглорожденные ведьмы. Чистокровных ведьм в этом возрасте без брачных уз уже не было. Полагаю, в магическом мире, был гендерный перекос, и девочек рождалось меньше, — он вопросительно посмотрел на Вальбургу, и та кивнула, но прерывать не стала, — А так как мало кто из маглорожденных волшебников интересовался браками в магическом мире, перенося традиции из родного магловского мира, то для них бумажка из Министерства значила намного больше, чем какой-то непонятный ритуал. Это у нас Джаспер, — Карлайл улыбнулся сыну, что скрупулезно вел записи в блокноте, — читает все до чего может дотянуться, если это касается законов. Ты и сам, кстати, наглядный тому пример.

Гарри покраснел.

— Карлайл, — возмутилась Эсме, — это не его вина, и ты это знаешь!

— Знаю, и я не осуждаю тебя, Гарри, ни в коем случае. Я это к тому, что ты можешь их понять.

— Да.

— Так что, чистокровные маги спокойно заключали такие браки, и жили с ведьмами, заводили детей. Возможно, они даже любили их, тут ни я, ни Вальбурга точно тебе не скажем. Но как только чистокровные невесты входили в брачный возраст, эти карточные домики маглорожденных жен рушились. Как потом они узнавали, их дети не могли претендовать на наследство, на магию, так как их еще при рождении отрезали от рода. А жены, тут было несколько вариантов, — забарабанил пальцами по ручке кресла Карлайл, — кто-то из них оставался рядом с мужем, но уже в роли любовницы. Кто-то уходил в магловский мир.

— Это было распространенное поведение, — вступила в разговор Вальбурга, — многие мои сокурсники пробовали семейную жизнь именно с маглорожденными. И знаешь, многие из ведьм были в курсе. По крайней мере, я знала такие пары. У нас в Слизерине было принято честно обо всем рассказывать, были кто не соглашался, но силой никого не заставляли. Чаще в таких союзах не доходило до детей, все же не зря мы делаем такие кипы расчетов, ведь маги обязаны оставить после себя более сильное потомство, иначе мы выродимся. Поэтому они просто жили вместе, а когда приходило время, ведьмы уходили. Кто-то получал деньги, кто-то недвижимость, кто-то возможность устроить свою жизнь в магическом мире, за время супружества маглорожденные жен обрастали связями. И все были довольны. Многие ведьмы после заводили семьи с маглорожденными волшебниками и уже в них рождали детей, которые были чистокровными в первом поколении. И эти дети были сильнее своих родителей. Моя сокурсница с Равенкло так и поступила, проведя расчеты, она нашла подходящего себе мужа, и с ним брак она уже заключала при помощи ритуала. А вот те маги, которые не открывали всей правды своим первым женам, — Леди Блэк развела руками, — это только на их совести. Но очень часто дети в таких союзах не были сильны магически, и рождение сквибов было не редкостью.

— Но почему ведьмы на это шли? — спросила Розали, — разве не проще было сразу выйти замуж за маглорожденного волшебника, у них же больше общего, раз они родились в магловском мире?

— Проще, но смысл? Ни денег, ни связей. Вернутся в магловский мир? А как? ни образования там, ни магии. Да и мир был охвачен войной. И тот, и другой.

— Но они могли бы что-то другое выбрать, а не становиться любовницами чистокровным.

— А какая у них была альтернатива, Гарри? Даже сейчас у маглорожденных волшебниц не так много возможностей в магическом мире. Даже у Грейнджер, несмотря на ее знания, силу и славу, она не может претендовать даже на самую низшую должность в Министерстве. За ее спиной не стоит род, нет связей, даже звание Героини и дружба с тобой…

— Я-то тут каким боком? Я не смог спасти даже Малфоя, — нахмурился Гарри.

— Ты и сам все прекрасно понимаешь. Скажи мне какой будет жизнь у Гермионы?

— В последнем нашем разговоре она сказала, что планирует выйти за Рона, жить с ним и работать в магазине близнецов.

— Гарри, вот видишь, Грейнджер прекрасно понимает, что в магическом мире она никто, и остаться в нем может только выйдя замуж. И хорошо, если это будет по любви и с человеком, который ее потом не оставит ради другой.

Гарри промолчал. Каллены за столом грустно переглянулись.

— А как же мой отец? У него была невеста, помолвка?

— Я об этом ничего не знаю, но думаю, что это маловероятно. Можно уточнить у Дореи, — Леди Блэк оглянулась на остальных Блэков. И только сейчас Гарри заметил, что все картины в столовой оказались заняты представителями рода. Казалось, все обитатели галереи были здесь.

— Помолвка не была заключена, — сказала резко женщина в возрасте, — родители Джеймса не успели, погибли. Но разговоры о ней велись. Составляли расчеты. Кандидатура не была выбрана. И сам Джеймс был не в курсе. Он тогда был полностью поглощен своей грязнокровкой, —сказав это волшебница удалилась.

— Знаете, — в разговор вступил мужчина, все это время неотрывно следящий за разговором, — в то время, когда была рождена твоя мать, Гарри, только отгремела война с Гриндевальдом, многие пропали, были убиты, кто-то скрывался. Даже некоторые из нас воевали на его стороне, — невесело усмехнулся маг, внимательно смотря на лицо подростка.

— Что вы хотите сказать? — вмешался Карлайл.

— Полагаю, что маглорожденность матери будущего Лорда Блэк под вопросом. Тогда многие прятали детей. Кто-где.

— Вы это по своему опыту знаете? — встрепенулась Розали.

— Нет, к сожалению, если была бы такая вероятность, то поверьте мы бы вернули свою кровь, — отрезал волшебник, — но я был свидетелем. Многие оставляли детей, и родители маглы о том не знали. Нас преследовали в то время, а с младенцем на руках не побегаешь, а при поимке вряд ли бы их оставили в живых. Прятали не только малышей, маглы так легко поддаются внушению. Так что возможно с родословной Эванс не все так просто. Но сейчас это уже невозможно доказать. Все мертвы, столько лет прошло. А если кто и выжил, я об этом не знаю, — мужчина затих, — Но твоя мать была слишком сильной, слишком ведьмой для того, чтобы быть маглорожденной. Я однажды видел ее, она колдовала, как дышал, такое и чистокровным не всегда по силам. И ты, Гарри, ты очень силен для сына грязнокровки.

— Не называйте мою мать так! — вскочил Гарри, а его палочка указывала точно в грудь говорящему, — даже портрет можно уничтожить.

Мужчина поднял руки и покинул портрет.

— Гарри, — тихо проговорил Карлайл, — если ты хочешь мы можем попытаться выяснить.

— Что?

— Для начала можно провести ДНК экспертизу. Тебя и твоей тети, — тихо проговорил Эдвард, усаживая мага в кресло, — проверить являетесь ли вы родственниками.

— И что это нам даст? — не понимал Гарри.

— Была ли твоя мама родной родителям. Если да, то можно будет попытаться отследить родословную твоих родственников. Твои бабушка и дедушка по материнской стороне, что ты знаешь о них?

— Они мертвы, тетя Петунья говорила, что они погибли еще до моего рождения, и мама не пришла даже на их похороны, — тихо проговорил Гарри, — а если я не родственник Петуньи?

А в голове у Гарри билась одна единственная мысль, что если так, то очередная ложь Дамблдора раскрыта, необходимость жить с Дурслями была такой же фикцией, как и вся его жизнь. “Кровная защита, Гарри!” Какая защита, если Петунья может не быть ему родней.

— А ведь они даже не похожи, — пробормотал Гарри.

— Кто, мой хороший? — Эсме в момент оказалась рядом с волшебником, беря того за руку и гладя по волосам.

— Мама и тетя Петунья. У меня есть фотографии, я вам потом покажу маму. Она была рыжей, а глаза, ну, все говорят, что у меня ее глаза, — поднял взгляд на вампиршу маг.

— У тебя прекрасные глаза, милый.

— А Петунья, ну она не была красавицей, она была, такой, ну, — сбился с мысли Гарри, не знаю, как правильно выразить, какой именно была его тетя.

— Ой, да говори ты прямо, — перебил его кто-то с картин, — уродина она.

— Как будто ты ее видел, — воскликнул женский голос, и на картинах началась перепалка.

— Тихо! Пусть мальчик говорит!

— Ну не уродиной, но у нее такое вытянутое лицо, — смущенно продолжил маг, — на лошадь похожа, я когда фестралов увидел, подумал, что так она будет выглядеть в старости, — почти шепотом закончил Гарри.

В ответ с портретов раздалось ржание, маги обхохатывались. А Вальбурга, неодобрительно покачала головой:

— Судя по всему лошади здесь вы. Карлайл, — обратилась она к вампиру, когда смех смолк, — в магловском мире тоже есть возможность определения родства?

— Да, и в магическом мире такое есть?

— Конечно, — с достоинством подтвердила Вальбурга, — зелье родства, это одно из наиважнейших зелий у волшебников. Жаль, что у нас его не осталось, и зельеваров нет. А то так мы бы вмиг выяснили.

— Я могу попробовать, — робко предложил Гарри.

— Не надо, — не обидно засмеялась Розали, которая видела все потуги Гарри в зельеваренье и их последствия, — не обижайся, братец, но даже у Эмметта зелья выходили лучше.

— Правда? — заинтересовалась Вальбурга.

— Могу подтвердить, — на передний план на картине вышел старый маг, с горящими от воодушевления глазами, — на удивление этот молодой вампир прекрасно сварил парочку зелий. И это с первого раза!

— Очередное подтверждение их магической сути!

— Именно, дорогая Вальбурга, а мы с вами знаем, что в зельях не нужна палочка, и варить их способны даже самые слабые маги.

— А это значит, — с преувеличенной печалью продолжил за них Эмметт, — что меня ждут новые уроки.

— Да, молодой человек, я с вами займусь углубленно зельями, в семье обязательно должен быть свой зельевар! Нельзя доверять варить их кому попало! А кроме того, вам вполне по силам придумать новые рецептуры. Вам же это необходимо! Для вашей расы подходящих зелий нет, а мало ли что может случиться, нужно быть готовым ко всему!

— Извините, — вмешалась в разговор Розали, спасая мужа от новых знаний, — но Эмметт здесь не один такой, мы все можем варить зелья.

— Это так, мисс.

— Мое имя Розали.

— Очень приятно, так вот, Розали, я наблюдал за вашими экспериментами и могу сказать, лучше всех получалось у него.

— Эмметт, — вампиры давно поняли, что, даже зная их имена из разговоров, нарисованные маги не будут их использовать, пока лично не представишься, что приносило некую сумятицу на уроках, когда волшебники или волшебницы вмешивались в беседу.

— Я была уверена, что лучше всего у Эсме вышло.

— А разве вы в этом разбираетесь лучше моего уважаемого мужа? Он, между прочим, Мастер Зелий!

— Так сказал Кричер, — встал на сторону сестры Эдвард.

Маги на картине переглянулись, но ничего не ответили.

— Если с этим разобрались, — продолжил Гарри, — то давайте дальше. Зелье родства сварим, или ДНК экспертизу сделаем, а потом что?

— Если ты им родной, то я займусь поиском бумаг, это конечно сложно, но пока еще возможно, найдем свидетелей, тем более ты маг, разберемся, — улыбнулся ему Джаспер.

— Джас прав, — кивнула Леди Блэк, — может твои бабушка или дедушка были сквибами, или кто-то из наших развлекался с твоей бабушкой. Ваш тест это может показать?

-Конечно.

— Тогда не будем откладывать. Кричер!

— Да, хозяюшка.

-Отправляйся и найди Петунью Дурсль, и незаметно возьми у нее кровь.

— И у Дадли, — вмешался Гарри.

Вальбурга вопросительно посмотрела на мага, но приказ подтвердила.

— Карлайл, что вам необходимо для теста? Вы же сможете его провести?

— У меня все дома, — с намеком сказал глава вампиров.

— Тогда Кричер после доставь все, что тебе скажет Карлайл.

— Сделаю, — поклонился домовик и исчез.

— Вот Гарри, скоро узнаем.

— А если я им не родной, то?

— То тут все сложнее. Несмотря на то, что наш мир магической определить по крови кто чей наследник невозможно. Мы можем только сравнивать.

— Каки в магловском мире, — заметил Джас, делая пометку в блокноте, — нам необходимо два образца, но, если он есть в базе, можно сказать в каком родстве они состоят.

— В магическом мире такого нет, только вручную проверять. Я, конечно, могу приказать Кричеру, хм, а это идея.

— Что? — поторопили вдруг задумавшуюся Вальбургу нетерпеливые Эмметт с Элис.

— Кричер соберет для вас кровь всех волшебников на острове.

— Вальбурга! — всполошились маги на картинах, — это опасно! И не законно!

— И все равно не удастся, — расслышали в шуме вампиры.

— Почему? — заинтересовался Джаспер.

— Магия, нельзя использовать кровь волшебника без его разрешения.

— А это касается и магловских тестов? — проницательно заметил вампир.

— А это интересно, может сработать, надо пробовать.

— Это конечно все очень занимательно и интересно, но как вы раньше справлялись? — уточнила Эсме.

— Гобелены. На них отражались все, даже отрезанные, вычеркнутые, бастарды, вся кровь, что когда-либо была рождена. Иначе мы могли вступить в брак с родственником, не зная об этом. Мы, конечно, не против таких союзов, внутри семьи, но…

— И это сказала, та, которая вышла замуж за своего брата, — рассмеялся Гарри.

Вальбурга потупилась:

— У нас, несмотря на это родство, было идеальное совпадение по расчетам. А кроме этого, мы провели уйму ритуалов, которые нам помогли. Это не было спонтанное решение. И мы обезопасили наше потомство. Именно для этого и нужны нам гобелены, чтобы знать и вовремя принять меры. Кроме того, не путай нас и Габсбургов.

— Но вы же тоже выродились, и ваше семейное безумство.

— Гарри ты опять путаешь. У нас другие законы, да, Карлайл, даже те, что касаются наследования. Наша проблема, не от близкородственных связей, они скорее были для нас помощью. Все дело в проклятиях, что несет наша кровь тысячелетиями. Чем старше род, тем больше на нем зла. И при вливании новой крови, не всегда все идет хорошо, особенно если эта кровь тоже древняя, вот тогда и получается, точнее не получается. Дети умирают, а чаще вообще не зарождаются. Или потомство рождается больным, некоторые не могут иметь детей, и сквибы, — Вальбурга вздохнула, — а что касается Блэков, не смотря на все наши меры, род было уже не спасти. Даже мой брак с братом не помог, да у нас родились сыновья, но какой ценой! Слишком много проклятий, возможно выйди я за грязнокровку, этого можно было избежать.

— Но Сириус! Он же мог стать главой?

— Гарри, Сириус не был безумен как Белла, но и у него были ментальные проблемы, к сожалению, я это поняла слишком поздно. А Регулус не мог иметь детей. Даже не будь второй магической, наш род все равно бы прервался. Белла, Андромеда и Нарцисса не могли претендовать на главенство.

— Потому что женщины? — с вызовом спросила Розали.

— Нет, их не принял алтарь, поверьте мы с мужем проверяли всех. Сириус подавал большие надежды, мы даже думали, что справились, а потом прозрели. Он оказался носителем редкого дара, дара цена за который привязанность. И наш мальчик оказался навечно привязан к твоему отца, Гарри. Поэтому никто не смог бы из Блэков после нашей смерти возглавить Род.

Вальбурга не смотрела на вампиров, она повернулась ко всем Блэкам и ждала их решения. Это было не то, что можно было рассказать за чашкой чая и за все время, которое прошло с момента возвращение предков, она не раскрыла им позорную тайну последних Блэков. Она не справилась.

— Эм, что вы имеете в виду под привязан к отцу Гарри? — уточнил Эмметт, не замечая происходящего на картинах.

— Эмметт! — покачала головой Леди Блэк, — что в твоей голове творится! Не в романтическом или любовном плане. Но именно Джеймс теперь был его миром, слова Джеймса для Сириуса были законом. Будь Джеймс старше, мудрее. Раньше такая связь закреплялась между отцом и сыном, или братьями, но внутри рода. Наши предки были готовы и знали, что следует делать, когда в детях просыпался этот дар. Но мы с Орионом оказались не готовы. И вышло что вышло.

— Благословение оказалось проклятием, — тихо проговорил мужчина, одетый по очень старой моде.

— Да.

Тишину разорвал звук аппарации. В комнате появился Кричер.

— Кричер выполнил приказ хозяйки. Кровь недостойной и ее сына у меня. Мистер Карлайл, — повернулся домовик к вампиру, — что мне принести из вашего дома?

Карлайл начал тихо объяснять, что и где брать из его домашней лаборатории, но пришел к выводу что проще будет перенести ее всю и обустроить тут, поэтому вместе с домовиком он покинул столовую и пошел искать подходящую комнату для своего кабинета.

— То есть нам придется проверить всех волшебников Магической Британии на родство с Гарри? — вдруг спросил Эдвард, тем самым отвлекая внимание Блэков от той правды, что открыла им Вальбурга.

— Не обязательно, можно начать с наиболее подходящих по внешним признакам. Гарри, ты говорил твоя мама была рыжей? — вмешался Джаспер.

— Да.

— А кто из волшебников самый, эм, рыжий?

— Прюэтты, однозначно, — раздалось с картин.

— И Уизли.

— Нет, только не они, — простонал кто-то из магов.

— Уж лучше они, чем Дамблдор, — заметил Гарри.

Тут все волшебники уставились на подростка.

— Дорогой, ты что там кушал, часом не отравился? — с участием и заботой спросила Дорея.

— Нет, Леди Блэк, вы же должны помнить его молодым, до того, как решил стать седым, дабы более соответствовать своему образу мудрого и всепрощающего дедушки. Под всей этой белоснежностью, директор рыжий.

Вальбурга нахмурилась:

— Это звучит очень, нет Гарри, это слишком дико.

— Леди Блэк, — замахал руками Гарри, — я же это не к тому, чур меня, оказаться его родственником, что может быть нелепее и ужаснее.

Гарри ужаснулся тому, что сам же и предположил, но говоря о рыжести директора, он даже в страшном сне не мог представить того родным дедом, или кем он мог ему быть.

— Я к тому, что внешнее сходство не гарантия.

— Конечно, но для начала поисков можно на неё опираться. И начнем с директора. Мы должны опровергнуть хоть любую возможность вашего родства! Кричер!

— Да хозяйка.

— Вы закончили?

— Почти, остались сущее мелочи, но мистер Карлайл уже приступил к тесту.

— Очень хорошо, сделаешь потом свои мелочи. Сейчас для тебя новое задание. Очень и очень ответственное. От него зависит судьба Рода!

— Я готов!

— Ты должен достать кровь Дамблдора!

— Умру, но выполню! — Кричер хотел было уже исчезнуть, но его остановил Гарри.

— Это же самоубийство! Вальбурга, ты его на смерть отправляешь! — подросток был уже не рад, вырвавшимся у него словам, то, что должно было стать шуткой, привело к неожиданным и ужасным последствиям.

— Да, но Гарри, если ты прав, то это многое меняет!

— Да ничего это не меняет! Одна кровь в венах не показатель родства! — Гарри обвел руками комнату, охватывая вампиров, — они мне стали роднее за эти неполные пару месяцев, чем люди что с рождения были рядом! Да даже ближе родителей.

— Гарри, дело далеко не в этом. Если директор, тьфу-тьфу-тьфу твой родственник, упаси Мерлин, то он будет иметь на тебя огромное влияние как твой старший родич. И если это так мы должны это выяснить сейчас, чтоб иметь возможность для маневра. Мы должны тебя обезопасить как можно скорее. Пока он сам это не узнал.

Гарри всмотрелся в лицо Леди Блэк, и как он не старался видел на нем лишь беспокойство о его, Гарри, судьбе. А в глазах Вальбурги он заметил глубоко затаенную нежность и надежду.

— Хорошо, но Кричер не будет этого делать.

— Не пущи! — взревела Вальбурга, — ты не пойдешь к нему!

— И не собирался. Я хотел попросить домовика из хогвартской общины, ему будет проще взять кровь у директора.

— Нет, они подчиняются только ему и не могут пойти против его приказов. И сразу ему доложат.

— Не все, — коварно ухмыльнулся Гарри, — если вы позволите, я бы хотел позвать его сюда.

— Хорошо, Гарри, надеюсь ты прав.

— Рикки!

— Гарри Поттер! Сэр! Рикки прибыл. Чем могу быть вам полезен?

Маленький домовик неотрывно смотрел на мага, боясь даже пошевелиться. Он старался не смотреть по сторонам, всем телом ощущая угрозу, исходящую от существ, которые находились в комнате. Казалось, тысячи глаз не мигая следили за каждым его вздохом. Рикки не показывал страха, быть может Гарри в опасности и тогда, он, Рикки, его спасет.

— Все в порядке, у меня к тебе есть маленькая просьба, но сначала я хотел бы узнать насчет директора, ты ему обязан доложить куда отлучался?

— Нет, Рикки, свободный эльф.

Гарри вздрогнул, эта фраза и то, как она была произнесена:

— Рикки?

— Да, мистер Гарри? Я пришел в общину, когда мои хозяева были убиты. Но не думайте, мои хозяева были плохими, очень плохими. Многие пришли в Хогвартс вместе со мной, но они стали служит директору. А я не стал. Я послушался Добби. И теперь у меня есть зарплата. Но, к сожалению, магия Хогвартса мне не подходит, я не часть его. Рикки умирает.

Гарри замер:

— Как умираешь?

— Гарри, — вздохнула Вальбурга, — очередной пробел в твоем образовании. Домовики являются неотрывной частью дома. Они не могут жить вне его долго, они питаются магией, а без чахнут и умирают. Поэтому домовикам нельзя оставаться без хозяев.

— Но как же Добби?

-Добби был особенным, — ответил Кричер, — но не погибни он тогда, сейчас все равно был бы мертв.

— Я могу спасти Рикки? — вдруг спросил Гарри.

— Да, если станешь его хозяином. Кричер не против, мне как раз нужна помощник по дому.

— Нет! — вдруг закричал Рикки.

— Но почему? — удивился Гарри.

— Я вам нужен в Хогвартсе, не так ли сэр Гарри? Вы меня позвали не просто так.

— Да, но как выполнишь мою просьбу, ты станешь моим домовиком, — присев перед Рикки спросил маг.

— Это для меня честь, служить вам Гарри Поттер, — поклонился Рикки, — что Рикки может для вас сделать?

— Мне нужна кровь Дамблдора, немного, самую капельку.

— Рикки сделает! — с этим словами домовик исчез.

— А пока Кричер накормит обедом будущего хозяина, — проворчал домовик, выставляя на стол блюда.

— Уже обед? — изумился Гарри, — но мы же только что завтракали?

— За разговором вы совсем забыли о времени, — попенял ему Кричер, — и пропустили все уроки сегодня.

— Мы больше так не будем, — хором заверили его младшие Каллены.

— Но это была очень полезная и познавательная беседа, — заметила Эсме, — дорогой, ты не присоединишься к нам, — проговорила вампирша в воздух, точно уверенная, что остаток разговора не прошел мимо мужа.

— Гарри, — проговорила Вальбурга, когда все расселись по местам, а Кричер перед каждым поставил приборы, — я утолила твое любопытство?

-Ответ породила еще большее количество вопросов, я все еще пытаюсь осознать это. Но я буду верить, верить, что мои родители любили друг друга, что это не было очередной ложью для наивного мальчика. Я имею право верить в это.

— Ты прав, Гарри, никто кроме них не сможет опровергнуть или подтвердить это, поэтому и я буду так думать, — улыбнулась ему Эсме.

— И мы тоже, — кивнул Эдвард, читая в мыслях семьи подтверждение этим словам. А Джаспер чувствуя эмоции мага, как никто другой понимал, насколько это важно для Гарри. И Джас, Джас, который столько повидал, впервые в своей жизни безумно боялся за кого-то. Его любимая была бессмертной, а когда они встретились знала о них намного больше, да и сейчас она всегда знает все, и за нее, за кого-то из семьи или за себя, Джаспер никогда не волновался. А Гарри, Гарри совсем другой дело, его новый брат был смертным, который уже прошел войну, а взрослые только и делали, что использовали и обманывали. И последняя константа в жизни мага сейчас была под огромным давлением. Казалось, мельчайшая песчинка может ее сломать и тогда только господь Бог может сказать, что будет. Но их семья никогда уже не будет прежней.

— Спасибо, — но маг вдруг нахмурился, повторяя про себя слова Эсме.

— Никто кроме них. Ты сказала, никто кроме них!

— Да, милый, — не понимая к чему клонит Гарри, кивнула Эсме.

— Но я их видел! И говорил!

— Что ты имеешь в виду? — забеспокоился Карлайл, в голове у которого вихрем пронеслись сотни диагнозов.

— Когда я шел к Тому, видел маму и папу, Сириуса, Люпина, Тонкс.

Вальбурга закаменела, услышав имя старшего сына. Эсме сжала руку Гарри, который начал трястись, говоря эти слова. Эдвард, не слышал мысли Гарри, но слышал Джаса, для которого чувства мага были открыты, и он ощущал всю ту боль, то отчаяние, и невыносимую утрату.

— Гарри, не надо, — попытался остановить мага телепат.

— Нет, нет, это важно. Они говорили со мной, говорили то, что могли знать только они. И они помогли мне. И это было не впервые! — предупреждая любые вопросы проговорил быстро Гарри, — когда на кладбище Том возродился, мы сошлись с ним в дуэли, а наши палочки, из-за родственных сердцевин сцепились, именно родители помогли мне.

— Ты уверен, дорогой? Я не слышала о такой магии.

Гарри кивнул, говорить он уже не мог, воспоминания причиняли боль, и маг плакал. Эсме утешала его. Все вампиры сосредоточились на подростке, и никто не заметил, как с картины пропала Вальбурга, и как она вернулась, но уже не одна. На картине рядом с Леди Блэк была девушка: молодая, очень красивая, и очень печальная. Казалось, печаль навсегда отпечаталась на ее лице.

— Здравствуйте, — Гарри был воспитанным мальчиком, и первым делом после того, как пришел в себя, он заметил девушку и поприветствовал ту.

— Вижу ты оклемался, — сказала Вальбурга, не дав девушке, вставить ни слова, — сначала ты поешь, а потом уже мы будем разговоры говорить. Чую сегодня мы в этой комнате застряли надолго. Приятного аппетита.

За едой Гарри думал обо всем, что сегодня узнал. Казалось бы, такой простой вопрос: любили ли его родители друг друга, а вытащил наружу столько грязных тайн магического мира. Кто бы знал, как он устал от всей той лжи, что нагородил Дамблдор, и чует его сердце это только начало.

— Спасибо, что вы у меня есть, — внезапно обратился маг к Калленам, — без вас я бы наверно не смог. Хотя без вас я бы и не узнал ничего.

Такая простая мысль, а ведь правда, не будь вампиров, Гарри даже и в голову не пришло задавать все эти вопросы. Он бы продолжал существовать как во сне, не интересуясь миром вокруг и в конце бы просто исчез.

— Гарри, мы очень рады, что ты стал частью нашей семьи, — улыбнулась ему Элис, — ты как солнышко, которое согрело нас.

— Сколько пафоса, сестрицы, — захохотал Эмметт, — но она права, тебя нам и не хватало, хотя мы этого не понимали, пока ты не появился.

Эсме же просто обняла Гарри, через мгновение к ней присоединился Карлайл, а еще через миг все вампиры устроили коллективные обнимашки.

— Задавите, — пытаясь вылезти из объятий вампиров, взмолился волшебник, — я, конечно, не слабый, но даже моим силам есть предел. Все, все, я понял. Я вас тоже очень люблю, только отпустите. Я, честное слово, больше так не буду.

Хохоча Эмметт, отошел:

— Хорошо, и чего возмущаться, я вообще жену обнимал!

— Ага, а она обняла Эсме!

— Не только жену, — вставил свои пять пальцев Эдвард, взглядом показывая на руку здоровяка, что все еще лежала на плече Эда.

— Ой, подумаешь, сам то Карлайла обнял!

— И обниму еще, пап! — не успев договорить, телепат уже стоял рядом с Карлайлом и просительно протягивал ручки.

Эсме счастливо улыбалась и смотрела на кучу малу из тел ее мужа и сыновей. А рядом с ней все так же прижимаясь, стоял Гарри. Отпустить вампиршу магу было не под силу, ему было необходимо как воздух, чувствовать холод ее рук. Все то, что волшебник не получил в детстве, сейчас ему возвращалось в огромных количествах, и он не хотел пропустить даже малую часть. Гарри стал жадиной, но ему это нравилось, и никто не мог его за это упрекнуть.

— Раз вы все поели, — прервала затянувшиеся веселье Леди Блэк, когда поняла, что сами вампиры не перестанут, — может продолжим?

Все разом успокоились, и хотели было уже сесть на места, но Гарри их остановил:

— Нам же не обязательно сидеть в столовой? Может перейдем в галерею? Там картин больше, — уже тише добавил волшебник

— Точно! А то вы ютитесь как сельди в бочках, аж в глазах рябит.

— Такт и Эмметт вещи не совместимые, — повернулся Эдвард к Леди Блэк.

— Но в его словах есть резон, но в галерее вам будет неудобно, — сказала Вальбурга, намекая на отсутствие какой-либо мебели. Недавно Элис затеяла перестановку и утащила все кресла из огромного зала.

— Тогда библиотека? — предложил Гарри, — мы можем там удобно разместиться и картин там хватит.

Когда все живые и нарисованные личности покинули столовую, старый домовик быстро убрал со стола, радостно приговаривая:

— А жизнь-то налаживается! Так и дети скоро пойдут.

А в это время в библиотеке Вальбурга продолжила прерванный разговор:

— Гарри, пожалуйста повтори для этой молодой мисс то, что ты говорил о родителях.

Маг посмотрел на девушку все так же маячащую за спиной Леди Блэк:

— Я видел родителей, когда шел на смерть.

— Ты делал что-то для этого? ритуалы, заклинания, зелья? — стала уточнять молчавшая до этого волшебница.

— Нет, я и не знаю, ничего подобного.

-Странно, тогда расскажи подробно весь путь и свои действия. Все, до мельчайших деталей.

— Я зашел в лес, шел по тропинке, было темно. Пока двигался, думал.

— О чем? О родителях? Или чем-то другом?

— О том, что готов умереть, — спокойно сказал Гарри, вызвав печаль на лицах вампирах, — потом вспомнил о наследстве от Дамблдора. Он мне оставил снитч, который я поймал на первом матче. Прикоснулся к нему губами, снитчи запоминают первое касание, а я поймал его ртом, — уточнил он для Калленов, — и он открылся, там была надпись “я открываюсь под конец”. А что может быть более конечно, чем смерть. Поэтому я его достал и проговорил, что готов умереть, а там оказался внутри воскрешающий камень. Я…

— Что? Ты уверен? — девушка явно заволновалась, еще немного и она бы покинула картину.

— Дамблдор так его называл. Раньше он был крестражем Тома, но директор его уничтожил.

— Подожди, — остановила их Вальбурга, — воскрешающий камень, разве это не миф? Это же сказка?

— Нет, — тихо покачала головой так и не представившаяся девушка, — они существовали.

— Они? Я думал он в одном экземпляре, так же, как и палочка с мантией. В сказках Барда Бидля написано…

— Не верь всему, что написано в книгах, — усмехнулась девушка, — эти сказки были написаны гораздо позже возникновения этих вещиц. Да и это лишь приукрашенная версия для потомков, на самом деле все было совсем не так. Готовы ли вы, дети, узнать подлинную историю Даров Смерти?

Вампиры переглянулись, а Гарри весь обратился в слух. Он давно подозревал, что все не может быть так просто и за желанием Дамблдора собрать у себя все предметы скрыто нечто большее, чем простое желание коллекционера, а если вспомнить, что творил Том ради обладания палочкой, то все становится еще интереснее.

— Слушайте внимательно, и не перебивайте. Я родилась в те времена, когда границы между мирами были размыты. Когда маги были сильнее, а у Смерти были Жрецы и Жнецы. Не та смерть, о который вы сейчас подумали, — заметив лица Калленов, уточнила девушка, — чтобы было понятнее я бы назвала ее Та, что ходит между мирами. Это скорее понятие магического мира, хотя и в магловском мире иногда Жнецы собирали дань. Я про души, если кто не понял. А уже Она их проводила за грань. Это сейчас магам недоступно заглядывать в другие миры, а в мое время мы могли увидеть, как живут наши умершие, подглядывали за ними в замочную скважину. Это было трудно, но возможно. Но со временем потеряло свою привлекательность, ведь души покидая этот мир забывают о прошлой жизни. Так что существование других миров для нас не было тайной, а деятельность Смерти, я буду ее так называть, мне будет удобнее, а вы привыкнете, не была чем-то ужасным. Многие, наоборот, стремились стать ее Жрецами или Жнецами, тут уж кому как повезет. Жнецами обычно становились мертвые, те кто не захотели идти на перерождение, а хотели остаться в нашем мире и помогать потомкам, чаще всего это были те, кто связан кровным родством со Жрецом, либо те, кого Смерть наказала, для многих такое существование было адом, — помрачнела девушка, явно задумавшись о чем-то личном, — А вот со Жрецами не все так просто.

— Извини, что перебиваю, — вклинился Джаспером, пролистывая блокнот, — получается Гарри душа, что переродилась, но куда делись 59 лет?

— Ты правда думаешь, что существование души вне тела и ее перерождение возможно измерить временем? Кроме того, сын Эсме был маглом, а Гарри маг, полагаешь так просто можно проскочить между мирами? Для вас эта грань не видна, вы просто зашли в этот дом и открыли для себя мир магии, но на самом деле миры магический и магловский отделены друг от друга, кто бы что не говорил. Мы никогда не будем единым целым. И связь между Гарри и Эсме осталась лишь потому, что Эсме перестала быть обычным человеком, она магическое существо именно это сыграло немалую роль. Связи душ очень тонкая материя. Не всегда после перерождения они остаются, лишь те, кто при жизни были тесно связаны, настолько, что даже смерть не может оборвать эти узы, либо те, кто не впервые встречается в жизни, например враги в предыдущей жизни, в этой могут стать любимыми, или мать и сын, в следующей поменяются ролями. Связь таких душ крепка, но есть исключение. Маги научились связывать души. Вы об этом сегодня уже говорили и это брак. Настоящий магический брак был создан именно для того, чтобы души после перерождения могли найти друг друга. И быть вместе навсегда. В любой жизни. И именно в качестве пары. Теперь тебе ясно?

— Я понял, больше не буду перебивать, — быстро записывая в блокноте, проговорил Джас, — последний вопрос, а мы?

— Смертнички, — закатила глаза девушка, — видимо про смерть вам вообще не интересно, стоило только краем коснуться любви.

— Любовь, — пропела мечтательно Вальбурга, — да ладно тебе, ответить то не сложно. И да, Джас, несмотря на то что вы маглы, хотя и это утверждение у нас под вопросом, ваши души связаны, но кем вы были друг другу я вам не могу сказать.

— А можно ли нас связать браком? — уточнила тревожащую ее вещь Розали. Что-что, а терять свою любовь даже в следующей жизни она не хотела.

— Конечно, магии вы не чужды, — кивнула Вальбурга, — но знаете, что странно? Вы уже связаны так, будто провели ритуал магического брака. Ваши связи выглядят в точь-точь как пара магов.

Каллены изумленно посмотрели друг на друга. Чего, а магических браков они точно не заключали, даже приблизительно ничего похожего на то, что они читали в книгах, не делали.

— И правда странно, — кивнул Карлайл, — но в нашем обществе упорно ходит слух, что такие как мы можем любить лишь раз, и найдя свою пару нельзя ее отпускать.

— Может быть Древние и это предусмотрели, — развела руками Вальбурга.

— А потом, в следующей жизни, мы правда можем найти друг друга?

— Да, — кивнула молчавшая женщина с соседней картины, — среди нас, -она обвела рукой Блэков, — немало таких пар, правда при жизни вы этого не узнаете, да и после тоже не факт.

— Мы в курсе, — улыбнулся маг с картины, нежно обнимающий только что говорившую волшебницы, — потому что портреты, а наши души, уже давно живут свои следующие жизни. А мы, слепки умерших магов, ясно видим, как тесно связаны наши души.

— Все выяснили?

— Нет, а как вас зовут? — влез Эмметт, которого не успел заткнуть Эдвард.

— Это не имеет значения. Я слишком давно являюсь портретом, и такие мелочи как имя перестали меня волновать. Мы многие столетия были в забвении, и подробности нашего человеческого существования стерлись из нашей памяти, картины, знаете ли, тоже не вечны. Но знания, знания остаются. Я могла забыть себя, свою личность, тех кого любила, но знания они остались со мной, хотя я не помню, как это связанно со мной. Теперь я могу продолжить рассказ? — И дождавшись ответных кивков от задумавшихся вампиров, девушка заговорила, — на чем я остановилась? Жрецы. Если Жнецом стать было не столь сложно. Жнецов даже сейчас много, твои родители, Гарри, скорее всего одни из них. Они согласились на эту работу, чтобы быть рядом с тобой. Такое тоже бывает, если младенец последний в роду, — нахмурилась девушка, — но вот насчет остальных не уверена, возможно ты их видел так как они недавно умерли?

— Да, Люпин и Тонкс погибли буквально за несколько минут до того, — подтвердил маг, — но как быть с Сириусом? Он был мертв уже два года.

— Хм, а тут скорее всего проявился родовой дар, о котором рассказала Вальбурга, если твой отец не ушел дальше, и Сириус его встретил, то он будет рядом, их связь не даст ему уйти на перерождение. Но вернемся к Жрецам. Жрецами становились лишь избранные. Какие критерии или каким способом их выбирала Она, мне неизвестно. Было множество теорий на этот счет, но все сводилось к одном. Однажды маг находил один из ее даров. Их было три вида: камень, мантия, палочка. Осталось неизвестно было ли это наградой или наказанием, но жизнь мага менялась. Вы же помните, я говорила, что заглянуть за грань было сложно, общаться с умершими даже в мое время считалось невозможным. А Жрецы могли, им не требовалось для этого ничего. Они видели Жнецов, тех кто только ушел, и только они могли общаться с Ней. Жнецы этого не могли, не могли выносить ее силу, они были душами и могли в любой момент рядом со Смертью отправится дальше. Жрецы были посредниками между Жнецами и Смертью. При этом это не давало магам никаких других возможностей, ни дармовой силы, ни спасения от погибели, ни могущества. Они могли лишь общаться с умершими, но только с теми, кто не ушел на перерождение. Не все, правда, могли это вынести, но обратного пути не было. Получив однажды этот дар, отказаться было нельзя.

— А если ты случайно поднял камень, или за ветку схватился?

— Случайностей не бывает, но я поняла, что ты имел в виду. И да, ты прав, не все обладатели Даров в последствии становились ее Жрецами, это можно сказать был первичный отбор, но почему кто-то становился, а кто-то пролетал мимо, я не помню.

— Но это точно, — сказал Гарри, — Дамблдор долгое время владел палочкой, но что-то я не заметил, чтобы он с кем-то говорил. Как я понял, он хотел именно камень, оживить сестру.

— А это уже влияние сказок Барда, ведь, по сути, все дары действуют одинаково.

— А как же то, что палочка, — маг достал ее, — и правда очень могущественна. Я сумел восстановить прежнюю палочку, ту с пером феникса. И кроме того, дары постоянно ко мне возвращаются.

В комнате стояла оглушающая тишина, все взгляды скрестились на Гарри. А волшебник в это время выложил на журнальный столик все Дары Смерти.

— Гарри? — неверяще пробормотала девушка.

— Что ты еще не рассказал нам о своих похождениях?

— Эм, я думал вы поняли, что у меня они все, — смущенно улыбнулся Гарри и посмотрел на девушку, иначе зачем вы завели этот разговор.

— Нет, я лишь думала, что ты можешь стать Жрецом, которых на наших островах не осталось! Но это! Немыслимо! Как? Откуда?

— Мантия передавалась, как мне сказал Дамблдор, в моем роду из поколения в поколение.

— Хм, Поттер, это Певерелл, да вполне возможно, — кивнула девушка.

— Камень, я уже говорил, это наследство Тома.

— А Том?

— Он из Мраксов.

— Тоже понятно, наследие тех же Певереллов. А там были Жрецы.

— А палочка была у Дамблдора со времен дуэли с Гриндевальдом, да этого она была у Григоровича. Она переходила из рук в руки многие поколения.

— Была ли еще дуэль, вот в чем вопрос, — пробормотал Джаспер себе под нос.

Все взгляды скрестились на нем.

— Ой, как будто вы не читали ту книгу за авторством Риты Скитер. Нет, конечно, нельзя ей верить полностью, но факты, а я их проверил, говорят сами за себя. И если Гарри Жрец, то мы можем это подтвердить.

— Молодой человек прав, — согласились с вампиром с картин. Блэки не теряли времени просто так. С того момента как они вернулись к жизни они ознакомились со всем, что пропустили. Кричер, а иногда и кто-то из Калленов читали интересующие их книги. Блэки ходили к знакомым на другие портреты во всех домах Англии, но незаметно, поэтому все новости, сплетни, а иногда и тайны не прошли мимо их длинных ушей. И даже Дамблдор не мог остановить ту волну разговоров, что подняла книга. Но мало кто из волшебников поверил, тем более Альбус то жив, и он сумел расставить акценты так, что после смерти стал выглядеть еще светлее в глазах общественности. Но Блэки, Блэки не были теми, кому он смог запудрить мозги.

— Интересно было бы посетить Геллерта в его заточении.

— Да ну, подождем, вот помрет тогда и узнаем. Мертвые не лгут, — остановила зародившийся спор девушка, — это сейчас не столь важно. Важно то, что палочка была у Альбуса, а как она перешла к тебе, Гарри? Не думаю, что ты с ним дрался.

— Нет, я разоружил Драко, а тот директора на башне, когда начался спектакль под названием “Смерть Великого Светлого Волшебника”. И из-за этой палочки умер Снейп. Знаете, — крутя ее в руках, сказал Гарри, — она принесла столько зла, какая-то деревяшка, а сколько за ней крови.

— Это не палочка виновата, — тихо проговорил Карлайл, — а людская жадность и жажда наживы.

— Да, но все же. Я пытался от нее избавиться, сломал и кинул с моста, камень потерял в лесу, и только мантию я оставил себе, в память о родителях. Но они возвращаются ко мне, чтобы я не делал.

— Это Дары Смерти. Дар до смерти оставался с хозяином, его нельзя было потерять, отдать, продать. Это было отличительной чертой, если ты Жрец, то Дара ты не утратишь, — пожала плечами волшебница, — это же логично. А те, кто мог передать, никогда не будут стоять на равных со Смертью. Так что ваш Дамблдор не прошел отбор у Нее.

— Так это получается, что долгое время души не уходили на перерождение, раз Жрецов не было!

— Ты правда думаешь, что Британия центр мира? Если их не было здесь, это не значит, что их нет в мире. Да и время течет, все меняется, вполне возможно, что Жрецов не стало за ненадобностью. Исчезла необходимость в посредниках, у Смерти появились другие слуги, могло произойти все что угодно. Постепенно, уже после моей смерти, стало меньше Даров, все меньше людей их находило, часто те, что переходили по наследству переставали ими быть, а становились обычными камнями, мантиями и палочками, и передавались уже просто как реликвии, что от времени истлевают.

— Но разве Дары можно передать по наследству?

— Иногда такое бывало, когда совпадали замыслы Жреца и Смерти. На пороге иного мира Жрец передавал Дар потомку. Но как я уже сказала, постепенно они почти исчезли. Но что именно изменилось я не знаю, к этому времени я уже была портретом. Мало кто вообще в курсе существования Жнецов и Жрецов, и того как именно устроена их работа, обычно про Дары все слышали только то, что написано в сказке. Могу предположить, что при жизни либо я была Жрецом, либо кто-то из моих близких, поэтому и знаю. Но Гарри сможет все уточнить, думаю, Она не откажет своему последнем Жрецу.

— Но почему их три?

— Может, потому что ты последний? Или потому, что ты это ты? Гадать можно долго, но не нам разгадать Ее замысел. И Дары были вручены тебе самой Смертью.

— То есть я могу пообщаться с родителями в любой момент? — не веря спросил маг.

— Да, и узнать всю правду из первых уст.

В библиотеке все замерли, все боялись лишний раз пошевелиться. А Гарри беззвучно плакал. А девушка продолжила:

— И не только с родителями, вполне возможно и кто-то из Блэков тебе отзовется, точно Сириус, может кто-то из тех, кто погиб не давно. Или те, кто ждут тебя, такие тоже есть, должны быть. Очень уж кровавая была война, унесшая слишком много невинных жертв. Но знай, Дары даются не просто так. Поэтому для начала лучше пообщайся со Смертью, — тихо закончила девушка и покинула картину, оставив Гарри переваривать новость.

Люди на картинах в неверии застыли, никто из них о таком тоже не слышал, насколько же стара была девушка, раз она застала те времена лично. Вампиры же не стали долго раздумывать, скорость вампирского мышления намного быстрее человеческой, да и Гарри им был важнее, чем какая-то гипотетическая работа на Смерть. Разберутся по ходу дела, тем более прямо сейчас угрозы для мага нет.

В этот момент раздался хлопок и в центре ковра появился Рикки.

— Хозяин Гарри, Рикки выполнил поручение!

— Спасибо, — отвлекся Гарри, беря из протянутой руки фиал с кровью, — ты большой молодец! Теперь ты согласен стать моим домовиком?

Гарри передал кровь Карлайлу, который решил не откладывать на завтра, а сразу провести тесты и отправился в кабинет.

— Да!

— А что я должен делать? — обратился маг к Вальбурге.

— Ничего, мой дорогой, магия сделала все за вас, теперь Рикки будет служить тебе и твоим потомкам. Все-таки ты очень сильный маг. Будь осторожнее. Одно лишь твое намерение, подтвержденное согласием со стороны Рикки, и все, — пораженно пробормотала Леди Блэк.

— Дамы и господа, я все понимаю, но некоторым из вас все же положено употреблять пищу три раза в день минимум, поэтому будьте добры спуститься в столовую. А с Рикки я закончу сам, — с достоинством поклонился появившийся в библиотеке Кричер.

Эдвард был зол. Раньше он всегда думал, что не читать чужие мысли будет для него благом. А сейчас, как и до этого с Беллой, он очень хотел знать, что происходит в голове мага. По лицу Гарри невозможно было понять насколько поразили его новости. И даже эмоции не были для Эдварда подсказкой, слишком быстро они меняются, слишком много совершенно противоположных чувств, да и сам Джаспер был оглушен и сбит с толку той мешаниной, что исходила от подростка.

За ужином никто не проронил ни слова. А после Гарри поднялся к себе, оставив вампиров за столом.

— Ему надо побыть в одиночестве, — заявил телепат.

— А мне кажется, наоборот. Нельзя оставлять его одного, — воспротивилась Розали, — я не говорю, что надо его развлекать и занимать разговорами, но побыть рядом можно. Мам?

— Эдвард, Розали права, — вампирша встала, — я буду с Гарри, если что зовите, спущусь.

Гарри толком не помнил как прошел ужин, очнулся он уже в кровати, рядом сидела женщина. Не осознавая, он приблизился к ней, и свернулся клубком у ее ног. Тихий голос напевал колыбельную, и подростку стало так спокойно и хорошо на душе, что все мысли и тревоги отошли на второй план. Он ухватился за холодную ладонь, что гладила его по волосам, и если бы вампиры не были такими твердыми, то точно бы сломал Эсме пару костей. Он цеплялся за нее, как утопающий за соломинку, даже не понимая этого. Но вампирша только прижала подростка к себе сильнее, и заключила в объятия, не переставая тихо напевать. Она укачивала его как младенца, укрывая и защищая от этого мира, окутывая теплом, не тела, а сердца, позволяя наконец маленькому брошенному мальчику в сердце Гарри почувствовать материнскую любовь.

— Сон, сон, Полог свой

Свей над детской головой.

Пусть нам снится звонкий ключ,

Тихий, тонкий лунный луч.

Легким трепетом бровей

Из пушинок венчик свей.

Обступи, счастливый сон,

Колыбель со всех сторон.*

Эсме не думала, что когда-нибудь снова будет тихо шептать эти строки над своим спящим сыном. Как жаль, что вампиры не способны плакать. Сердце вампирши обливалось кровью, разрываясь от счастья и боли. А несколькими этажами ниже Эдвард в оглушительной тишине столовой еле слышно проговорил:

— В твоей груди я слышу все сердца,

Что я считал сокрытыми в могилах.

В чертах прекрасных твоего лица

Есть отблеск лиц, когда-то сердцу милых.

Немало я над ними пролил слез,

Склоняясь ниц у камня гробового.

Но, видно, рок на время их унес -

И вот теперь встречаемся мы снова.

В тебе нашли последний свой приют

Мне близкие и памятные лица,

И все тебе с поклоном отдают

Моей любви растраченной частицы.

Всех дорогих в тебе я нахожу

И весь тебе — им всем — принадлежу.**

— Эд!

— Но разве это не так? Мы все это чувствуем по отношению к Гарри, не только я, не обманывайся, Розали. Эсме нашла сына, а кого ты видишь в нем? Брата, сына, друга? А ты Джас? Элис?

— Эдвард, — здоровяк положил рука на плечо разбушевавшемуся брату, — не надо, сейчас он наш брат, наша семья, не к чему ворошить прошлое, оно давно похоронено.

Эмметт смотрел в глаза Эдварда, мысленно умоляя того прекратить бередить раны и выворачивать им души. Тяжело было помнить и знать, что все кто им был дорог гниют в земле, а они и попрощаться не смогли.

— Я знаю! Я слышу мысли, если ты не забыл, да мы все очень рады за маму, но каждый! Каждый! Ну, кроме Элис, сейчас ей завидует!

— Эдвард! Ты не путай! Да, я готова отдать все, чтобы родить ребенка, но я и никто из нас не терял дитя! Никто, слышишь, и даже ты всеведущий телепат не знаешь, насколько это больно и тяжело! Поэтому хватит сравнивать и страдать!

— Кто тут страдает!

— Ты! Шекспира тут читает, орет, истерики устраивает, что с тобой брат?

— А он и сам не знает, — захихикал Джас, разобравшись в эмоциях брата, — полагаю, он запутался в наших мыслях. Заблудился в мыслях Эсме?

Эдвард замер, пораженный такой простой мыслью, а ведь и правда.

— А Шекспир?

— Не удивлюсь, — ответила мужу Розали, прекрасно знающая нелюбовь телепата к поэту, — если и сонет он прочитал в голове у мамы.

— Вот и разобрались, — хлопнул в ладоши Карлайл, не вмешивающийся в спор детей, те были уже взрослые и могли разобраться сами, а он в мыслях был рядом с любимой.

— Что? О чем там говорят Блэки? — вдруг обернувшись в сторону, навострил уши Эмметт, — мне послышалось?

— Нет, — Элис все это время напряженно слушавшая спор нарисованных личностей была поражена не меньше брата.

— Вы о чем?

— Розали, — Элис повернулась к сестре с сияющими глазами, — ты должна это услышать, — и резко вскочив, схватила ту за руку потащила в картинную галерею.

— Да что случилось-то? — воскликнул Эдвард догоняя сестер.

Через мгновение все вампиры стояли перед огромной картиной в галерее, на которой разгорелся ожесточенный конфликт.

— Вечер ссор какой-то, — всплеснула рукой Розали, — и что я должны тут услышать? Как ругаются древние маги?

Ранее, когда все живые, а Каллены именно такими и были, покинули библиотеку, отправившись на ужин, давно мертвые Блэки, удостоверившись, что никто их не слушает, а домовики заняты своими несомненно важными делами, загомонили:

— Теперь я понимаю, почему наш Род загнулся.

— И что же ты понял, о великий и мудрый предок?

— Ха-ха, да понятно почему! Мало делали детей, — заржал какой-то грузный маг.

— Нет, мы плохо их воспитали, надо быть жестче! Розгами их, розгами!

— С чего вы взяли дорогой папенька, что ваше воспитание пошло мне впрок?

— Судя по твоему виду и тем эпитетам, что тебя награждала твоя дорогая матушка, что-то другое тебе точно пошло, — влез все тот же маг.

— Как? Как такое могло появится в нашем славном и благородном роду? — вопрошала женщина, прикладывая руку ко лбу и смотря на мужчину, что во всю веселился.

— А очень просто, мой папенька так любил маменьку, так любил, — хохотал волшебник, — так отлюбил, что получился я, прекрасный маг и такой видный мужчина, любимец всех дам от шестнадцати и до ста шестидесяти, угроза для мужей и покоритель неизведанных земель!

— Который, — сухо продолжил высокий маг, затыкая тому рот, — не оставил после себя ни одного законного потомка, а лишь растранжирил наше наследство в своих дальних плаваниях, которые роду ничего не дали.

— Ну не скажи, дорогой кузен, — освободившись из хватки высокого мага, возмутился весельчак, — а мои открытия? Сколько книг я привез? И на тех берегах сколько посеял семян?

— Ты неисправим! Тебя даже могила не исправила! Где те твои ростки? Все разлетелись по свету и растворились в веках, не принеся в Род ничего.

— Время собирать урожай еще не пришло, — вдруг серьезно сказал весельчак, в миг превратившись в представительного мужчину, сбросив маску балагура и пошляка, — всему свой срок.

— Ты о чем? — Леди Вальбурга внимательно посмотрела на предка.

— Вы все узнаете, когда настанет час.

— Вот об этом я и хотел сказать! — закричал тот же маг, что и начал этот спор, — вот причина погибели Блэков!

— Кузен Арктур?

— Да нет же! Наша скрытность! Мы все друг от друга что-то скрываем! Как показал сегодняшний день, мы храним столько тайн и секретов, которые могли бы помочь и спасти потомков, но никто! Никто! Ими не делится, всё унесли с собой в могилу. И не будь нас, портретов, то мы никогда бы этого не узнали. Не думаю, что кто-то из нас когда-либо ввел записи, или оставил потомкам подробные мемуары своих жизней, тайн и точное перечисление всех кладов и как их найти. Мы только скрывали, недоговаривали, умалчивали, а для рода эта информация оказалась необходима! Знай Вальбурга о даре, уничтожившим Сириуса, не повела бы она так себя так, когда он в нем проявился. Сколько бед можно было избежать? Вон тот, вообще сколько всего выяснил в экспедициях, информация о Хранителях, да нам бы она мало помогла, но сам факт, что Древние маги могли такое. Сколько у нас в Роду было химерологов? А заклинателей? Кто знает, может сейчас мы бы могли воссоздать Хранителей, или создать что-то новое, усовершенствовать? Но нет, он молчал, а наши умники даже и помыслить о таком не могли! Где полет фантазии, где желание дотянуться до вершин прошлого? Нет. Ведь никто из нас и не думал, что в древности вытворяли такое, а что еще они могли кроме этого, может это лишь вершина айсберга? Может передвигать горы, поднимать моря и океаны, это не миф и не сказка, а то что было под силу тогда любому магу? Но мы не знаем, ведь все стерегут свои тайны как драконы злато. И от кого? От своих же! От своего Рода! А информация про Дары Смерти?! Это какая сила, какая мощь! И я не про магию! Каким был бы Род, если бы наш потомок мог общаться с душами ушедших. И я не про портреты, мы всё же не те личности, которыми были. Мы только память, способны рассказать, а создать или выдумать что-то новое нам не под силу. Лишь душа может созидать. Так, о чем это я?

— Про Дары Смерти? — несмело уточнила молодая девушка.

— Да! А раз мы не знали про Дары Смерти, и я не про сказочку, то следовательно среди нас не было Жрецов!

— О да, какой урон по репутации, — проговорил кто-то себе под нос.

— Да причем тут это? — махнул рукой все слышавший старик, — я о том, что сколько всего мы еще утаиваем и скрываем! Наш Род сейчас стоит на грани, точнее мы уже на дне! На дне могилы, ни одного кровного наследника! Лишь по счастливой случайности Род еще не прервался! Будущий Лорд еще мальчишка и нам повезло, что рядом оказались Каллены! А не будь их? Не будь Вальбурга проклята? Нам неимоверно повезло с этим проклятьем, между прочим, Вел. Череда нелепого везения привела нас сюда. А мы? Мы ничего не делаем! Не исправляем ошибки, не помогаем толком, орем, грыземся и ссоримся, вот что мы делаем!

— Сам же сказал, мы всего лишь портреты, что мы можем?

— Хотя бы поделиться тем, что помним.

— Всем?

— Мы и так многому их учим.

— Ха, ага капле в море, общеизвестные вещи, так для общего ознакомления! — парировал Арктур.

— Да! Он прав! Мы учим, но не тем вещам. А портреты не вечны! Сколько времени пройдет и мы начнем забывать? Сколько столетий нас не было? Она уже не помнит своего имени! А что еще она забыла? Уверен, не всё, что знала, она рассказала о Дарах Смерти, а будь у нас полная информация?! Информация правит миром, и кто ей владеет, тот и стоит во главе.

— В голову этому юному магу столько не влезет, нам потребуется несколько веков чтобы пересказать даже малую часть.

— Столько скрываешь дорогой братец? — ехидно поинтересовался Арктур.

— А при чем тут он? — коварно улыбнулся старик, — разве не в нашем доме гостят семеро представителей расы Древних? И разве не они станут вскоре частью нашего Рода? Хочу вам напомнить, именно в сохранении и передачи данных была цель их создания. Кто, кроме них сможет все запомнить и передать потомкам? Портреты и уничтожить можно, сжечь, порезать, а с ними такой номер не пройдет.

— Вы только представьте, — через минуту молчания продолжил тот же маг, — сколько знаний уже было утрачено, сколько родов унесло свои секреты в могилу, тайны, которые могли бы помочь всем магам, не только отдельным родам.

— И ты хочешь всем магам открыть наши родовые умения? — поинтересовалась волшебница.

— Нет! Мы должны поделится хотя бы с нашим Наследником!

— И что, предлагаешь устроить вечер секретов? Ответов без вопросов? — все так же ехидно продолжила ведьма.

— Почему бы и нет? Знания не бывают лишними. Вполне возможно, когда-нибудь они спасут ему жизнь. Кто за?

Нарисованные люди переглянулись. Несмело потянулись руки вверх, и постепенно стало понятно, что большинство за. Блэки не хотели стать частью печальной статистики, лишь строчкой в истории, заметкой на полях, что когда-то существовал такой род, и знаменит он был безумием, а не мощью и силой.

— Знаете, — пока все Блэки играли в гляделки, пытаясь уступить право заговорить первым и поделится тайной, заговорила ведьма в весьма странном наряде, на фоне которого меркла даже небезызвестная Луна Лавгуд с ее редисковым ожерельем, — я, когда услышала рассказ Поллукса про встречу с этим мерцающем существом, вспомнила, мы тогда с моим дорогим мужем путешествовали по Африке, или это было в Южной Америке, не помню, там точно было жарко. И джунгли, да, лианы, они такие красивые, а их переплетения довольно причудливы, их можно рассматривать и постоянно находить нечто новое в изгибах.

— Дорогая, — мягко тронул женщину за локоть представительные маг, — ты говорила, что вспомнила что-то, когда услышала историю про сверкающего на солнце.

— Ой, я опять, да? Сейчас, так, ага, вот мы путешествовали, мы были много дней в пути, и разделились, я хорошо помню. Я повредила ногу, и решила отдохнуть. Я присела на упавшее дерево у воды, а на другом берегу появился он. Он стоял в тени рассматривая меня, а потом вышел на солнце, я тогда еще подумала, что никогда в жизни не встречала такое совершенство. А когда он вышел из тени, он засверкал, но не так как Каллены, я видела, мне Эммет показывал как их кожа на солнце блестит, сплошная россыпь бриллиантов, — восхищенно закатила глаза волшебница, какой бы странной она не была, но даже ей было не устоять от любви к алмазам.

— Любовь моя, — напомнил о себе ее муж, — продолжай пожалуйста, я тут не помощник, меня там не было, — развел руками маг, осмотрев Блэков, все прекрасно знали особенности его жены, и надеется на стройный и последовательный рассказ не могли, — скорее всего этого была одна из наших поездок на территорию Майя, мы поддерживали тогда тесный контакт со старейшинами кланов. У них совершенно другая иная магия. Полагаю, это был один из дней, когда мы проводили ритуалы, на которых женщин не допускали.

— Ритуал? — чуть заторможено переспросила волшебница, — не было ритуала. Ты ушел, а я гуляла, подвернула ногу, села и встретила его.

— Кого? — перебил ее весельчак.

— Арктур! — хором крикнули на него остальные, а странная волшебница, сбитая с мысли, очнулась и посмотрела на родственников.

— Кого?

— Да, кого?

— Кто?

— Ты?

— Что я?

— Ты кого встретила?

— Где? — обернулась ведьма.

— Дорогая, сверкающее существо, помнишь?

— Помню, но он не сверкал.

— Черт тебя побери женщина! Как ты с ней вообще живешь!

— А не надо было ее перебивать.

— Ага, и целый час слушать про воду, траву, блики, и переплетения веток в кроне деревьев, оплетенного невиданными узорами лиан, сквозь которые пробиваются лучи солнца?

— Как красиво, — пробормотала ведьма, — я помню этот день, это было так чудесно!

— Да ты издеваешься!

— Арктур, уйди! — Вальбурга остановила Арктура, и с помощью еще парочки Блэков сумела заткнуть тому рот платком, привязать к креслу, и мягко обратилась к своей пра-пра-прабабушке, — ты помнишь тот день, когда встретила его?

— Да, — закивала головой ведьма, — он был прекрасен, знаешь как величайшее произведение искусства, как скульптура созданная руками бога. Свет казалось шел от него, но не был таким сильным или ослепляющим, как от Эммета, это было чуть заметное сияние. А его глаза были кроваво-красными, и этот разительный контраст нежного сияния и ужасающих глаз меня заворожил. А кожа, нет, она не была мертвенно-бледной, как у Карлайла или любого другого Каллена, загорелая, как и у коренного населения Америки. И длинные черные волосы, которые чуть развевались на ветру. Я сидела и не могла отвести от него взгляда. А он стоял на другом берегу и рассматривал меня. А потом внезапно оказался рядом и протянул мне руку.

— Если бы я не знал, что мы тогда здоровыми и живыми покинули Америку, — тихо под нос проговорил ее муж, стараясь не сбить с мысли любовь всей своей жизни.

— И я ее приняла, и так поразилась, она не была ни холодной, ни твердой, как камень, а я то думала, что такое создание лишь из камня может быть создано. Он был теплым, а под кожей я ощущала биение его сердца. А магически, это невозможно передать словами, я такого никогда ни до ни после больше не чувствовала. Как маленькое солнышко в моей ладони, — она подняла две ладони соединенные вместе, — а он наклонился ближе и наверно хотел меня поцеловать, но я люблю своего мужа! Поэтому я возмутилась таким непристойным поведением! Я так ему и сказала: “Любезный, что вы себе позволяете! Я замужняя дама! Верная мужу своему. Я понимаю, что на мне не написано этого, но глаза то у вас есть, и вы вполне способны заметить мое положение!” Я тогда была немного беременна и живот уже было заметно, — пояснила она недоумевающим Блэкам.

— Полагаю, он не поцеловать вас хотел, дорогая внучка, а съесть.

— Ну что вы, дедушка, — засмеялась столько нелепым предположением ведьма, — он такой душка! Он извинился за свой порыв, а потом он даже погладил мой живот и удивился. Представляете, он не знал! Не знал, как появляются дети! Для него это было так удивительно, что у меня в животе растет новая жизнь. Но я ему все рассказала!

— Представляю, что ты могла ему наболтать, — влез уже сумевший освободиться Арктур.

— А он мне рассказал о себе, — не заметив колкости мага, продолжала историю волшебница, — он жил в джунглях один, он не знал ни матери, ни отца. Не знал кто он и сколько ему лет, у него не было даже имении!

— Но ты, конечно, исправила это.

— А как же, я дала ему имя. Альхиба Блэк!

— Как повезло вашим детям, что имена им давал ты, — невоспитанно ткнул в грудь брата Арктур.

— Чем тебе не угодило имя7 — возмутилась ведьма, — звездное, как и у всех Блэков!

— Он не Блэк.

— Блэк! Я его названная мать, а значит он Блэк. Я дала ему имя.

— А почему не взяла с собой домой? — уточнил ехидно так Арктур.

— Он не захотел покидать джунгли, но он обещал, что придет. И я его жду, — тихо и печально закончила ведьма.

— Так, подведем итог, она встретила кого-то кто похож на наших Калленов, но при этом теплого, с сердцебиением, сверкающе-несверкающего, быстрого, сильного и с кровавыми глазами. Без рода и племени, приняла его в Блэки, судя по всему, это все?

-Да, дорогая?

— Он был голоден, бедный мальчик голодал, пришлось его накормить.

— Что? Ты дала ему свою кровь? — забыв что кровь магов не является для вампиров едой ужаснулся маг.

— Зачем? Я дала ему нашей еды, ему очень понравилось.

— Недовампир? Точнее недохранитель?

— Недокаллен, — хохотнул Арктурус.

— Дитя человека и хранителя знаний, — протянул Поллукс неверяще, — а ведь сходиться, некоторые недостатки, которые мешают мимикрировать в социуме, человеческая кровь сгладила, солнце, еда.

— Ох, голова моя дырявая! Я слышал же что-то такое! Но кто говорил не помню.

— Я, это я рассказывал тебе, — вмешался еще один маг, — мы еще до открытия Америки, официального открытия, конечно же, отдыхали там. И встретили там семью. Странную даже по нашим меркам.

На эти слова все дружно фыркнули.

— Глава там был помешан на создании новой расы. Расы суперлюдей. Очередной фанатик. Но принадлежал он к виду Калленов, в этом я сейчас могу быть уверен, — кивнул сам себе маг. — Подробностей я не знаю, кто бы мне их рассказал. У нас был взаимный нейтралитет. Мы не трогаем их, они нас. Мы недолгое время сосуществовали рядом, потом наше путешествие подошло к концу и мы покинули те места. Но я запомнил их. У него были дети от разных женщин, женщин которых в семье не было, полагаю они были все мертвы, судя по оговоркам брошенным местными проводниками. Питались они животными, причем это было безотходное производство, после них от животинки не оставалось ни крошки. И дети были его, родными, именно они стали основой его “нового” вида. Сильные и быстрые, как он, но больше похожие на нас. Он безумно гордился своими успехами. Не знаю, что там было дальше, но по слухам, маги через несколько лет вырезали все поселение где он и его потомство обитали.

— Но у нас не может быть детей! — возразил Карлайл, когда все Каллены оказались в галерее, последовав за Элис.

— Вы уверены? Вы проверяли? — уточнил Поллукс, — проводили исследования, или просто приняли как данность?

— За все годы мы бы наверное поняли, — возмутился Эммет.

— А что, часто ты за все эти годы спал со смертными? — ехидно протянул Арктур.

— Ни разу!

— То-то же, — погрозил тот ему пальцем, — так как вы можете быть в этом уверены?

Вопрос повис в воздухе.

— А я говорил! Говорил именно об этом! Я был прав! Поэтому с этого дня больше никаких тайн в Роду Блэк.

— У нас скелетов на целое кладбище хватит, — заметил молчавший до этого маг.

— Давайте потом разберемся с семейным захоронением тайн, — остановил магов Эммет, — можно подробнее о тех существах?

— А что еще, я вроде все рассказал, — пожал плечами волшебник.

— Нас интересуют дети, потомство Хранителей, ты разве не понимаешь, что это означает? — воскликнул Поллукс.

— О да, я все понимаю, множество маленьких полувампирят в доме Блэк, — передернуло одного из магов.

— Что? Нет! Я о том, что древние маги сумели создать новый вид, который способен размножаться не только путем передачи видовых особенностей путем заражения, но и естественным путем! Вы слышали о таком хоть краем уха? Чтобы химеры, созданные магией могли иметь потомство?

— Книзлы.

— Кошки не считаются, — отмахнулся Блэк, — кошки не являются частью природы, это священные существа.

— Кому-то в Египте голову промыли, — заржал Арктур.

— Хватит, — одернул магов Карлайл, — оставим кошек в покое. Вы предполагаете, что мужчины нашего вида, хм, имеют жизнеспособные сперматозоиды?

— Если так подумать, — задумался Поллукс, — то это похоже на правду. Если обратили человека уже взрослым, созревшим, то вполне вероятно, что и сперматозоиды изменились, но не погибли. Единственное, их будет ограниченное количество.

— Только те что были в момент перерождения, ведь новые не созреют в застывшем организме.

— Да, вы правы Карлайл, так что у того фанатика много бы детей не вышло.

— Ну это как посмотреть, — ухмыльнулся Эдвард, — миллионов 50 он бы мог создать.

— Плюс минус да, — кивнул Карлайл, — а что вы думаете по поводу женской особи? И следующего поколения?

— Если предположить, что и мужские особи поколения А, назовем детей чистокровного вампира так, имеют жизнеспособных спермотазоидов, то в поколении Б, их детей будет заметно меньше признаков ваших, если матерью будет человек. Надо думать, ты не видел там случайно таких детей?

— Нет, у этого фанатика были только свои дети, и то не то чтобы много, и не то чтобы они были уже взрослыми.

— А вот насчет женщин вампиров, мы с вами Карлайл, наверное, имеем одинаковое мнение, — с грустью посмотрев на Розали, сказал Поллукс, — это невозможно в естественных условиях. Организм просто не готов, даже если момент обращения пришел на овуляцию, ничто не даст зародиться эмбриону. Вы всё же застыли в моменте. И вообще чудо, что мужчины остались способны передавать свой геном.

— И откуда вы только знаете все эти слова, — подозрительно посмотрел на мага Эдвард, — нарисованный, древний маг, а апеллирует такими конструкциями.

— Я люблю узнавать все новое, а Кричер был так любезен, что почитал нам медицинскую литературу Карлайла, очень полезное и любопытное чтиво, всем советую.

— Извините, — вдруг вмешался Джаспер, — вы сказали в естественных условиях? А что если условия будут другими?

— Да, вы все же создания магии, и я думаю, предполагаю, это лишь мое умозаключение, и не факт, что я прав, — поспешно начал он, заметив как загорелись глаза у блондинки, — но при определенных усилиях, возможно ритуалы, зелья, то мы сможем как-то изменить данный недочет, но это невозможно без точных знаний о вашем создании.

— Но такая возможность есть? — с надеждой уточнил Эммет.

— Полагаю, что да. Если вы можете иметь потомство, то почему бы и этому не быть возможным, — улыбнулся маг, — другой вопрос чего это будет стоить.

— Что вы хотите сказать? — замер Карлайл.

— Я не ошибусь, если предположу, что женщина, человеческая женщина, вынашивая потомство вампира будет испытывать некий дискомфорт, а если вспомнить слова моего родственника, то после родоразрешения мать погибает.

Розали что всю беседу не дышала, замерла, она безумно желающая ребенка, уже была готова умолять Эммета исполнить ее заветную мечту. Её не волновало, что ему придется для этого переспать с другой, но чего она точно не хотела, так это убивать мать. Она была не готова обречь кого-то не было на такой. Пожертвовать собой, чтоб она, Розали, получила ребенка. Хрупкая надежда разбилась, оставив Розали во второй раз у осколков, как тогда когда она стала такой. На мгновение она поверила, она была на седьмом небе от счастья, но реальность в очередной раз с размаху опустила ее на землю.

Пока Розали внутренне умирала, а вместе с ней и Джас с Эдвардом. Джаспер за это время испытав все эмоции вампирши от невообразимого счастья и радости до резкого падения в отчаяние и боль утраты, стоял оглушенный. А Эдвард слыша все чаяния блондинки, включая выбор имени для будущего ребенка, обстановки детской и подробного плана на будущую жизнь с маленьким полувампиром в семье, уже и сам мечтал, как будет учить того играть на рояле, охотиться, а теперь вместе с сестрой ощущал потерю. Эдвард, который никогда не думал о детей, только сейчас окончательно понял Розали.

Поллукс с парой магов покинули галерею, ведя неспешную дискуссию. Остальные замерли, все понимали, и даже портреты, все в доме знали о желании блондинки. У Эсме были они: Джаз и Элис, Розали и Эммет, Эдвард. Ее дети, да взрослые, да бессмертные, но были же. А после того, как она нашла Гарри, и он для нее стал тем последним кусочком, что закончил пазл. Она была матерью, и не стремилась к рождению других детей. А Карлайл видел весь свой мир в жене. И свой род он уже продолжил, как сказал Поллукс, путем передачи видовых признаков заражением и ему было достаточно. Элис никогда не задумывалась о детях, по сути она сама была ребенком. Не помнящая своего прошлого и детства, родителей, она наслаждалась этой жизнью, с Джаспером, с Калленами. В ее мире все было идеально и просто. И их существование в этой форме для Элис было даром. Она с Джаспером нашли в друг друге все, что им было нужно и даже больше. А Розали, Розали не могла представить свою жизнь без ребенка и каждый день ее как вампира приносил ее страдания. Вся ее суть, вся ее душа стремилась к материнству. Она была создана для него. Целью существования было дать жизнь новому существу, и эту цель у нее забрали, безжалостно втоптав в грязь, уничтожив похотью и утолением низменных желаний пьяной компании. Блэки не знали всей истории жизни вампирши до обращения, но главное они понимали, особенно ведьмы и сопереживали ей. Но ничего не могли поделать. И если до этого разговора в душе Розали царил шаткий мир. Придя в дом Блэков она нашла спокойствие, которого ей так не хватало. Нашла людей, что ее поняли, ведьм, что безмолвно поддерживали её. Гарри, который стал ей младшим братом, и у нее была робкая надежда, что когда-нибудь она станет тетей. Она, вместе с остальными Блэками ждала возрождения Рода. Ждала, когда в доме снова будет топот маленьких ножек, и она сможет быть к этому ребенку близко, ведь маги для вампиров не были едой, а значит она сможет его воспитывать. Быть ему не мамой, нет, но близкой старшей родственницей. И она жила этими мечтами и надеждами. И в душе ее был покой. Для Эммета во всей этой ситуации, да и по жизни была важна лишь Розали. Все ее желания, были и его желаниями, мечты Розали становились его мечтами, всё, что могло сделать счастливой его жену, было его целью. У них была одна заветная мечта на двоих. Но это было недостижимо, и они за многие годы приняли это, не смирились нет. И из всей семьи именно они страдали больше всех от невозможности вампирам иметь детей. Но сейчас, когда они узнали, что это не так, что возможность есть, но требует жертв, и каких. Лишить дитя матери? Изменить Розали? Нет, они не могли пойти на это.

— Лучше бы мы не знали об этом, — в сердцах воскликнула Розали, — когда не знаешь, нельзя скорбеть по этой потери!

Эсме, прекрасно слышавшая весь разговор из спальни Гарри, попыталась бесшумно выскользнуть из объятий мага, но тот проснулся.

— Эсме?

— Тшш, спи, мне надо в галерею, я скоро вернусь.

— Кричер, что случилось? — позвал маг, когда вампирша исчезла.

— Блэки делились секретами и выяснили, что вампиры могут иметь детей, и сейчас мисс Розали огорчена.

Гарри не понял, почему и что именно с этой информацией не так, взял Кричера за руку и переместился к остальным. Он первым делом подошел к блондинке и обнял ее. В его новой системе мира грустного человека обязательно нужно утешить, и почему никто не додумался до того простого действия, он не понял. Гарри обнимал вампиршу, гладил по голове, и очень хотел, чтобы она перестала так страдать. Он шептал какие-то глупости, уговаривал:

— Не расстраивайся, слышишь, я не знаю, что именно случилось, но это магический мир, мы все исправим, слышишь? Все будет хорошо. И вообще, — он заглянул в золотистые глаза, — я мальчик-который- выжил, тот кто совершает невозможное, кому если не мне менять этот мир.

— Не слишком ли самоуверенно, — хохотнул Эдвард.

— Неа, — показал ему язык маг.

— Он в чем-то прав, — заметила Вальбурга, — еще пару часов назад мы все думали, что вы не можете иметь детей, а теперь точно знаем, что это возможно. Так что зная Гарри, и его удачу…

— Точно, Розали, не отчаивайся раньше времени! — подскочила к блондинке с магом Элис и обняла их, — вон, Поллукс уже что-то там с магами считает, он же не сказал категоричное “нет”, он сказал, что возможно.

— Точно, у меня все записано, — потрясая блокнотом вмешался Джаспер, чувствуя как кольца боли медленно разжимаются, — вот, дословно: “ при определенных усилиях, возможно ритуалы, зелья, то мы сможем как-то изменить данный недочет, но это невозможно без точных знаний о вашем создании.” А уж знания мы достанем.

— Дочь, мы сделаем это, — к группе из тел подошли Карлайл и Эсме, — сколько бы времени не понадобилось, сколько усилий, но ты станешь мамой.

— Я тебе обещаю, — тихо проговорил в самое ухо блондинки Гарри. Серьезные зеленые глаза внимательно всматривались в лицо девушки, и видимо та, что-то поняв по взгляду мага, несмело кивнула. Джаспер наконец смог нормально дышать, а Эдвард соображать.

— Так, — начал строить план Джас, — у нас есть библиотека Блэков, сами Блэки и их семейное кладбище тайн. Значит оставшиеся время в доме изучаем то что есть, а когда станет возможно мы отправимся в путешествие!

— И начнем с Южной Америке, может найдем там их, — заметила Эсме.

— Путешествие, — воодушевился Гарри, — я ни разу не выезжал за пределы Англии, — но вдруг резко его настроение испортилось, — хотя тот год скитаний и пряток по островами, брр, — его передернуло от воспоминаний.

Эдвард засмеялся:

— Не брат, мы будем путешествовать со всевозможным комфортом, что может дать магловский мир.

— И магический, — вмешалась Вальбурга, — Гарри, если к делу подойти с умом и домовиком, то это будет невероятно. Не зря же, мы так любим путешествовать.

Блэки кивнули:

— Мы спланируем ваш маршрут.

— Да да, не волнуйтесь, мы тут пошепчемся и всё учтем.

— А я могу попробовать вызвать Древних, — тихо сказал Гарри, — поговорить с ними.

Блэки замерли.

— Не думаю, Гарри, ты, конечно, можешь попытаться, но они слишком давно жили и скорее всего давно ушли на перерождение.

— Попытка не пытка.

Розали смотрела на свою семью и в ее душе робким ростком начала прорастать надежда. Ведь правда, они в магическом мире, тут возможно все. А люди, что были с ней готовы свернуть горы ради нее она это знала точно. Так же как и она сделает всё для любого из них. И именно сейчас Каллены и Гарри окончательно поняли, что они семья. Такая вот странная и необычная, не связанная кровными узами, но крепче любых цепей соединенная вместе любовью. И даже Кричер и нарисованные Блэки были ее частью. Куда же они без мертвых магов с их скелетами.

— И если уже и ставить цель, то великую, — громогласно оповестил Эммет, — ты, дорогая моя жена, выносишь и родишь сама! Нечего размениваться по мелочам. У моего ребенка может быть только одна мать, и это ты.

Для Эммета Гарри после этого разговора стал еще более важным человеком. Он сумел утешить его жену, когда сам вампир не знал, что сказать и как спасти жену, будем честны она была на грани, не факт, что она смогла бы пережить еще раз крушение надежд, а самоубийственный план Эдвард теперь знала вся семья, и приняла на вооружение. Даже если у них ничего не получится, пройдет время, а там и другой выход найдется. Самым коварным планом здоровяка, и по его мнению наиболее удачным в данной ситуации будет, если Эдвард заимеет ребенка, ради этого он готов был потерпеть Свон, но свои такие вероломные мысли он спрятал глубоко-глубоко, не дай Мерлин Эд прочитает.

— Это все, конечно, очень занимательно, — хлопнула в ладоши на картине Вальбурга, привлекая к себе внимание, — но ночь на дворе, а некоторым смертным стоит находить в постели и видеть сны.

— Ой, — смутился Гарри.

— А вы, неспящие вампиры планы и без него можете составить, мы в вашем распоряжении. Времени до принятия рода у Гарри еще есть. Так что руки в ноги, и вперед на баррикады книг. Время то есть, но и оно не резиновое, а библиотека у нас не маленькая.

— Вам нужно многое узнать, — подтвердил с картины маг, — у вас грандиозные планы. А за сегодня вы только разговоры и ведете. Окклюменцию и ту забросили, Эдвард.

— К сожаления с ней мы так и не продвинулись далеко, — огорченно склонил голову вампир.

Эсме увела отчаянно зевающего Гарри в спальню, а остальные Каллены неспешно потянулись в библиотеку. Маг с телепатом продолжил разговор по пути, переходя из одной картины в другую:

— Давайте я посмотрю, что именно вам не удается с защитой разума, при жизни я был мастером в данном направлении. Не волнуйтесь, мой юный ученик, мы во всем разберемся. Магические таланты сохранили при перерождении, а что делать с ними не знают.

Каллены устроились в библиотеке, разделившись по парам, уселись смотря друг другу в глаза.

А Гарри в это время уютно устроившись рядом с Эсме, засмеялся.

— Ты чего дорогой?

— Я тут подумал, моей предыдущей целью было убийство бессмертного существа. А теперь моя цель дать бессмертной вампирше дитя. Это как раз дело для героя.

— Эй, — внизу возмутился Эмметт, — ты между прочим о моей жене говоришь!

Но через секунду смеялись уже все вампиры в доме.

— Одного удил, а теперь создашь, поддержание популяции бессмертных существ на отдельно взятом пространстве, — добавил Джас, он как никто понимал, что семье нужно разрядка, очень сложным был день, и даже вампирам необходимо перезагрузиться. И эта истерика была как нельзя кстати.

Карлайл улыбался, смотря на смеющихся детей. Эммет нежно обнимал Розали. Элис весело хохоча теребила Джаспера, а тот не обращая на это внимания, сосредоточенно писал в блокноте.

— Что за ученики мне достались, — возмутился маг, что отвлекся лишь на мгновение, — я ушел на секунду, а вы тут вакханалию устроили. Так, быстро уселись и начали заниматься. А Гарри пора спать, а не о миссиях рассуждать. Пусть сил сначала наберется прежде, чем вампиршам детей делать!

* Уильям Блейк “Колыбельная” в переводе С.Я. Маршака

**Уильям Шекспир “Сонет 31” в переводе С.Я. Маршака