Принц и дочь его (джен)

Прошёл год невыносимо упорядоченной, скучной, замкнутой жизни, которая у Снейпа вызывала глухое, клокочущее раздражение. Слишком спокойно — значит, что-то не так.

У них были прогулки в парк, ставшие рутиной. Дельфи завела себе пару приятелей в песочнице. На друзей они пока не тянули, да и девочка была ещё мала, чтобы её по-настоящему интересовали сверстники. Кроме того, Снейп нарочно выбирал разное время для ежедневных вылазок. Он планировал позже, когда Дельфи станет старше, отвести её туда, где найдутся дети волшебников. Это казалось ему безопаснее, учитывая возможные выбросы, и полезнее для ее будущих связей. К сожалению, там наверняка окажутся знакомые, поэтому Снейп как мог оттягивал их общий выход «в свет».

Еще у Северуса было его зельеварение. Несмотря на заботу о ребёнке, на это занятие уходило восхитительно много времени. Гектор обеспечивал стабильный сбыт, и золотые галеоны, хоть и не рекой, но уже и не каплями, регулярно пополняли ящик комода. Снейп, покупая им только необходимое, пока не решил, куда он собирается тратить накопления. Раньше были Орден и Пожиратели, и состоять в этих двух специфических обществах обходилось достаточно дорого. Зато сейчас он мог откладывать и делал это с удовлетворением и удовольствием. Тем не менее, как любой родитель маленького ребенка, он чувствовал, что ужасно устал от повседневности.

Разнообразие в их с Дельфини жизнь вносили только вечера по вторникам. Надо сказать, Гектор сильно изменился. Услышав о своём отце слишком много — и откровенно мерзкого, и неожиданно человечного, — он словно сдулся. Исчезла и яростная идеализация, и жажда мести за призрака. Вместо нее остался надежный, прагматичный до цинизма и неглупый юноша, который цеплялся за эту нехитрую работу, где он был чем-то средним между секретарём, курьером и подмастерьем.

К удивлению Снейпа, он не вызывал в нем отторжения. Даже наоборот, зельевар проникся к Сэндрану некоторым уважением, поскольку Гектор демонстрировал глубокую адекватность в понимании происходящего. Северус помнил, как он сам, Мальсибер старший, Эйвери, Поттер и многие прочие, едва выпустившись из школы, нашли себе дыру, полную драконьего дерьма, и погрузились туда по уши, за годы набрав себе проблем на десятилетия. Гектор же занимался прямо обратным. Он осваивал бытовые чары, организовывал поставки зелий, скурпулёзно подсчитывая прибыль и заключая предельно выгодные и прозрачные сделки, и сидел с Дельфи, когда Снейп просил его об этом.

Особенно его помощь пригодилась в миллениум. Рубеж тысячелетия давал уникальную возможность заготовить некоторые редкие ингредиенты для высших зелий, и парень фактически несколько дней без перерыва присматривал за малышкой, пока Снейп, как и его многочисленные коллеги по цеху, лазил по заранее разведанным, отдаленным, заброшенным, а иногда и экзотическим местам, собирая бесценное сырьё.

Дельфи, принимала Гектора с восторгом. «Го» был одним из её любимых развлечений... Ещё бы. Он читал ей книжки с картинками, учил рисовать, приносил игрушки и сласти. Его можно было дёрнуть за ухо или за нос, а в особенно удачные дни уговорить на игру в «лошадку», когда она с восторгом скакала у него на спине по всей гостиной. С Северусом подобное было немыслимо, поэтому девочка с нетерпением ждала каждого из его еженедельных появлений.

Но в один из вторников Гектор не пришёл.

Сначала Снейп подумал, что тот задержался или приболел, но в среду его тоже не было. Это было непохоже на ответственного юношу. Он получал неплохие деньги за свою работу, и не проявлял раньше желания сбегать с выручкой. Постоянная подработка и репутация помощника зельевара высокого класса были гораздо ценнее разового грабежа. Гектор был умён. Он понимал свою выгоду.

Сову отправить, что ли? Тут Снейп поймал себя на том, что понятия не имеет, где живет Сэндран. Он был уверен, что в Лютном, но так ли это? За все это время он так и не удосужился узнать, потому что считал своего помощника временным явлением.

Снейп отодвинул тарелку. В доме стояла непривычная тишина. Дельфи сидела на своём одеяле, и, не мигая, смотрела на пустое место за столом, где обычно сидел Гектор.

— Го? — спросила она наконец.

— Не сегодня, — коротко бросил Снейп, лихорадочно пытаясь придумать объяснение.

Он хотел сообщить ей, что Го, возможно, больше не придёт, но в этом нет ничего страшного. Слова звучали неуклюже и фальшиво даже в его собственных ушах. Она посмотрела на него исподлобья, надула губы и расстроенно покраснела. Затем взяла своего плюшевого филина, села на пол и крепко прижала игрушку к груди, спрятав лицо в его искусственных перьях.

А в душе Снейпа, в тех самых тёмных уголках, где жили тени прошлого, проснулись и зашевелились ужасные воспоминания о послевоенном терроре той первой войны, когда победители с одинаковым рвением отправляли в Азкабан и виновных, и тех, на кого подозреваемые указали в попытке спасти свою шкуру. Пришли на ум и совсем недавние события после падения Волдеморта, когда жажда мести ещё била ключом, и счёты сводили все и со всеми. «Самосуд» — грязное, магловское слово, которое отлично прижилось и в их мире.

За себя он не боялся. На того, кто рискнул бы сунуться в Паучий тупик с дурными намерениями, он смотрел исключительно с предвкушением возможности применить давно не использованные боевые заклинания. Его дом был крепостью, а он сам — её самым опасным обитателем.

Но Гектор был уязвим. Сын осуждённого Пожирателя, болтающийся по Лютному переулку с деньгами и товаром мог стать легкой добычей. У него на руках могли найтись зелья, за которые Снейпу бы ничего не было (он позаботился об этом), но которые для уличного посредника могли стать отличным предлогом для задержания. Или нашлись те, кто сводил старые счёты с Мальсибером-старшим через его незаконнорожденного отпрыска. Или он в неурочный час попался с выручкой отбросам, почуявшим легкую добычу…

Снейп встал, подошёл к окну и отодвинул тяжёлую штору. Ночь была тёмной, безлунной. Где-то там, в этом равнодушно враждебном городе пропал мальчишка, которого он втянул в свои дела. Он ощутил привычное, тягостное чувство, тень той самой вины, которую он так тщательно лелеял годами. История, казалось, намеревалась повториться с участием сына его старого приятеля, коллеги по несчастью.

Он отвернулся от окна. Дельфи всё так же сидела, прижимая филина, её взгляд был прикован к нему.

— Спать, — сказал он, и его голос прозвучал резче, чем он планировал.

— А куда ушёл Го? — спросила она прямо.

Он замер. Дети чувствуют страх, особенно такие, как Дельфи.

— Завтра узнаю. Сейчас — спать.

Он уложил её, и открыл книгу со сказками. По вторникам обычно ей читал Гектор, а у Снейпа был выходной. Сейчас шёл восьмой день приключений прыгливого горшка. Это перебор. Пора вмешаться, все выяснить и вернуть на свои места.

* * *

Узнать правду оказалось до смешного просто. Достаточно было появиться в «Лютном» в неурочный час и подойти к пабу близ аптеки, где он раньше сбывал зелья. Бармен лишь кивнул в сторону дальнего угла, где сидел тощий, похожий на сыча волшебник в мятой мантии, с жадностью чавкающий бараньим рагу, и сказал:

— Он все видел, — и продолжил вытирать посуду.

Сыч оказался мелким информатором из патрульной службы, готовым за пару сиклей рассказать всё, что знал об этом деле. Слова его были обрывисты, испуганны, но ясны. Гектора взяли оперативники из Управления по магическому правопорядку на окраине Лютного переулка, возле этой самой клятой аптеки. Формальная причина — подозрение в пособничестве пособникам Тёмного Лорда.

— «Подозрение в пособничестве пособникам», — повторил Снейп слова информатора, и его голос капнул таким ледяным сарказмом, от которого тот съёжился ещё больше. — Это как, интересно? Бюрократическая рекурсия, или просто у вас закончились преступления и нужно оправдать финансирование?

— Я только передаю, что слышал, профессор, — противно заскулил тот, и Снейп сразу вспомнил этого хаффлпафца, который сдавал ТРИТОНы года четыре назад. — Этот ваш парень… он бы молча отправится в камеру, но аптекарь сказал, что у него с вами договор.

Договор. Слово, невероятно опасное уже для самого Снейпа. Мордред, похоже, с этим аптекарем деловые отношения себя исчерпали.

На следующий день ему пришло официальное «приглашение» вместе с кисло улыбающимся младшим клерком, явившимся в Паучий тупик и едва не угодившим в пасть обновлённых Дьявольских силков. Пергамент был гербовым, с золотым обрезом: «Министерство магии Великобритании приглашает господина Северуса Снейпа для дачи пояснений по делу Гектора Сэндрана в рамках расследования о незаконном обороте зелий и возможных связях с уцелевшими приспешниками Тёмного Лорда». Подпись размашистая, незнакомая — какой-то начальник какого-то отдела, о котором он никогда раньше не слышал.

Дельфи, сидевшая на полу и складывающая кубики в башню, почувствовала его напряжение. Она посмотрела на клерка, потом на Снейпа.

— Папа?

— Помолчи, — отрезал он, не глядя. Его глаза прикованы к гонцу, будто пытались выжечь в нём дыру силой презрения. Клерк, ёжась под его взглядом, пробормотал что-то о «сотрудничестве во благо всеобщей безопасности» и поспешно ретировался.

Снейп стоял посреди гостиной, сжимая в руке «приглашение». Внутри него бушевало беззвучное пламя.

Это просто оскорбительно. Им всегда играли, дергали за его привязанность к близким. Сначала Лили: это её призрак загнал его в лагерь Дамблдора, в эту двойную игру, приведшую его к смерти и ничтожеству. Потом вот Нарциссин подкидыш — привязанность, выросшая и расцветшая в нем против его воли. А теперь — этот мальчишка, сын старого приятеля, случайно прибившийся к его порогу. Для него манипуляция была очевидной до гротеска. Они не могли достать его самого — неудобного героя, но теперь нашли его слабое место.

Он посмотрел на Дельфи. Она не плакала. Она уставилась на него, её глаза были огромны и серьёзны. Она ждала от него решения.

И в нём шевельнулось другое чувство, холодное, хищное, почти радостное. Кто бы там ни сидел в Министерстве, это не Волдеморт и не Дамблдор. Всем им вместе взятым далеко до гениального безумца и непогрешимого стратега. Этот кто-то — всего лишь бюрократ, карьерист, мелкий пакостник, почуявший запах скандала и возможность досадить неудобной знаменитости. Этот кто-то пытается играть с ним на его поле в игру шпионов, намёков, давления и этот кто-то будет в ней жалким дилетантом. Снейп может съесть его. А поедая — получить удовольствие.

Мысль была гадкой, но свежей и честной. Ему было ужасающе, невыносимо скучно в этой пародии на нормальную жизнь. Его ум, отточенный интригами и выживанием, ржавел без применения. А тут — вызов. И возможность растоптать того, кто осмелился его бросить.