Здесь и сейчас (гет)

Джеймс с Сириусом не послушались Ремуса, и уже через несколько дней собрали свои вещи, уложили сэндвичи, которые приготовила миссис Поттер и готовились к новому путешествию к Ремусу, чтобы помочь ему пережить полнолуние. Хвост не смог к ним присоединиться. В тот же вечер, когда Лунатик покинул Годрикову Впадину, Питеру пришло письмо от матери. Прочитав его, он тут же раскраснелся и сообщил друзьям, что вынужден вернуться домой. Мистер Поттер помог Питеру сесть на автобус «Ночной рыцарь». Джеймс и Сириус предложили портал, но Питер решил, что этот магический способ перемещения лишь больше испортит матери настроение. И, попрощавшись с друзьями, он сел на автобус, оставив Сириуса и Джеймса снова вдвоем.

Джеймс проводил взглядом исчезающий в вихре фиолетового света «Ночной рыцарь», а потом шумно выдохнул и повернулся к Сириусу:

— Ну вот. Опять только мы вдвоём.

Сириус хмыкнул, поправил сумку на плече и дёрнул подбородком в сторону мотоцикла:

— Зато никто не будет ныть, что мы летим слишком быстро. Или слишком медленно. Или что от ветра у него волосы портятся.

Джеймс фыркнул, но в глазах мелькнуло что-то тревожное. Он покосился на небо — солнце было еще в зените, но лететь было немало, поэтому они решили выдвигаться с минуты на минуту.

— Думаешь, успеем до темноты? — спросил он, понизив голос.

— Если не будешь стоять столбом, то должны, — ответил Сириус, заводя мотор.

Мотоцикл плавно оторвался от земли, и мир сразу стал другим — выше, просторнее, будто с высоты всё страшное становилось чуть меньше. Поля внизу тянулись золотистыми лоскутами, леса темнели, как чернильные кляксы, а дорога — если её вообще можно было назвать дорогой — змеилась между ними, обещая привести туда, где они были нужны.

Ветер трепал волосы, забирался под мантию, холодил щёки.

— Бродяга, надеюсь, ты включил прибор невидимости в этот раз?

— Включил, включил. Даже дважды проверил. Не хочу волновать мистера Поттера, — снова буркнул Сириус, но в этой браваде пряталось что-то совсем не бравое — какая-то тихая, упрямая забота. Он и правда боялся разочаровать родителей Джеймса. Боялся, что однажды они посмотрят на него и подумают: «Этот парень слишком шумный, слишком резкий, слишком… лишний».

Джеймс прыснул смешком, но на этот раз смех вышел не весёлым, а тёплым — будто он хотел этим смехом сказать: «Ты не лишний. Ты как раз на своём месте».

Ремус жил недалеко, но дорога показалась им слишком долгой. Каждый километр будто растягивался, а солнце тем временем неумолимо сползало к горизонту, цепляясь за верхушки деревьев последним багряным отсветом. Джеймс и Сириус периодически смотрели на карту, сверяли ориентиры, кивали друг другу: «Уже близко», — и снова устремлялись вперёд, будто могли обогнать саму ночь.

И вдруг мотор, который до этого рычал уверенно, будто бросал вызов всему миру, начал кряхтеть — странно, жалобно, совсем не по-боевому. Сириус нахмурился, крутанул что-то на панели, дёрнул рычаг, будто мог силой воли заставить механизм слушаться, но лучше не стало. Наоборот, из-под капота потянулся лёгкий пар, а рев мотора сменился неровным, задыхающимся треском.

— Держись крепче! — крикнул Сириус, резко наклоняя мотоцикл и спускаясь сквозь рваные клочья облаков.

Джеймс вцепился в мантию Сириуса так, что пальцы побелели.

Они снижались, медленно, слишком медленно для того, кто привык мчаться на предельной скорости. Земля приближалась — не ровная площадка у дома Люпинов, а узкая просёлочная дорога вся в рытвинах и корнях.

Со стороны двигателя шёл пар, мотоцикл дёргался, как загнанное животное, но Сириус держал руль твёрдо, не позволяя машине сорваться в штопор.

— Спокойно, — бормотал он себе под нос, будто уговаривал не только мотоцикл, но и собственную панику. — Спокойно, ещё чуть-чуть…

И они успели. Мотоцикл коснулся земли, подпрыгнул на кочке, проскрежетал колёсами по гравию и замер, выдохнув последнее облачко пара. Тишина после рёва мотора была оглушающей.

Сириус первым спрыгнул, тут же наклонился к двигателю, будто надеялся увидеть там какую-то очевидную поломку, которую можно просто поправить рукой.

— Ну давай, не подводи сейчас, — шепнул он почти умоляюще, проводя ладонью по тёплому металлу.

Джеймс соскочил следом, ноги слегка подрагивали — не от страха, а от напряжения, от того, как долго он сжимал всё внутри себя, не давая тревоге прорваться наружу. Он огляделся: вокруг растянулось огромное поле.

— Чёрт возьми, как не вовремя! — выругался Сириус, пиная колесо мотоцикла — не со злостью, а скорее от бессилия, будто надеялся, что от этого пар перестанет валить из-под капота. Поломка не входила ни в какие планы.

— Где это мы? — спросил Джеймс, вертя в руках карту, которая от ветра и спешки уже пошла волнами и стала похожа на смятую салфетку. Он вглядывался в линии, в крошечные значки, в названия, которые ничего ему не говорили, будто кто-то нарочно стёр все знакомые ориентиры.

— Понятия не имею, — буркнул Сириус, проводя рукой по волосам так, что они встали дыбом.

Джеймс замер, и в этом застывшем мгновении было столько тяжести, что даже ветер, который до этого метался вокруг, будто притих, чувствуя: сейчас решается что-то важное.

— Одно ясно — к Лунатику мы уже не успеваем, — тихо, почти шёпотом, произнёс Сириус. И в этих словах не было привычной бравады, не было попытки всё обратить в шутку. Это была голая, колючая правда, от которой становилось холодно даже без ветра.

Джеймс медленно опустил карту. Она повисла в его руке, как что-то ненужное, бесполезное.

— Вот бы выбраться на ровную дорогу, хоть будет шанс добраться до какой-нибудь деревни, — пробормотал Сириус, оглядываясь по сторонам.

Он всё ещё косился на мотоцикл, как на старого друга, которого приходится оставлять одного на обочине.

Джеймс огляделся, прищурился, вглядываясь в даль, и вдруг резко вытянул руку, указывая пальцем туда, где в нескольких милях от них мелькнул тусклый свет фар.

— Смотри! Машина! Едет… ну, не совсем к нам, но по дороге. Если побежим, успеем!

Они не стали терять ни секунды: оставили мотоцикл у обочины и рванули по дороге, спотыкаясь о корни, скользя на мокрой глине, но не сбавляя хода.

Когда машина приблизилась, Джеймс выскочил на середину дороги, размахивая руками, а Сириус встал чуть позади, готовый в любой момент дёрнуть друга назад, если водитель решит не тормозить. Мотор взвыл, потом резко стих, тормоза скрипнули, и автомобиль остановился в нескольких футах от них, подняв облако пыли.

Дверца открылась, и из машины выглянул мужчина в плаще, с удивлённым, но не испуганным лицом — будто каждый день ему на дорогу выскакивали двое парней в мантиях, перепачканных землёй и листьями.

— Эй, ребята, помощь нужна? — спросил мужчина.

Джеймс и Сириус заметно оживились.

— Вы разбираетесь в мотоциклах? — спросил Сириус, вытирая руки о джинсы.

— Немного, — улыбнулся мужчина, закрывая дверь машины. — Мой отец знал толк в хорошей технике, я много чему у него научился. Давайте посмотрим, что у вас стряслось.

Они теперь уже втроем направились в ту сторону, где оставили мотоцикл. Они вынесли его на дорогу, а затем незнакомец склонился над ним, чтобы понять причину поломки.

Каждые пять минут Сириус пытался завести мотор, но их попытки были неудачными. Солнце хоть почти скрылось за горизонтом, но из-за работы они стали изнывать от жажды.

— Держите, мальчики, — рыжеволосая женщина, которая была в компании незнакомца, вышла из машины и принесла несколько бутылок холодной воды, которую купили в магазине в соседнем городе.

Джеймс и Сириус с благодарностью осушили свои бутылки.

— Надо отгонять его к городу, — пришел к выводу мужчина, делая очередное глоток спасительной воды. Поттер и Блэк переглянулись между собой. Эта идея им не особо нравилась, они спешили к Ремусу, чтобы провести с ним полнолуние. Но другого выхода у них не было, поэтому они согласно кивнули.

— Не переживайте, ребята, — мягко улыбнулась женщина. — Можете подождать в нашем доме, пока Джеральд отвезет мотоцикл механику. Садитесь в машину, мы вас довезем.

— Я же говорил, что нужно лететь на метле, — шепотом возмутился Поттер, вытаскивая рюкзак из мотоцикла.

— И сам знаю, не трави душу, Сохатый, — ответил Сириус.

Джеймс вытащил из кармана волшебную палочку, чтобы переложить ее в рюкзак, но не успел он открыть замок, как женщина за его спиной воскликнула:

— Что это у тебя там?

Джеймс тут же спрятал палочку подальше от нее, но женщина подошла к нему поближе.

— Вы о чем?

— Это волшебная палочка?

Лицо Джеймса расширилось от удивления, он бросил небрежный взгляд на Сириуса, который так же, как и он, был озадачен.

— Это щепка, наверное залетела, пока мы ехали.

Женщина смущенно поджала губы. Она уже подумала, что они встретили таких же волшебников, как их дочь. Она постаралась перевести тему, чтобы мальчики не подумали, что они какие-то сумасшедшие.

— Мы даже с вами еще не познакомились, — растерянно пробормотала рыжеволосая женщина. — Меня зовут Дженнифер Эванс, это мой муж — Джеральд.

— Эванс? — переспросил Джеймс. В голове сразу же возник образ Лили, но он не верил, что могут быть такие совпадения. — А Лили Эванс случайно вам не родственница?

— Немножко, — засмеялась миссис Эванс. — Наша дочь, а вы знакомы?

— Мы учимся вместе, — ответил Сириус.

— Значит, мы действительно видели волшебную палочку, — подвел итоги Джеральд.

Сириус с Джеймсом расслабились, когда узнали, что мужчина с женщиной, с которыми они познакомились, были родителями Лили.

— Простите за наши манеры, — Сириус положил руку на грудь и наклонил голову. — Меня зовут Сириус Блэк.

Блэк, со свойственными ему аристократическими повадками, коснулся губами руки миссис Эванс и пожал руку мистеру Эвансу.

— Джеймс Поттер, — представился второй парень.

— Джеймс? — оживилась Дженнифер. Она не раз слышала это имя из уст своей дочери, и была удивлена наконец-то познакомиться с этим таинственным Джеймсом Поттером.

— А мы раньше не встречались? — задумался мистер Эванс.

— Нет, Джеральд, — ответила женщина. — Джеймс, очень приятно познакомиться. Лили нам очень много рассказывала про тебя.

Сириус прыснул смешком себе под нос.

— Не верьте ей. Я намного лучше гигантского кальмара.

Миссис Эванс звонок засмеялась. В этот момент она была так похожа на Лили.

— Поздравляю, Сохатый, — шепнул ему на ухо Сириус. — Вот ты и познакомился с будущими родственниками.

— Вот бы еще Лили наконец-то перестала воротить от меня нос, — заключил Джеймс.

Мистер Эванс завел мотор машины, и они медленно направились в сторону дома. Джеймс и Сириус, придерживая мотоцикл, шли за ними.

День подходил к логическому завершению, когда две фигуры в потрёпанных джинсах и футболках вели мотоцикл по извилистой дороге. Джеймс и Сириус шли молча, каждый погружённый в свои мысли.

— Знаешь, — нарушил тишину Сириус, — думаю, это судьба. Встретить родителей Лили именно сейчас…

Джеймс лишь хмыкнул, крепче сжимая руль мотоцикла.

Дорога петляла между деревьями, и вскоре впереди показались первые признаки жилья — аккуратные изгороди, цветочные клумбы, а затем и сам дом Эвансов. Он выглядел уютно и по-домашнему: с ухоженным садом и белоснежными занавесками на окнах.

— Вот мы и на месте, — выкрикнул из машины мистер Эванс, останавливая машину у невысокого забора.

— Надеюсь, Лили не слишком разозлится, увидев нас, — буркнул под нос Джеймс.

Сириус одобрительно похлопал друга по плечу.

Лили сидела на качелях под увесистым дубом и читала книгу. Услышав шум мотора отцовской машины, она подпрыгнула с качели и тут же потеряли дар речи. Книга выскользнула из рук Лили, когда она увидела нежданных гостей. Её глаза расширились от удивления, а затем в них промелькнуло что-то похожее на тревогу. Она быстро поднялась с качели, машинально поправляя юбку.

— Что вы здесь делаете? — голос её прозвучал резче, чем она хотела.

Джеймс, заметив её реакцию, мгновенно принял свой обычный самоуверенный вид.

— Привет, Лили! У нас небольшая проблема с мотоциклом, пришлось обратиться за помощью к твоим родителям.

Сириус, стоявший чуть позади, многозначительно поднял брови, но благоразумно промолчал.

Лили перевела взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что происходит. Её щёки слегка порозовели, то ли от смущения, то ли от гнева.

— И как же вы оказались у нашего дома? — спросила она, стараясь сохранить невозмутимость.

— Ну… — Джеймс почесал затылок, — твой отец вызвался помочь с ремонтом. Мы немного заблудились, но по счастливой случайности встретили твоих родителей.

В этот момент из дома вышли Эвансы, прервав неловкий разговор. Миссис Эванс, заметив дочь, радостно улыбнулась:

— Лили, дорогая, мы как раз собирались пить чай. Присоединяйтесь к нам! — улыбаясь, сказала миссис Эванс. Ее эта ситуация очень забавляла.

Она проводила Джеймса и Сириуса в дом и наказала всем мыть руки и садиться за стол.

Лили бросила быстрый взгляд на Джеймса и Сириуса, чувствуя, как внутри всё сжимается от противоречивых эмоций.

Пока мистер Эванс отгонял мотоцикл к знакомому механику, миссис Эванс с Лили приняли Джеймса и Сириуса очень любезно. Миссис Эванс, хлопоча у плиты, то и дело бросала на парней тёплые взгляды — в них читалось и любопытство, и какое-то почти материнское одобрение.

Лили теребила край скатерти, будто пыталась сплести из неё какое‑то тайное заклинание, способное разом убрать всю эту неловкость. Она ловила себя на том, что снова и снова смотрит на Джеймса — но тут же отводила взгляд, будто боялась, что он прочтёт в её глазах всё.

Джеймс будто чувствовал эти взгляды — и каждый раз, когда Лили поднимала глаза, он на секунду сбивался с рассказа, замолкал, словно хотел что‑то сказать, но тут же встряхивался и продолжал, будто если расскажет ещё одну историю, эта тишина между ними наконец исчезнет.

Сириус, кажется, единственный не замечал напряжения. Он вовсю расписывал, как они с Джеймсом однажды пытались превратить жабу в чайник — и как жаба в итоге ускакала, оставив их вдвоём стоять посреди лужайки с совершенно растерянными лицами.

Вскоре пришел мистер Эванс с хорошими новостями.

— Мой старый приятель Найджел обещал, что к завтрашнему утру все сделает, там нужно заменить одну деталь. Он заверил, что это пустяки. Но нужно будет ему немного помочь.

Джеймс и Сириус снова переглянулись — на этот раз не просто радостно, а с облегчением. Миссис Эванс тут же пододвинула мистеру Эвансу тарелку с ещё тёплым супом, а Джеймс с Сириусом продолжили рассказывать всякие истории про свои приключения.

Лили заметила, что эти двое сразу понравились ее родителям. Это не было для нее удивлением, Поттер и Блэк всегда умели находить подход к любым людям.

Даже Лили прониклась их историями и невольно улыбнулась на очередную шутку, что не ускользнуло от глаз Джеймса, который сразу вздохнул с облегчением.

Когда стемнело полностью, а количество историй, припасённых у Джеймса и Сириуса, постепенно снижалось, миссис Эванс постелила мальчикам в гостиной. Тёплый свет лампы ложился на плед, которым она заботливо укрыла диван, и на подушки, сложенные горкой.

— Ну вот, теперь тут уютно, как в палатке после ночного матча по квиддичу, — подмигнул Сириус, плюхаясь на постель и тут же подбрасывая одну из подушек в воздух.

Лили пожелала им доброй ночи, но голос её прозвучал чуть тише обычного — словно она хотела и уйти, и в то же время задержаться ещё на минуту.

Джеймс всё норовил остаться с ней наедине, чтобы поговорить, но никак не получалось: казалось, Лили старалась, чтобы они не оставались вдвоём.

Сириус наблюдал за этим краем глаза, пряча ухмылку за зевком. А потом, когда Лили наконец скрылась за дверью своей комнаты и щёлкнул замок, он тихо фыркнул:

— Знаешь, дружище, иногда мне кажется, что поймать снитч проще, чем поймать момент, когда Лили готова тебя выслушать.

Джеймс плюхнулся на диван, уставился в потолок, где плясали тени от лампы, и вздохнул:

— Просто она ещё злится из-за той ссоры. Или… не знаю. Может, я всё делаю не так.

— Ты делаешь всё так, как делаешь ты, — спокойно ответил Сириус. — А это уже половина успеха. Завтра придумаем что-нибудь.

Лили переоделась в пижаму, привычно провела ладонью по мягкой ткани — в такие вечера особенно хотелось уюта. Она приоткрыла окно, и в комнату тут же ворвался прохладный воздух, пахнущий влажной листвой и далёким дождём. Луна заливала серебристым светом живую изгородь, превращая её в причудливую стену теней, будто нарисованную чьей-то невидимой кистью.

Она присела на край кровати, глядя в окно, и сама не заметила, как пальцы нервно теребили край простыни. Ей было любопытно, куда Джеймс с Сириусом так спешили на ночь глядя на своём мотоцикле, что теперь вынуждены ночевать в их доме. В голове снова и снова прокручивались обрывки их историй — смешных, нелепых, порой почти неправдоподобных. Но за этой бравадой Лили угадывала что-то ещё: спешку, тревогу.

На секунду она задумалась: помощь родителей для Блэка и Поттера — разве это не своего рода благодарность? Ведь всего лишь месяц назад родители Джеймса приютили их с Алисой, когда они заблудились в лесу. Тогда казалось, что хуже той ночи и быть не может: сырость, колючие ветки, дрожащие от холода руки и полная растерянность. А потом — тёплый свет в окне, запах свежего хлеба и голос миссис Поттер, который сразу прогонял все страхи.

«Смешная штука — судьба», — прошептала Лили, словно проверяя, звучит ли эта мысль так же странно вслух. Как же надо было ей так распорядиться, чтобы их мотоцикл сломался прямо у их города? И к тому же чтобы её родители встретили их на трассе — словно сама дорога нарочно привела ребят к их дому.

Луна скользнула за лёгкое облачко, и на мгновение сад погрузился в мягкую темноту. Лили вздохнула, закрыла окно чуть плотнее — ночь становилась холоднее — и погасила лампу.

Лили проснулась от странного стука в окно — резкого, дробного, будто кто-то рассыпал горсть мелких камешков по стеклу. Подскочив с кровати, она ещё секунду стояла, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна, и только потом поняла: ночь всё ещё держала дом в своих тихих объятиях, а на часах уже было далеко за полночь.

Сердце забилось чаще, в груди шевельнулся холодок тревоги.

«Что-то случилось…» — пронеслось в голове, и она бросилась к окну. Приоткрыв створку, Лили высунулась наружу — и на мгновение замерла, не зная, то ли смеяться, то ли сердиться.

Внизу, под окном, стояли Джеймс и Сириус. Сириус как раз занёс руку, чтобы швырнуть очередной камешек, но, заметив, что окно открылось, тут же замер, а потом расплылся в своей самой обезоруживающей улыбке.

— Ну наконец-то! — прошептал он чуть громче, чем следовало бы в такой час. — А я уж думал, придётся лезть по водосточной трубе.

Джеймс, стоявший рядом, выглядел чуть менее уверенным. Он нервно взъерошил волосы и шагнул вперёд:

— Лили, прости, что так поздно…

— Вы видели, сколько времени? — шикнула на них Лили, стараясь не повышать голос, чтобы не разбудить родителей. — Вы опять решили ввязаться в какую-то авантюру? Поломка мотоцикла была, видимо, только разминкой.

Сириус скептически хмыкнул и сделал вид, что не услышал её нравоучений. Он слегка наклонил голову, разглядывая тёмную гладь неба, будто там были написаны ответы на все вопросы.

— Эванс, я видел у вас на краю города озеро. Не знаешь, там есть Пиралисы?

— Что?! — Лили подняла брови так высоко, что, казалось, они вот-вот скроются под чёлкой. — Вы что, серьёзно? Решили прогуляться ночью по незнакомому городу ради каких-то выдуманных существ?

Джеймс торопливо шагнул вперёд, словно хотел заслонить собой всю эту нелепую затею, но вышло скорее так, будто он пытался спрятаться от её взгляда.

— Они нужны нам для одного дела, — тихо добавил он, чуть понизив голос.

— Ладно, Сохатый, — протянул Сириус, слегка пожав плечами. — В нашей Эванс маловато авантюризма и храбрости. Глупой было идеей звать её с нами. Пошли, пока луна ещё на небе.

Эти слова прозвучали для Лили словно вызов — острый, дерзкий, задевающий самое нутро. Она не любила, когда её считали слишком осторожной. Не любила, когда из неё делали ту, что остаётся дома, пока другие бегут навстречу неприятностям.

— Стойте! — воскликнула она из окна и тут же испуганно прикрыла рот ладонью, будто сама не верила, что произнесла это вслух.

Она метнулась по комнате, на ходу натягивая первые попавшиеся кроссовки, накинула поверх пижамы тёплую куртку, которую обычно брала на прогулки в холодные вечера. Пальцы слегка дрожали, но не от страха, а от внезапного, почти лихорадочного азарта.

Аккуратно перелезла через подоконник, ухватилась за перекладины старой деревянной лестницы, что висела сбоку от окна, — её отец когда-то приделал её на случай пожара, а Лили годами использовала, чтобы сбегать в сад, когда хотелось побыть одной. Сейчас ступени тихо скрипнули под её весом. Она сползала вниз, стараясь держаться крепко, но в какой-то момент нога соскользнула, и Лили чуть не упала, лишь в последний миг успев вцепиться в перекладину.

— Эй, поосторожнее там! — шёпотом крикнул Джеймс, рванувшись вперёд, будто хотел подхватить её прямо в воздухе.

Лили спрыгнула на землю, чуть покачнулась, но тут же выпрямилась, гордо вздёрнув подбородок.

— Ну что, повелители ночных приключений, — прошептала она, переводя дыхание. — Ведите к своему озеру. Посмотрим, есть ли там эти ваши Пиралисы… и заодно выясню, во что вы опять впутались.

Сириус расплылся в широкой улыбке, будто только этого и ждал.

— Эванс, у тебя нет солнцезащитных очков? — спросил Сириус, и в его голосе не было ни тени шутки. — Без них мы Пиралисов не увидим.

Лили закатила глаза. Она до последнего момента была уверена, что светлячки из детских волшебных книжек, которых видно лишь в полнолуние у озера, — просто предлог, чтобы погулять по ночному городку. Ещё одна выходка Блэка и Поттера, в которую в этот раз пытаются втянуть и её. Но, приглядевшись к лицу Сириуса, она поняла: он говорит серьёзно. Впервые за весь вечер в его глазах не было ни тени привычного озорства — только сосредоточенность и нетерпеливая тревога, словно время поджимало, и каждая минута была на счету.

— У отца в гараже есть защитные каски, — сказала Лили после короткой паузы, сама удивляясь, что говорит это вслух. — Там как раз есть нужные стекла. Тёмные, строительные. Папа использует их, когда сваривает что-нибудь для соседей.

Сириус мгновенно оживился.

— Строительные — пойдут!

Лили метнулась к гаражу и вернулась через пару минут, тяжело дыша и прижимая к груди две тяжёлые каски.

— Только две, — выдохнула она, чуть наклоняясь вперёд, чтобы восстановить дыхание. — В темноте их отыскать было непросто… Третья, наверное, где-то завалилась за ящик с инструментами.

— Отлично! — воскликнул Джеймс, и в его голосе звенел тот самый азарт, который всегда появлялся, когда впереди маячило что-то опасное и увлекательное. Он натянул каску, сдвинул её чуть набок.

— Веди, Эванс, — добавил Сириус уже спокойнее, без привычной насмешки, но с тем особым уважением, которое достаётся тем, кто не отступает, даже когда всё кажется безумием.

Лили выпрямила плечи, плотнее закуталась в куртку — ткань пахла домом, стиральным порошком и чуть-чуть корицей, потому что мама вчера пекла булочки. Этот запах сейчас странным образом придавал уверенности. Она до сих пор была настроена скептически: ну какие ещё Пиралисы?

А ещё — и она не призналась бы в этом даже себе — ей вдруг стало любопытно: а вдруг это не выдумка? Вдруг там, у озера, правда есть что-то, чего никто не видел?

Дом Эвансов стоял на самой окраине, и потому до озера они дошли быстро — будто сама ночь подталкивала их вперёд, пряча в тенях и оберегая от лишних взглядов. Когда они наконец вышли к берегу, луна уже заливала воду своим холодным, почти хрустальным светом, и озеро казалось не просто водоёмом, а зеркалом, в котором отражалось что-то большее, чем небо.

— Что это за звук? — спросила Лили, надевая каску и вглядываясь в темноту сквозь тёмное стекло. Голос её прозвучал чуть тише, чем она хотела, — словно она боялась спугнуть эту хрупкую тишину.

И тут она ахнула, не в силах сдержать изумление. Мальчики не врали: Пиралисы существовали. Крошечные, словно осколки лунного света, они кружились над самой водой, вспыхивали и гасли, сплетаясь в узоры, которые тут же рассыпались и складывались заново. Увидеть их можно было только так — сквозь затемнённое стекло, будто магия специально пряталась от слишком прямых взглядов.

Сириус, уже привычно натянувший каску, ловко щёлкнул крышкой банки и принялся ловить светлячков. Движения у него были уверенные, будто он делал это не в первый раз.

А Пиралисы всё кружились, и их свет сплетался со звуком — но не одинаковым для всех.

— Это их особый талант, — продолжил Джеймс, когда Сириус отдал ему каску и устроился под деревом, вытянув ноги и запрокинув голову к звёздам.

— По мне, так противное жужжание, — буркнул Сириус, потирая ухо, будто звук досаждал ему физически. — Будто муха кружит и никак не сядет.

— А у меня приятнее, — подхватил Джеймс, глядя на воду. — Как будто маленькие колокольчики наигрывают мелодию. Лёгкую, знакомую… будто я её где-то слышал раньше.

— Сохатому больше повезло, — с завистливой гримасой пробормотал Сириус. — Хотя поговаривают, что Пиралисы ещё и вроде пророков. Могут подсказать, созданы ли люди друг для друга.

Сириус и Джеймс переглянулись и тут же улыбнулись — так, будто между ними была шутка, которую не стоило произносить вслух. Джеймс лишь покачал головой, будто отгоняя эти слова, и начал напевать себе под нос ту самую мелодию, время от времени бросая камешки в воду — и каждый всплеск звучал как ещё один такт.

Внутри у Лили что-то ёкнуло. Она вдруг поняла, что слышит ровно то же самое: не стрекот, не жужжание — а тонкую, чистую мелодию, будто кто-то очень осторожно касался серебряных струн. Кровь прилила к щекам, и Лили была искренне благодарна темноте и тёмному стеклу каски — никто не увидит, как она покраснела.

— А ты, Лили, что ты слышишь? — спросил Джеймс, на секунду оторвав взгляд от воды и посмотрев прямо на неё.

И Лили, сама не зная почему, вдруг солгала:

— Что-то похожее на стрекотание, — сказала она, стараясь говорить спокойно, будто ей всё равно. — Как у кузнечиков в саду.

Улыбка сползла с лица Джеймса, и он снова уставился на воду, будто там можно было найти ответы. Плечо его чуть опустилось, он снова бросил камешек — на этот раз сильнее, и всплеск прозвучал чуть резче, чем раньше.

— Ясно, — тихо сказал он и снова зашагал вдоль берега, будто хотел уйти от этого разговора, от этой неловкости, от того, что их мелодии не совпали.

А Пиралисы всё кружились над водой, звенели своими колокольчиками, и казалось, что они-то как раз всё знали — и про мелодию, и про то, что Лили просто испугалась признаться.

Они вернулись на рассвете, когда небо уже не было чёрным, а налилось бледно‑розовым, будто кто‑то пролил на него каплю акварельной краски. Воздух пах мокрой травой, дымом далёких печей и той особенной свежестью, которая бывает только ранним утром.

Сириус первым делом рухнул на стул в прихожей, уронил голову на руки и трагическим шёпотом произнёс:

— Я умираю с голода. Буквально. Если сейчас не съем хоть что‑нибудь, превращусь в тень и уплыву по ветру.

Лили едва сдержала улыбку.

— На столе остались малиновые кексы, — сказала она.

Сириус вскинул голову, глаза у него загорелись, как у кота, которому пообещали целую миску сливок. И не успел никто и слова сказать, как он уже мчался на кухню, едва не сбив по дороге табуретку.

Лили присела на качели, которые висели в тени веранды. Скрипучая цепь тихонько позвякивала, когда она слегка раскачивалась. С кухни доносился грохот тарелок, бормотание Сириуса и звон вилки о блюдце — казалось, он пытается съесть всё сразу.

Джеймс подошёл и встал рядом, засунув руки в карманы. На его лице играла лёгкая улыбка, в которой было и облегчение, и тихая радость.

— Зря ты оставила его одного, — усмехнулся он. — Он перебудит весь дом. Или съест даже то, что не предназначено для еды.

Лили поджала губы, но в глазах у неё плясали смешинки.

— Наверное, ты прав… Но пусть хоть один раз будет счастлив.

Она помолчала, глядя, как первые лучи солнца ложатся на траву, превращая каждую росинку в крошечный бриллиант. И потом, чуть тише, будто эти слова было нелегко выговорить, сказала:

— Спасибо за сегодняшнюю ночь. Я не думала, что такая красивая магия находится прямо рядом со мной. Не где‑то в книгах или легендах, а вот тут, у нашего озера…

Джеймс улыбнулся. Внутри у него что‑то перевернулось, когда он услышал эти слова. Не просто благодарность — а признание, что он показал ей что‑то настоящее. И то, что Лили снова смотрела на него не как на вечного возмутителя спокойствия, не как на врага из старых ссор, а как на друга — от этого становилось тепло на душе, будто солнце грело не снаружи, а прямо внутри.

— Да ладно, — пробормотал он, немного смущаясь и отводя взгляд, будто хотел сделать вид, что это всё пустяки. — А тебе спасибо за гостеприимство. Если бы не твои родители, мы бы остались ночевать в поле рядом со сломанным мотоциклом. Может, ещё и пытались бы его чинить при свете палочки — и тогда точно бы всё спалили.

— Они бы никогда не оставили вас одних на произвол судьбы, — спокойно ответила Лили, чуть улыбнувшись. В её голосе не было ни хвастовства, ни особой гордости — просто тихая уверенность в своих близких. — Мама вообще считает, что если человек пришёл усталый и голодный, то сначала надо его накормить, а уж потом разбираться, зачем он вообще сюда шёл.

Джеймс хмыкнул, и в этом звуке смешались благодарность и лёгкое смущение:

— Мудрая философия. Пожалуй, я бы её в свод правил гриффиндорцев внёс. Пункт первый: «Сначала накорми друга, потом слушай его безумные идеи».

Лили рассмеялась — тихо, но искренне, и этот смех прогнал последние остатки ночной неловкости.

Из кухни снова донёсся грохот — на этот раз явно что-то упало на пол. Сириус тут же бодро крикнул:

— Это не я! Это гравитация опять бунтует!

Лили покачала головой, но в глазах у неё плясали смешинки.

— Пойду посмотрю, что там происходит, пока он не устроил стихийное бедствие.

— Давай я с тобой, — тут же предложил Джеймс, поднимаясь со стула. — Вдвоём как-то спокойнее. Вдруг ему понадобится моральная поддержка… или огнетушитель.

Они сели завтракать все вместе — Лили, Джеймс и Сириус. Разговор поначалу был совсем пустяковым: вспоминали строгого профессора Вектор, которая заставляла их выводить идеальные руны, смеялись над тем, как Питер однажды случайно поджёг парту на зельеварении, а потом как-то незаметно перешли на более серьезные вещи.

Говорили о школе, о том, что в Хогвартсе всё будто держится на привычном укладе, будто если продолжать ходить на уроки и сдавать экзамены, то мир не рухнет. А потом, осторожно, почти на цыпочках, коснулись темы войны — не громких новостей из «Пророка», а того, что чувствуется в воздухе: как взрослые переглядываются, когда думают, что дети не видят, как письма приходят с незнакомыми печатями, и как всё чаще кто-то из знакомых не возвращается домой.

Сириус вдруг замолчал, уставившись в свою чашку, и в этот момент в его обычной браваде не осталось ни капли. Джеймс положил ему руку на плечо — просто, без слов, и Сириус чуть кивнул, будто принимая эту молчаливую поддержку.

Лили не лезла с расспросами, не пыталась заполнить тишину пустыми словами. Она просто пододвинула к Сириусу тарелку с ещё одним кексом — мол, вот это настоящее, вот это можно удержать в руках.

Они так тихо и уютно болтали, смеялись и снова становились серьёзными, что совсем не заметили, как в коридоре послышались шаги, а потом на кухню вошёл мистер Эванс в своём старом твидовом пиджаке, с лёгкой улыбкой на лице.

— Ну что, герои ночных вылазок, — добродушно хмыкнул он, поправляя очки. — Вижу, голодом вас не заморить.

Все трое чуть не подпрыгнули от неожиданности, а потом дружно заулыбались, будто их поймали за чем-то хорошим, а не за чем-то предосудительным.

— Простите, мистер Эванс, — тут же выпалил Джеймс. — Мы не хотели шуметь… ну, то есть, не хотели мешать…

Мистер Эванс махнул рукой:

— Да брось. Дом для того и нужен, чтобы в нём звучали голоса. Тем более, если эти голоса принадлежат тем, кто помогает моей дочери не спать по ночам.

Лили покраснела, но мистер Эванс только подмигнул ей.

— Кстати, — продолжил он, наливая себе чашку чая, — после завтрака я собираюсь съездить к своему другу, у которого сейчас стоит ваш мотоцикл.

Джеймс и Сириус переглянулись — и в их взглядах тут же вспыхнул тот самый азарт, который всегда появлялся при упоминании мотоцикла.

— Мы с вами! — одновременно выпалили они.

Мистер Эванс чуть приподнял бровь:

— И что же вы там будете делать? Смотреть, как я кручу гайки?

— Мы будем… ассистировать! — гордо заявил Сириус. — То есть подавать инструменты. Очень ответственно.

— И не мешать, — добавил Джеймс, стараясь выглядеть максимально серьёзным. — Честно. Ну, по крайней мере, постараемся.

Мистер Эванс рассмеялся — громко, от души, и этот смех будто окончательно прогнал остатки ночной тревоги.

— Ладно, помощники, — кивнул он. — После завтрака — в путь. Только сначала доедайте, а то на голодный желудок даже смотреть на ремонт — дело неблагодарное.

Лили сидела и улыбалась, глядя, как эти трое — её отец и два гриффиндорца — будто уже стали частью привычного утреннего порядка.

К обеду трое вернулись домой. Мистер Эванс ворвался в дом первым — и не просто вошёл, а буквально влетел, раскрасневшийся, с развевающимися от ветра волосами, и остановился посреди гостиной, будто не веря, что снова стоит на твёрдой земле.

— Ну… — выдохнул он, хватаясь за спинку стула, чтобы не покачнуться. — Ну, скажу я вам… Это не транспорт, это… это стихия!

Лили, сидевшая у окна с книгой, подняла глаза и не сразу поняла, что видит. Потом уголки её губ дрогнули, и она не смогла сдержать улыбку:

— Папа, ты выглядишь так, будто тебя пронесло сквозь грозу.

— Так и было! — воскликнул мистер Эванс, всё ещё немного задыхаясь. — Только без дождя. Зато с ветром, который, кажется, хотел сорвать с меня шляпу… да и меня самого заодно.

Сириус вошёл следом — не спеша, с той самой небрежной уверенностью, которая у него всегда появлялась, когда он знал, что произвёл впечатление. Джеймс шагал рядом, стараясь не слишком широко улыбаться, но у него не получалось: в глазах так и плясали смешинки.

— Дело оказалось совсем простым, — пояснил Джеймс, снимая куртку и вешая её на крючок. — Механик только деталь заменил, а дальше… ну, Сириус решил, что нельзя уезжать просто так.

— Нельзя! — горячо подхватил Сириус, наконец-то позволяя себе расплыться в широкой улыбке. — Это же не просто мотоцикл, миссис Эванс. Это магия на двух колёсах. Настоящая.

Миссис Эванс, стоявшая у плиты и помешивавшая что-то в кастрюле, только покачала головой, но в её взгляде было не осуждение, а скорее тёплое изумление.

— Магия, значит, — тихо повторила она, будто пробуя слово на вкус. — Ну что ж. Тогда, может, эта магия поможет нам донести до стола тарелки, а то у меня руки заняты?

Сириус тут же выпрямился, будто его назначили на самую важную миссию в мире:

— Есть, мэм! То есть… конечно, помогу!

Мистер Эванс тем временем опустился на стул, провёл ладонью по волосам, пытаясь пригладить их, и вздохнул — но это был счастливый вздох, в котором слышалось: «Ну надо же, как жизнь умеет удивлять».

— Знаешь, Сириус, — сказал он, глядя на Сириуса, который расставлял тарелки, — я всегда думал, что магия — это что-то далёкое. Книги, легенды, сказки для детей. А сегодня я её… почувствовал. Ветер, скорость, этот рёв мотора — будто мир на секунду распахнулся шире, чем обычно.

Сириус замер с последней тарелкой в руках, и на мгновение вся его привычная бравада куда-то исчезла. Он просто кивнул, будто эти слова были для него важнее любой похвалы:

— Да. Именно так. Это когда ты чувствуешь, что можешь лететь. Даже если просто по дороге, вдоль полей.

Джеймс тихо сел рядом, посмотрел на мистера Эванса, потом на Лили — и вдруг понял, что этот день, начавшийся с ночной авантюры, теперь заканчивается вот так: за накрытым столом, в тёплом доме, среди людей, которые не просто терпели их присутствие, а будто приняли их в свой мир.

Лили поймала его взгляд и чуть наклонила голову — мол, всё хорошо. И он улыбнулся в ответ.

Когда пришло время прощаться, мистер и миссис Эванс стояли на крыльце, будто никак не могли отпустить гостей.

— Обязательно приезжайте снова, — твёрдо сказала миссис Эванс.

В нашем доме всегда найдётся место и для друзей, и для историй.

Лили кивнула, пряча улыбку в воротник куртки, а в глазах у неё блестело что-то тёплое — будто она уже заранее скучала по этому мгновению.

Джеймс, стоявший чуть впереди, расправил плечи и выпалил, пока не растерял храбрости:

— Тогда и вы к нам приезжайте! Я вас с родителями познакомлю. У нас… ну, дом, конечно, не такой уютный, как у вас, но зато там можно летать на метле прямо над лужайкой. И в квиддич сыграть — хоть тренировочный матч, хоть просто так, ради смеха.

Лили тут же покраснела, будто это она всё придумала, и быстро уставилась на носки своих ботинок, делая вид, что проверяет шнурки.

Сириус тихонько хмыкнул, прикрыв рот кулаком, но в этом хмыканье не было насмешки — скорее тихое восхищение тем, как Джеймс, спотыкаясь о собственные слова, всё-таки их договаривает.

Мистер Эванс, который только-только начал приходить в себя после поездки на мотоцикле, теперь снова загорелся, будто ему пообещали приключение на завтра:

— На метле, говоришь? — переспросил он, чуть наклонив голову. — Это, выходит, не только мотоцикл умеет летать… А я-то думал, что сегодня уже всё, исчерпал свою норму чудес на год вперёд.

— Не исчерпали, — уверенно заявил Джеймс. — У нас чудес много. На всех хватит.

Миссис Эванс мягко улыбнулась и покачала головой.

— Ну, тогда до встречи, — подытожил мистер Эванс, протягивая руку сначала Джеймсу, потом Сириусу. Рукопожатия у него были крепкие, надёжные, будто он этим жестом говорил: «Вы теперь не просто гости. Вы теперь почти свои».

Сириус, приняв рукопожатие, вдруг чуть склонил голову — совсем как взрослые, когда хотят показать уважение:

— Спасибо вам. За всё. За дом, за кексы, за то, что не выгнали нас, когда мы выглядели как банда сомнительных типов с мотоциклом.

Миссис Эванс рассмеялась, и этот смех прозвучал как самое лучшее «пожалуйста»:

— У нас двери для таких банд всегда открыты. Лишь бы возвращались.

Они отошли от крыльца, и мотоцикл, теперь уже исправный, глухо и уверенно заурчал, отзываясь на прикосновение Сириуса. Лили стояла в дверях, не решаясь уйти, и смотрела, как друзья садятся на мотоцикл, как Джеймс оглядывается на неё, будто проверяя, что она всё ещё тут, что всё хорошо.

— До встречи, Лили! — крикнул Джеймс, уже надевая перчатки.

Мотоцикл рванул с места, поднимая лёгкое облачко пыли, и помчался по дороге, оставляя за собой не просто след на земле, а тонкую нить связи между двумя мирами — магическим и обычным, которые сегодня на один день стали одним целым.

А Лили ещё долго стояла на крыльце, слушая затихающий гул мотора и улыбаясь чему-то своему.