Разность потенциалов (джен)

Миссия выдается из числа тех, которые потом тошно вспоминать.

Их засылают в самое сердце Главного Кавказского хребта, где про такое понятие, как дорога, в лучшем случае слышали. Уже на месте, в глуши, — смутными наводками из штаба притравливают на след пропавшей считанные дни, если не часы назад тургруппы.

Тем же вечером они в сгущающемся тумане пешком лезут на перевал с традиционно непроизносимым местным названием, и в середине подъема, на особенно мерзком курумнике⁽¹⁾, на них выскакивает мутант — покрытая серо-зеленой чешуей кривоходящая тварь с крокодильим рылом, крокодильими же габаритами и совершенно не рептильей выносливостью.

Едва не переломав ноги и шеи в забеге по неустойчивым разнокалиберным камням, они заманивают мутанта на громадный пласт не растаявшего даже летом снега. Ведомый чуйкой Сигнум делает ставку на то, что где-то в породе может быть трещина, и бросается бежать напрямик.

Расчет оправдывает себя. Там, где удается проскочить человеку, тяжелая тварь проваливается, и Сигнум расстреливает ее практически в упор, одновременно матеря Невера, чтобы не смел соваться на дестабилизированный снежник.

Но это оказываются только цветочки. А ягодки наступают, когда они обнаруживают неподалеку пропавших туристов — всех до единого перекусанных мутантом и на разных стадиях превращения в таких же тварей.

* * *

Обратно до машины они добираются разве что не на ощупь и не ползком. Туман — или вольготно прилегшее на склон облако, черт его разберет, — глушит звуки и до неузнаваемости меняет и без того сумрачный пейзаж.

Ехать назад к цивилизации по бездорожью и при видимости самое большее пять метров — безнадежная затея, и Сигнум, похлопав выделенный организацией джип по крыше, как верного конягу, ультимативно решает:

— Переночуем здесь. Утром должно стать лучше.

Невер не отвечает. Он с самой ликвидации зараженных не проронил ни слова — только однажды зашипел от боли, когда на пути через тот самый курумник неудачно поставил ногу, потерял равновесие на сместившемся камне и с размаху грохнулся на одно колено. А сейчас — просто дергает на себя правую дверь и все с той же застывшей миной взгромождается на сиденье.

Сигнуму не очень-то нравится его затяжное молчание, но он знает, что сон притупит юнцу остроту впечатлений — если тот вообще сможет уснуть.

Рано или поздно через это проходит любой полевой агент. Сегодня ты устраняешь жутких монстров, а завтра перед тобой оказывается зараженный… нет, уже не человек, но все еще слишком похожий на человека, и в мозгу бьет тревогу древнее как мир «не убий».

Невер совершенно нормальным движением убирает в бардачок кобуру с пистолетом, откидывает сиденье назад и ложится на спину. Руки по привычке согнуты так, чтобы можно было в любой момент взметнуться с упором на локти, на шее остро торчит кадык, лицо с закрытыми глазами обращено к потолку. Картина маслом: «ушел в себя, вернусь нескоро».

…Вот только проходит целый час, а он так и не засыпает. Возится, сжимает и разжимает кулаки, как можно тише ерзает, даже поворачивается на бок лицом к двери (ноги слегка поджаты на случай рывка, левая рука лежит на бедре — штабную подготовку не пропьешь), а через десять минут — обратно. Наконец, замедляет дыхание, но намеренно, потому что — неподвижно лежащий на водительском месте Сигнум берется утверждать это, даже не видя мальчишку в ночной тьме, — по-прежнему не спит. Не в состоянии.

Раз так, придется действовать старым проверенным методом.

Сигнум резко садится, берет с приборной панели фонарь и открывает дверь, скомандовав через плечо:

— Пошли, разомнемся.

Надежда на глупый вопрос вроде «Сейчас?» или «Зачем?» оказывается напрасной. Невер просто выползает наружу, поежившись от влажного холода, и идет за ним.

Сигнум находит неподалеку от машины мало-мальски горизонтальную площадку, покрытую короткой густой травой, и ставит фонарь — с таким расчетом, чтобы конус света захватил как можно большую ее часть. Луч через считанные метры рассеивается в колышущемся белом мареве.

Рядом растет куст, высотой человеку по пояс и неимоверно колючий — даже бутоны цветов утыканы шипами. На одну такую гроздь Сигнум бросает форменный пиджак и сверху — галстук.

Неверу хватает выразительного взгляда и движения брови, чтобы подойти и тоже разоблачиться.

Они действительно начинают с разминки. После целого дня беготни по горам даже тренированные мышцы забиты и болят, и нужно немного времени, чтобы разогреть их.

А затем Сигнум отступает на несколько шагов, ловит взгляд все такого же хмурого подопечного и делает сигнально-боевой жест: «нападай».

И атакует сам.

От первых выпадов Невер рефлекторно уходит, однако не спешит бить в ответ. Сигнум достает его жесткой подсечкой; тот валится в мокрую траву — и мгновенно, по-кошачьи извернувшись, вскакивает.

Удар. Удар. Ответный выпад со всей силы в связке с обманным движением — отлично, тело начинает вспоминать, что ему вбивали отнюдь не только навыки обороны. Удар в уже пострадавшее сегодня колено — пусть скажет спасибо, что не в неосторожно открытую болевую точку.

Замах — чтобы не думал, не вспоминал лица тех, кого собственными руками ликвидировал, чтобы остался только спарринг и ежесекундный просчет действий на несколько шагов вперед.

Сигнум бьет много, быстро, почти жестоко. Все мускулы гудят от усталости, разреженного горного воздуха не хватает, но остановиться раньше, чем мальчишка окончательно вымотается, нельзя.

Невер сначала совершает классическую ошибку, поддавшись злости и начав без оглядки кидаться на него — и вскоре улетает в те самые заросли колючек.

— Встать! — рявкает Сигнум. — Я с тобой еще не закончил.

Тяжело дышащий Невер, весь в царапинах, выдирается из кустов. Сигнум снова принимает пружинистую боевую стойку, шкурой чувствует его взгляд — наконец-то внимательный и оценивающий, — и снова командует нападать.

* * *

Побеждает Сигнум. Невер молод, вынослив и натренирован, но у него нет того же колоссального боевого опыта, и он в конце концов оказывается распластан на траве с выкрученной в болевом захвате рукой. Сигнум упирается коленом ему в спину, но мальчишка больше не рыпается. Лишь поворачивает голову набок — в стылом воздухе тает парок от частого сбитого дыхания, — и раскрытой ладонью второй руки несколько раз ударяет по земле: сдаюсь, мол.

Сигнум медлит, проверяя, не обманный ли это прием, и разжимает хватку только после того, как Невер устало обмякает всем телом.

А возвращаясь к машине с пиджаком через плечо, уже не оглядывается. Сил у его подопечного осталось ровно столько, чтобы дотащиться следом и рухнуть. Невер и рушится на сиденье — как придется, неловко поджав длинные ноги и, похоже, вырубившись еще в полете.

И можно быть почти уверенным, что призраки недавней миссии этой ночью его больше не побеспокоят.

1) Курумник — хаотичное скопление крупных каменных глыб на горном склоне.

Вернуться к тексту