Through Passion, I Gain Strength (гет)

Гнев прибыла в покои Марра точно в назначенное время. Прийти слишком рано значило бы значит показать излишнюю заинтересованность, опоздать — продемонстрировать пренебрежение. Дверь отъехала в сторону, прежде чем она успела дотронуться до консоли.

— Гнев, — поприветствовал её Марр. — Спасибо, что пришла.

— Я всегда сдерживаю свои обещания, — она вошла, позволив двери закрыться за собой. — Даже данные в результате поражения.

На поясе Марра не было светового меча. Окинув взглядом комнату, она не обнаружила оружия нигде. Это был, несомненно, исключительно символический жест. Она была уверена, что Марр спрятал меч где-то в пределах лёгкой досягаемости — ни один ситх не остался бы действительно безоружным. Её собственный меч открыто висел у неё на бедре, и теперь она остро осознавала этот факт. Возможно, таково и было его намерение — показать, что он достаточно доверяет ей, чтобы быть безоружным в её присутствии, что он единственный здесь, кто желает мирного разговора. Эта мысль раздражала её больше, чем следовало.

Марр жестом предложил ей сесть, указав на два кресла возле его стола. Она подошла к ним, но осталась стоять, скрестив руки на груди.

— Ты хотел поговорить. Говори.

Он медленно обошёл стол и встал за ним, словно желая использовать его как барьер. В воздухе повисло молчание, пока они измеряли друг друга взглядами. Наконец Марр заговорил.

— Ты дала понять, что я причинил тебе боль. Это не было моим намерением.

— Боль дает силу, если её правильно направить. — Гнев пожала плечами, пытаясь выглядеть равнодушной. — Ты весьма ясно показал свою незаинтересованность. Что изменилось?

— Ты ушла, — признался Марр. — И я понял, что уязвимость, которой я опасался, уже существует. Я совершил ошибку, которую пытаюсь исправить.

— Отправив мне сообщение, которое выглядело так, будто ты хотел обсудить логистику? — спросила она. — Ты мог бы быть честным со мной. Но ты выбрал... это.

Марр ответил не сразу. Секунды тянулись, пока он молчал, словно что-то обдумывая. Затем он поднес руки к лицу, с подчеркнутой, почти церемонной медлительностью отстегнул маску, снял её и аккуратно положил на полированную поверхность стола.

За все годы их знакомства она никогда не видела Дарта Марра без маски. Гнев много раз представляла себе этот момент, но не так. В теории, она всегда знала, что под маской и бронёй, за образом легенды и героя Империи, скрывался всего лишь человек. И всё же, несмотря на это понимание, он всегда казался ей полубогом. Без маски Марр выглядел более смертным, более уязвимым. Он не был божеством или стихией, внезапно осознала Гнев. Он был человеком, который выбрал свой путь сам, что делало его достижения ещё более впечатляющими.

Гнев заставила себя стоять неподвижно, смотря ему прямо в глаза. Что бы тёмная сторона ни сделала с ним, она ожидала худшего. Её пальцы дрогнули, но она подавила отчаянное желание прикоснуться к его лицу.

— Тогда будем честны, — сказал Марр. Его голос без фильтра маски тоже звучал более человечно. — Ты была права. Я позволил страху управлять собой тем вечером, хотя больше всего на свете хотел принять твоё предложение. А чего боишься ты, Гнев? Что я снова откажу тебе? Или что этого не сделаю?

— Я не боюсь ничего. — Слова прозвучали резче, чем она хотела.

— Значит, ты либо лжешь, либо глупа, — спокойно отозвался он. — А я всегда был высокого мнения о твоём интеллекте.

— Хорошо, — Гнев выдержала его взгляд, не желая признаваться ни во лжи, ни в глупости, — чего ты хочешь теперь?

— Тебя, — ответил Марр с неожиданной прямотой. — Не только физически, хотя это желание... значительно.

Сердце забилось быстрее, и в груди разлилось опасное тепло, которое она тут же попыталась подавить.

— С чего ты взял, что моё предложение все ещё в силе?

— Если нет, — Марр чуть склонил голову, изучая её, — тогда уходи, и мы больше не будем об этом говорить.

Гнев знала, что должна согласиться — отступить, перегруппироваться, вернуться с позиции силы. Но что-то удерживало её. Дарт Марр обошёл стол и остановился в шаге от неё, так близко, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза. Его взгляд скользнул по её лицу, ненадолго задержавшись на губах.

— Ты не можешь, — в голоcе Марра появилось что-то тёмное и жёсткое. — Ты здесь, потому что хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя. Я причинил тебе боль, и теперь ты наказываешь меня за это. Делаешь вид, что тебе всё равно, хотя твои действия говорят об обратном. Сегодня в тренировочном зале ты пыталась унизить меня.

— Я пыталась победить, — возразила она, зная, что он не поверит.

— Нет. — Его глаза вспыхнули. — Ты хотела, чтобы я почувствовал то же, что чувствовала ты той ночью. Боль. Желание. Фрустрацию. Тебе это удалось.

— Отлично, — ответила она с вызовом. — Теперь ты знаешь, каково это — быть в чьей-то власти.

Некоторое время Марр просто смотрел на неё, словно увидев что-то, чего не замечал раньше. Наконец он отступил на шаг, и на его лице мелькнула тень разочарования.

— Если игра в доминирование — это то, что ты ищешь, ты её здесь не найдёшь. Ты можешь иметь или власть, или меня. Но не пытайся использовать одно, чтобы получить другое.

На неё нахлынуло странное, неприятное чувство, названия которому она не знала. Ей захотелось отвести взгляд.

— У тебя всегда было и то, и другое, Марр, — сказала Гнев с горечью. — Власть и я. Ты спросил, чего я боюсь. Ты всё ещё хочешь это знать?

— Да. Расскажи, — осторожно ответил он, возможно, чувствуя, что её вопрос больше не касается их спора.

Гнев молчала некоторое время, подбирая слова. Правда тоже могла быть оружием и, пожалуй, другого оружия у неё не оставалось. Наконец, она сделала глубокий вдох и начала говорить.

— Когда я думала, что Валкорион убил тебя, когда видела тебя на полу… мне хотелось самой лечь рядом и умереть. — Она пыталась контролировать голос, но не могла скрыть эмоции, вызванные этими воспоминаниями. — Потом, в карбоните, мне снились кошмары, где ты умирал снова и снова, а я ничего не могла сделать, чтобы спасти тебя.

Марр приподнял руку, будто хотел дотронуться до неё, но остановился на полпути и вместо этого положил ладонь на стол. Гнев продолжила, полностью осознавая, что сказанное может её уничтожить.

— С тех пор я боюсь потерять тебя снова, так сильно, как никогда ничего не боялась прежде. — Она отвела взгляд от Марра, направив его на консоль за его спиной. — Когда я думала, что, может быть, ты чувствуешь ко мне хотя бы долю того, что я испытываю к тебе... ты меня отверг. Прочитал лекцию о желаниях и уязвимости.

Как джедай, подумала она, но не произнесла это вслух.

Она поймала взгляд Марра, в котором мелькнуло удивление, смешанное с сожалением. Он на мгновение закрыл глаза, а когда открыл, его выражение вновь стало нечитаемым.

— Теперь ты знаешь, что твои чувства взаимны, — тихо сказал он. Гнев с удовлетворением отметила, что он ему явно было некомфортно.

Настало время проверить, действительно ли Марр испытывал к ней что-то, или же просто боялся потерять удобного союзника — того, кто примчится к нему по первому зову, кто будет сражаться за него и умрёт за него, если потребуется. Узнать, прав ли был Император.

— Я знаю, что ты так говоришь, — скептически отозвалась она. — Я не знаю, правда ли это.

— Не позволяй паранойе управлять тобой. — Марр посмотрел на неё с раздражением и вздохнул. — Неужели ты действительно думаешь, что я стал бы всё это делать ради собственной выгоды? За всё время, что ты меня знаешь, Гнев, пытался ли я когда-либо тебя обмануть?

— Я такого не замечала, — призналась она. — Но если кто-то и мог бы достаточно хорошо скрыть обман, это ты.

— Тогда какое доказательство тебя устроит? — спросил Марр, глядя ей прямо в глаза.

Он уступил слишком легко, подумала Гнев. Она внимательно разглядывала его лицо, ища признаки обмана, но не находила их. Она должна была потребовать что-то важное для Марра. В памяти всплыло до боли знакомое воспоминание. Сверкание молнии. Неподвижное тело на полу тронного зала. Растянувшееся до бесконечности время.

"Это ты боишься смерти, Валкорион. Я — нет. Я не преклоню колени."

— Встань на колени, — потребовала Гнев, сама удивляясь собственным словам.

В глазах Марра что-то сверкнуло. Он замер. Секунды тянулись, пока он неподвижно смотрел на неё. Затем, словно приняв какое-то решение, Дарт Марр медленно, не отрывая от неё взгляда, опустился перед ней на одно колено.

Дрожь пробежала по её телу, и Гнев закрыла глаза, пытаясь навсегда запомнить этот момент. Это ли не власть в её наивысшей форме — подчинение сильного ещё более сильному? Это ли не победа, превосходящая любой боевой триумф?

Когда она открыла глаза, Марр всё ещё находился в том же положении, наблюдая за ней со странным, нечитаемым выражением. Даже сейчас он был полон достоинства — его неотъемлемая черта парадоксальным образом проявлялась наиболее ясно именно в этот момент. Внезапно Гнев почувствовала, будто на коленях стоит она сама. Она хотела совсем не этого.

— Поднимись, — попросила Гнев. — Пожалуйста, — добавила она почти неслышно.

Гнев отвернулась, не в силах смотреть на Марра. Услышала, как он тихо поднялся на ноги позади неё. Цепи, которые должна была разбить её победа, теперь словно тянули её в холодную, тёмную бездну.

Она поняла, что не может сделать вздох — какая-то невидимая сила душила её. Гнев схватилась за шею, и перед глазами поплыли тёмные пятна. В груди нарастала тупая, давящая боль, и сердце билось всё медленнее, словно готовясь остановиться навсегда.

Осознание пришло быстро. Марр её убьет, подумала она со странной отстраненностью, и, возможно, она это заслужила. Она сама никогда не простила бы никому такого унижения. Гнев почувствовала себя преданной — он обещал ей оборвать её жизнь быстро, а не медленно задушить до смерти, наблюдая, как она лежит на полу и цепляется за горло. Гнев собралась с силами, её пальцы сжали рукоять светового меча. Если ей и суждено умереть сегодня, она отказывалась сделать это без борьбы. Она умрёт с оружием в руках, как и подобает ситху. Гнев резко обернулась.

К её удивлению, Марр стоял неподвижно, с опущенными руками. Гнев не чувствовала Силы, которую она ожидала найти направленной против неё. Удушающее ощущение исходило не от Марра. Оно зарождалось внутри неё самой.

— Оно того стоило? — спросил Марр. Вместо злости в его взгляде было нечто похожее на понимание. — Ты довольна своей победой?

Гнев не ответила. Она снова отвернулась и подошла к окну, за которым простиралось ясное звёздное небо Одессена. Спустя мгновение она услышала за спиной медленные, приглушённые шаги, и Марр присоединился к ней.

Она не знала, что сказать. Хотелось просить прощения, но ситхи не извиняются, и это лишь выдало бы её слабость. Гнев перебирала в уме варианты — объяснения и оправдания — но всё казалось неуместным. Марр всегда был честен с ней, не раз стоял с ней плечом к плечу в битве, а сегодня открылся ей так, как, вероятно, не открывался никому другому. Оставалось лишь одно. То, в чём она призналась самой себе очень, очень давно.

— Я люблю тебя.

Краем глаза она заметила, как Марр замер. Затем, медленно, он обнял её, притягивая ближе. Гнев ответила на объятье и почувствовала, как Марр выдохнул, будто надолго задерживал дыхание. Сквозь броню она ощущала, как бьётся его сердце. Что бы он ни ответил, Гнев поняла, что не жалеет о своих словах. Они были правдой, и этого было достаточно.

— Я предпочёл бы, чтобы в следующий раз ты выражала это иначе.

Гнев отстранилась, чтобы встретиться с ним взглядом, положила руку ему на плечо, а другой потянулась к его лицу — медленно, давая ему время остановить её, если он захочет. Марр закрыл глаза, когда она легко провела пальцами по его щеке. Затем, осторожно, словно спрашивая разрешения, она коснулась губами его губ.

— Например, так? — прошептала она.

Вместо ответа Марр поцеловал её снова, уже не сдерживаясь, притягивая её ближе, и Гнев ответила с равной страстью, вкладывая в поцелуй все годами скрываемые ею чувства. Она ощущала странную лёгкость в теле, словно невидимые цепи, душившие её весь вечер, куда-то исчезли.

Марр потянулся к вороту её робы, позволяя ткани соскользнуть вниз по её рукам. Гнев взялась за его пояс, достаточно быстро справилась с пряжкой, но затем замешкалась.

— Я не знаю, как работает остальное, — призналась она.

Марр тихо усмехнулся.

— Я бы удивился, если бы ты это знала.

Он отступил на шаг и принялся раздеваться сам. Гнев ждала, наблюдая за ним неподвижно, словно в трансе, провожая взглядом каждую снятую часть брони. Оставшаяся на ней самой одежда оказалась на полу быстро.

На мгновение она засомневалась, что это всё действительно происходит. Она так долго представляла этот момент, что теперь была не уверена, реальность это или же очередной сон, созданный, чтобы сделать её пробуждение более жестоким. Она боялась пошевелиться, боялась дышать, боялась, что любое движение разрушит эту хрупкую иллюзию.

Когда он наконец стоял перед ней обнажённым, она прижалась к нему, целуя его шею, плечи, грудь — всё, до чего могла дотянуться. Руки хаотично скользили по его телу, словно она пыталась убедиться с помощью прикосновений, что он действительно здесь, реальный и теперь наконец доступный ей.

Марр поймал её руки и поцеловал её, медленно и глубоко, прежде чем подтолкнуть к кровати. Она легла, вцепившись в его плечи, и притянула к себе для нового поцелуя. Кажется, в спешке она ударилась ногой об угол кровати, но ощущение, которое в другой момент было бы болезненным, сейчас не вызвало ничего, кроме смутного осознания. Комната плыла перед глазами, и весь остальной мир как будто перестал существовать, была только кожа под её пальцами, тёплые губы на её губах, вес его тела над ней.

Он медленно вошёл в неё, и Гнев почувствовала, что дрожит, но не могла понять, от чего — от возбуждения, от страха, что это лишь сон, или от чего-то иного, чему не находилось имени. Должно быть, он заметил. Марр замер, дыша тяжело и неровно, приподнялся на руках и посмотрел ей в глаза.

— Ты в порядке?

Голос казался далёким, приглушённым, как будто она находилась под водой. Смысл его вопроса дошёл до неё не сразу.

— Да, — ответила она, крепче обнимая его. — Не останавливайся.

Он не остановился.

* * *

Мысли медленно возвращались, и реальность происходящего начала казаться менее хрупкой. Валкорион всегда умел находить слабости. Но он ошибался в одном. Тот, кто веками изучал природу силы и власти, так и не понял главного: любовь ситха не была слабостью.

Она делала её непобедимой.

Гнев приподняла голову и нежно поцеловала Марра в плечо. Он открыл глаза.

— Если ещё кто-то посмеет тебе угрожать, — прошептала она, целуя его снова, на этот раз в шею, — я его уничтожу.

— Не сомневаюсь в этом, — усмехнувшись, ответил Марр. Он взял её руку в свою, переплетая пальцы.

Гнев вновь прижалась к нему, но ей не давала покоя одна мысль.

— Ты понимаешь, — медленно произнесла она, — что он может наблюдать даже за этим? Что Валкорион, возможно, видит всё, что мы делаем.

К её удивлению, Марр рассмеялся — звук, которого она никогда прежде не слышала от него.

— Бывший Император ситхов, — сказал Марр с мстительным удовлетворением в голосе, — низведённый до существования в чужом разуме, до незваного свидетеля чужой близости. Если таково его представление о бессмертии, пусть оставит его себе.